Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Здесь следует сделать небольшое отступление теоре­тического характера. Для анализа механизма функцио­нирования подобной системы управления в конкретных исторических условиях России нужно разделить поня­тие власти и политики. Власть неадекватна политике. Не претендуя на всеобъемлющее определение, власть можно рассматривать как оперативное вмешательство, которое в ряде случаев способно вступать в противоре­чие с объективными тенденциями и препятствовать их развитию. Политика же — это в первую очередь осуще­ствление долговременной функции регулирования. По­литика регулирует взаимоотношения, в том числе вза­имоотношения индивида и производства. Успех той или иной политики заключается в умении урегулировать ин­тересы различных социальных слоев за счет достижения взаимоприемлемого компромисса. В результате на определенном этапе исторического развития крупные произ­водственные структуры отражают крупные государствен­ные структуры.

Подобные крупные структуры могут играть роль ком­пенсирующего фактора, но только за счет подавления индивида. Крупное производство приводит к специали­зации, дроблению операций труда, который утрачивает индивидуальный смысл и не может способствовать гар­моничному развитию человека. Крупное производство требует создания многозвенной структуры управления. В результате производитель отделен от управленческих» решений. Управленческие структуры обособляются в от­дельную социальную группу, чьи интересы подчас противоречат интересам других групп. Создается громозд­кая система, в которой индивид не может играть глав­ную роль, он обособляется и становится лишь винтиком громадного механизма. В итоге крупное машинное про­изводство, рожденное индустриальным этапом развития, вне зависимости от типа общественно-политического уклада не может адекватно способствовать развитию ин­дивида.

Нельзя забывать, что в России к 1917 году сложился именно такой технологический уровень производства, который подталкивал к подобному ходу развития. Рос­сия отличалась большой концентрацией производства, и на больших заводах, кроме директора, были инженеры, технологи, мастера и так далее. Рабочий был отчужден не только от собственности, но и от функций управления. В этой связи с точки зрения привлечения рабочего к управлению национализация носила формальный характер. В силу технологических особенностей производства рабочий и на национализированном предприятии не мог ежечасно и ежеминутно участвовать в управлении. Он продолжал быть отчужденным от функций управления, которые оказывались в руках управленче­ской структуры.

Необходимо отметить, что в условиях индустриально­го этапа развития добиться социальной стабильности возможно двумя путями. Первый путь—это когда госу­дарство берёт на себя регулирование всех абсолютно процессов, объясняя подобное стремление необходимо­стью быстрее решить задачи ускоренного общественного развития

Некоторые государства XX века начинали свою деятельность с объявления ускоренного развития в качест­ве главного приоритета, что обещало им занять в буду­щем лидирующее место в мире. В таком случае произ­водственные структуры оказываются подчиненными го­сударственным, а интересы индивида отодвигаются на последний план, а затем полностью игнорируются и при­носятся в жертву главному приоритету, достижение ко­торого берет на себя государство. Государство, оправ­дывая свои действия высокими мотивами (идея нацио­нального превосходства, форсированное построение не­виданного ранее общества и т. д.), уже не регулирует взаимоотношения между другими элементами общества а вмешивается в них на каждом шагу. Для производст­венной деятельности создаются планы-директивы, сводятся до минимума или уничтожаются саморегулирую­щиеся механизмы в экономике (рыночные отношения). Как результат, политика теряет свою главную функцию регулирования и разработки стратегии развития, низ­водится до уровня осуществления оперативного вмешательства, которое, как указывалось выше, может дейст­вовать в противоречии с объективными тенденциями развития. На этом пути государство становится на путь тотального контроля. Общественные структуры не могут сбалансированно развиваться и, как следствие этого вместо форсированного развития происходит все боль­шее отставание, растет социальная напряженность.

Второй путь—это создание государства, которое регулирует отношения в обществе, но не вмешивается в них и не берет на себя функций тотального контроля. Кроме того, индивид получает возможность достичь определенной степени свободы. Одним из официальных приоритетов общества становится не только производст­во, но и развитие социальных гарантий для существования человека. Государственные структуры не подавляют производственную сферу, а взаимодействуют с ней на паритетных началах. Это не означает, что такое государство является искомым идеалом. Крупные структуры сохраняются и в производственной и государственной сфере, что ограничивает гибкость общественного разви­тия, а также не позволяет полностью преодолеть отчуж­дения работника от функций управления. Однако по­добная модель развития создает предпосылки для дальнейшей эволюции при вступлении общества на новый технологический уровень.

