175917 (596118), страница 5

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Всего в России по данным последних переписей населения насчитывается примерно 50 млн. домашних хозяйств, в том числе 40 млн. семейных и около 10 млн. домашних хозяйств лиц, не имеющих семьи или утративших связь с ней. В условиях централизованной экономики и эгалитарного общества, основанных на равномерном распределении доходов населения, проблемы дифференциации и экономического неравенства были незначительными и не вызывали озабоченности специалистов.

Положение в нашей стране резко изменилось с началом преобразований и переходом к рыночным отношениям. С разрушением советской системы хозяйства ушли в прошлое уравнительные тенденции в распределении, но маятник резко качнулся в противоположную сторону и застрял на максимуме неравенства в доходах. При общем падении реальных доходов более чем вдвое даже по официальным данным треть, а фактически более половины, населения оказались за чертой бедности.

Резко выросли межотраслевые и территориальные разрывы в доходах. Наиболее сильно пострадали работники высокотехнологичных отраслей ВПК, науки, социальной сферы, а также гражданского машиностроения, сельского хозяйства. Сравнительно высокая зарплата сложилась в добывающей промышленности (нефть и газ) и первичной переработке сырья (металлургия, химия), работающих на экспорт, банковской и финансовой сфере, торговле, страховом и другом посредническом бизнесе (см. рис. 2.1).

Рис. 2.1 Дифференциация заработной платы по видам экономической деятельности в РФ

Велика и разница в так называемом среднедушевом доходе в различных регионах. (Самый большой – в Ямало-Ненецком округе – свыше 15 тысяч рублей. Самый низкий в Дагестане – чуть больше 2 тысяч.). В течение, по крайней мере, трех последних лет отношение средней заработной платы и выплат социального характера к прожиточному минимуму трудоспособного населения в Ивановской, Псковской, Рязанской, Тверской, Кировской, Астраханской, Пензенской, Саратовской, Курганской и ряде других областей находится в пределах 160% прожиточного минимума. Это означает, что в указанных регионах работающие родители могут обеспечить себя и одного ребенка на уровне бедности только в том случае, если их заработная плата вместе с выплатами социального характера не ниже средней по региону.

В настоящее время в России насчитывается 27 регионов, где средний доход не достигает прожиточного минимума.⁰ В их числе Читинская, Пензенская, Курганская, Ивановская, Псковская, Тверская, Рязанская, Астраханская области.

На этом фоне вызывающе выглядят непомерные и быстро растущие доходы верхушки крупного бизнеса и связанного с ними чиновничества. Отсутствие мощного среднего класса еще больше обостряет поляризацию доходов. Для слоев населения в застойных отраслях и регионах длительно сохраняющиеся низкие доходы перестают выполнять стимулирующую роль, порождают настоящую безысходность.

В последние годы в условиях оживления экономики и выхода из острой фазы кризиса доходы населения выросли. Номинальные денежные доходы населения составили 21138,9 млрд. рублей, что на 22,4% больше по сравнению с 2006 годом. Денежные расходы и сбережения населения в 2007 году (20350,2 млрд. рублей) увеличились по отношению к 2006 году на 22 процента. Превышение доходов над расходами и сбережениями выросло и составило 788,7 млрд. рублей, их доля в денежных доходах населения увеличилась с 3,4% до 3,7%, что свидетельствует об ускорении прироста наличных денег на руках у населения. Номинальный фонд заработной платы в 2007 году вырос на 28,6% против 24% в 2006 году. Но доходы большинства россиян лишь недавно достигли уровня 1990 года.

Остается глубоким, резко отличающимся от развитых стран разрыв в доходах верхних и нижних слоев населения. Доходы (среднедушевые) менее 1500 рублей в месяц в 2007 году получали 1,8% всего населения России (в 2006 году − 3,2%). Доходы от 1500 до 2500 рублей − 5,8% (8,8%), от 2500 до 3500 рублей − 8,5% (11,3%), от 3500 до 4500 рублей − 9,4% (11,4%), от 4500 до 6000 рублей − 13,5% (14,9%), от 6000 до 8000 рублей − 14,9% (14,9%), от 8000 до 12000 рублей − 19,7% (17,4%), свыше 12000 рублей в месяц − 26,4% всего населения (18,1%).

Между тем сама по себе столь высокая дифференциация в уровне доходов − еще не диагноз. Высокое доходное неравенство характерно и для ряда высокоразвитых в экономическом отношении стран, в частности для США, Франции, Великобритании, Италии, Японии. Однако российская дифференциация мало сопоставима с американской и западноевропейской, если принять во внимание, что их отделяет огромный (в шесть и более раз) разрыв в уровне ВВП на душу населения и соответственно в уровне среднедушевых доходов. При этом скорость, с которой произошло доходное расслоение в России, не может не впечатлять: на тот путь, который население США прошло за двадцать лет, Россия потратила всего три года.

Несмотря на то, что интенсивные процессы доходного расслоения наблюдались во всех трансформационных экономиках Восточной Европы, Россия − абсолютный лидер и значительно опережает по этим индикаторам Венгрию, Чехию, Болгарию, Польшу, Словению.

С позиций доходного неравенства российская экономика гораздо ближе к латиноамериканским моделям. По этому критерию Россия уступает только Бразилии, Чили и Мексике, в которых бедные 10%. населения имеют от 0,9%. до 1,4% общего объема доходов, а богатые 10%. − от 42,8 до 47,6%.

Процесс доходной дифференциации в постреформенный период имел различную динамику. Абсолютного пика она достигла в 1994 году, далее после достижения финансовой стабилизации в 1995 году доходные различия имели тенденцию к снижению, однако социально-экономические потрясения в связи с финансово-валютным кризисом 1998 года не прошли даром − в 1999 году степень неравномерности распределения доходов вновь резко возросла и приблизилась к уровню 1999 года.