В России к 1917 году технологический уровень предполагал противоречия, которые нельзя было разрешить в тогдашних условиях. Голод, гражданская война, стремление к экономическому равенству усугубляли эти противоречия и неизбежно, вне зависимости от воли и желания большевиков, толкали в сторону иерархическо­го принципа управления в обществе. Пирамида управле­ния разрослась до предела. Казалось, рядом искомый результат — теперь все контролируется, все управляется, а следовательно, неизбежно будут проведены социали­стические преобразования.

Но чем больше пирамида управления, тем больше в ней этажей власти, тем больше времени требуется для прохождения импульса команды. В подобной системе сигнал, прошедший через все этажи власти, не говоря уже о неповоротливости, неоперативности, подвергается увеличивающемуся искажению. Эффективность системы падает. Нарастает неразбериха. И чем старательнее пытались в эпоху «военного коммунизма» действовать через иерархическую структуру, тем меньше было порядка и реального контроля за ситуацией, тем меньше можно было говорить о какой-то системе в работе и достижении целей в социалистических преобразованиях. Имеются поразительные примеры попыток довести иерархическую систему управления до абсолюта. В государственную собственность были переданы даже крохотные ремесленные мастерские, а крестьян заставляли сеять в соответствии с обязательными правилами. Ло­гика подобных действий все та же — проконтролировать все до мельчайших элементов, используя возможность воздействовать через государственную собственность. Обоснованием служили тяготы гражданской войны, ко­торые было необходимо преодолеть. Общество в своем большинстве воспринимало это как условие для победы в гражданской войне. Но с окончанием войны прекра­щал свое существование главный аргумент для тоталь­ного государственного вмешательства—не стало суро­вой необходимости и широкие массы не хотели далее мириться с подобным положением.

Таким образом, политика «военного коммунизма» была вызвана логикой чрезвычайной экономической и политической ситуации. Не случайно, что элементы «во­енного коммунизма» начинали использоваться еще цар­ским правительством (например, продразверстка), ана­логичные мероприятия проводились и в других странах в годы войны. Но к этому подталкивал и технологиче­ский уровень общества, для которого наиболее естест­венным было введение иерархической системы управле­ния. Для большевиков подобные обстоятельства под­креплялись идеей доминирующей роли государства в проведении социалистических преобразований.

Государственная собственность позволяла довести иерархическую структуру управления до общегосудар­ственных масштабов. Но это не приближало заветную цель. Рабочий продолжал оставаться отчужденным от функций управления, а иерархическая структура, все менее эффективная, становилась базой для установле­ния власти бюрократических слоев. Государственная собственность являлась материальной основой для выражения интересов разросшегося управленческого аппа­рата, который все больше претерпевал бюрократическое вырождение:

К 1920 г. произошло осознание невозможности про­должать форсировать подобное развитие дальше. Про­изошел поворот в экономике, когда среди других рычагов развития стала использоваться децентрализация управления. Внутренняя логика развития политики «военного коммунизма» дошла до абсурда, и эпоха нэпа появилась как результат диалектического отрицания предшествующего развития. Маятник соотношения иерархического управления и децентрализации, государст­венного вмешательства и самоуправления качнулся в другую сторону. Теория учла горький опыт развития, это позволило найти успешный выход из тупика.

СВЕРТЫВАНИЕ ПОЛИТИКИ «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА» И НАЧАЛО ПОВОРОТА К НЭПУ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ ПАРТИИ

«Военный коммунизм», как стали называть после поворота к нэпу экономическую политику периода граж­данской войны, был лишь частью всей той экономиче­ской политики, которую намечалось менять.

Характеризуя, «в каком положении оказалась наша революция при решении своих социалистических задач в области хозяйственного строительства», Ленин выде­лил два периода: с одной стороны, период приблизи­тельно с начала 1918 г. до весны 1821 г., с другой— тот период, в котором страна находилась с весны 1921 года. И в подтверждение Ленин вспоминает о заявлениях своих и партии с конца 1917 г.

Урок, извлеченный партией из слишком поспешного «штурма» капитализма мелкотоварного производства в первые годы после Октября, привел к повороту к нэпу. И суть этого поворота, наряду с заменой разверстки на­логом, заключалась в том, о чем Ленин написал в на­чале 1922 г. в «Проекте тезисов о роли «задачах проф­союзов в условиях новой экономической политики», а именно: «В частности, теперь допущены и развиваются свободная торговля и капитализм, которые подлежат государственному регулированию, а, с другой стороны, государственные предприятия переводятся на так назы­ваемый хозяйственный расчет, то есть но сути в значительной степени на коммерческие и капиталистические начала».²⁰

В значительной мере этому аспекту нэпа были посвящены весной 1923 г. подробный доклад Троцкого «О промышленности» на XII съезде РКП (б) и принятая в соответствии с докладом резолюция. Однако претво­рить ее в жизнь не позволила продолжавшая укреплять­ся административно-командная система, «правосозна­ние» которой, в частности применительно и к хозрасче­ту, не преодолел еще и Ленин. Например, в его письме наркомфину Г. Сокольникову от 1 февраля 1922 г. чита­ем: «Я думаю, что тресты и предприятия на хозяйствен­ном расчете основаны именно для того, чтобы они сами отвечали и притом всецело отвечали за безубыточность своих предприятий. Если это оказывается ими не достиг­нуто, то, по-моему, они должны быть привлекаемы к суду и караться в составе всех членов правления дли­тельным лишением свободы, конфискацией всего имущества и т. д.

Если мы, создав тресты и предприятия на хозяйствен­ном расчете, не сумеем деловым, купцовским способом обеспечить полностыо свои интересы, то мы окажемся круглыми дураками».²¹

В наиболее утвердившихся в советской литературе определениях сути и задач нэпа задача использования коммерческих методов в госпромышленности не отражена, хотя вне этих методов невозможна здоровая экономика, включающая и прочную смычку промышленности с сельским хозяйством, о чем как о сущности нэпа гово­рил на XI съезде РКП (б) Ленин. Но несколькими месяцами позже Ленин писал (и это было опубликовано «еще» в начале 1926 г.): «Действительная сущность новой экономической политики состоит в том, что проле­тарское государство, во-первых, разрешило свободу тор­говли для мелких производителей, и, во-вторых, в том, что к средствам производства для крупного капитала пролетарское государство применяет целый ряд принци­пов того, что в капиталистической экономике называлось «государственным капитализмом».

Не касаясь неясностей и плюрализма мнений относительно трактовки Лениным понятия «госкапитализм» в советских условиях, бесспорно, что свобода торговли только для мелких производителей — ведь именно так и было во время нэпа — не соответствует действительному, коммерческому хозрасчету в государственных предприятиях, «купцовскому способу» ведения дел в них.

Замена распределения торговлей в государственной промышленности не была предложена и в упомянутом докладе Троцкого на XII съезде, хотя он по сути вплот­ную подошел к этой задаче и четко в общем виде сформулировал «нэп есть использование рабочим государством методов, приемов и учреждений капиталистического общества для построения или для подхода к построе­нию социалистического хозяйства». Семантика формулировки «использование методов и учреждений капитализма» предполагает экономику в целом, включая и госпредприятия, а утвердившаяся в литературе сталинская формулировка на XIV съезде «допущение капитализма» уже и относится лишь к мелкому, отчасти среднему, производству, к торговле и сфере услуг.

Важно и интересно, что в начале 20-х годов так же боялись слова «капитализм», как и пару лет назад. При публикации в «Правде» упомянутых выше ленинских тезисов слово «капиталистических» (на 343 странице Ленин его использовал как синоним «коммерческих») было исключено и не попало в постановление ЦК. В дальней­шем такая непоследовательность и «военно-коммунисти­ческие» пережитки способствовали провалу нэпа, кото­рый вначале, как известно, привел к существенному улуч­шению в экономике Не надо в этом деле повторять прежних ошибок. Таков актуальный урок исторического опыта.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Размышляя сегодня о демократии применительно к прошлому, важно признать за всеми этими классами, партиями и т. п. право на самоутверждение в борьбе с соперниками и конкурентами. Ведь для крестьянина как мелкого частного собственника право быть хозяином на собственной земле реализовывалось не только в черном переделе земли, но и в требовании коренного пересмотра (а может быть, и ломки) всей ранее сложившейся системы взаимоотношений между городом и деревней. Какие проблемы должны были возникнуть перед госу­дарством, городом, всеми слоями населения, зависимыми в той или иной мере от деревни. В каких ответных меpax возникала необходимость? Это лишь одна из глобальных проблем, рожденных революцией. Прибавим сюда еще проблемы центра и окраин, соци­ального и национального, русских и «инородцев», передовых форм хозяйства и патриархальных, самоопределения народов и национальной независимости республик, унитарности и федерализма и др., и придем к пониманию того, что понятие «братоубийственная» примени­тельно к гражданской войне отнюдь не полно и не точно отражает характер той ожесточенной схватки, которая происходила во всех уголках огромной страны.

Характеристики

Список файлов курсовой работы