Реальная среднемесячная заработная плата работника (в ценах 1991 г.) за период 1991-1998 годов снизилась с 548 до193 руб., т.е. почти в 3 раза. При этом отношение средней заработной платы к прожиточному минимуму соответственно упало с 3,16 до 1,7, Т.е. без малого в 2 раза. Такие данные суммированы академиком Д. Львовым. После финансового кризиса 1998 г. вновь снизилась заработная плата. По расчетам Российско-Европейского центра экономической политики, в первом квартале 1999 г. реальная начисленная заработная плата (оцененная с использованием дефлятора потребительских расходов) достигла своего самого низкого уровня за все 1990-е годы: она составила около 50 % уровня 1990 г. и оказалась на 30 % ниже уровня 1997 г.

С 2000 года и по настоящее время тренд вновь приобрел вектор в сторону снижения неравенства. С 1999 г. начался рост заработной платы. В 2000 г. прирост реальной заработной платы составил по отношению к предыдущему году 21,1 %; в 2001 г. − 19,9 %; в 2002 г. − 16,6%; В 2003 г. − 10,4 %; в 2004 г. − 10,8 %. Даже в 2004 г., после пяти лет экономического подъема, реальная заработная плата лишь приблизилась к 89 % от уровня 1990 г., вызывавшего в свое время справедливое возмущение будущих реформаторов. Лишь к концу 2005 г. реальная заработная плата сравнялась с уровнем дореформенного 1990 г.

Малеева Т. отмечает, что в упрощенных терминах доходная структура российского общества состоит из трех крупных групп − бедные (около 30% населения), среднедоходные (20-25%), так называемые «протосредние» группы, положение которых можно описать формулой «уже не бедные, еще не средние» (45-50%), и, наконец, «элита» (3%)⁰.

Бедность в бывших соцстранах и, в частности, в России носит относительный, а не абсолютный характер. В России и бывших соцстранах люди, относившиеся к бедным, имеют, как правило, жилье, одежду, работу, радиоприемники, телевизоры и многое другое, в то время как во многих районах Африки или Азии бедность означает зачастую полное отсутствие медицинского обслуживания, доступа к чистой воде, неграмотность.

Доходы большинства российских бедных составляют чуть меньше доллара в день, тогда как у основной части бедняков в Латинской Америке они не превышают 10-15 центов.

Взаимосвязь между экономическим ростом и снижением уровня бедности в России по сравнению с другими постсоциалистическими странами представляется наиболее сложной. Например, в таких странах как Румыния, где доля бедных выше, чем в России, можно установить практически однозначную зависимость увеличения темпов экономического роста от снижения уровня бедности. Это вполне естественная ситуация для стран с неглубоким характером бедности, однако в России такого простого соответствия не существует.

Возникает вопрос: почему отсутствует связь между общей динамикой экономики и уровнем бедности или, если эта связь есть, почему она такая сложная?

Есть, по крайней мере, три характеристики самой структуры российской экономики, которые порождают такую ситуацию.⁰

Во-первых, продолжается процесс повышения концентрации ресурсов, в том числе трудовых: с севера люди переезжают на юг, из малых городов в средние, из средних – в крупные. Это снижает диспропорцию, внесенную в предыдущие десятилетия, когда ресурсы в огромном объеме закачивались, например, в районы Крайнего Севера, где экономическая отдача от них была значительно меньше, чем можно было ожидать. Сейчас можно говорить о беспрецедентной ситуации, когда целые поселения или большая часть их населения, например, в районах Крайнего Севера мигрирует в отсутствие каких-то стихийных бедствий, войн или других катаклизмов.

Это перемещение трудовых ресурсов порождает довольно сложную ситуацию: вместо традиционного перетока населения из сельского хозяйства в промышленность, по сути, целые города «переходят» на другое место, а люди перемещаются из одних отраслей в другие. Причем для городского населения отраслевая принадлежность имеет очень большое значение, в то время как в сельских районах она гораздо более однородная и связана с общим состоянием экономики в соответствующих регионах.

Второй причиной отсутствия прямой взаимосвязи между динамикой экономики в целом и уровнем бедности, является огромная концентрация собственности и, соответственно, благосостояния в российском обществе. Даже не будучи экономистом, легко понять, какие последствия это имеет для взаимосвязи между ВВП и уровнем бедности. Если предположить, что распределение доходов является равномерным, то рост экономики на 5% означает рост доходов всего населения на 5%. Но изменение структуры распределения доходов в обществе приводят к тому, что рост ВВП увеличивает доходы наиболее обеспеченной части населения и уменьшает доходы бедных слоев. Соответственно, если перераспределение доходов происходит быстрее, чем рост экономики, то рост ВВП по определению не может оказывать непосредственного воздействия на уровень бедности. То есть фактически экономика может расти одновременно с ростом числа людей, проживающих за чертой бедности. Часто это объясняется простой схемой: эффективность предприятия повышается, если в процессе его реструктуризации увольняется «трудовой балласт», который и пополняет категорию бедных. Возможно, в последнее время этот процесс в России замедлился, но он, безусловно, имел место в 90-е годы и привел к ослаблению связи между ростом экономики и уровнем бедности.

Третьей причиной отсутствия однозначной взаимосвязи между ВВП и уровнем бедности является структура российских предприятий. В России доля предприятий, созданных после начала реформ значительно ниже, чем в других странах с переходной экономикой. Если в странах Центральной и Восточной Европы порядка 60% занятых работают на предприятиях малого и среднего бизнеса, то в России этот уровень около 25%. В результате огромная часть работающего населения по-прежнему занята на крупных предприятиях, унаследованных от Советского Союза. Многие из них не конкурентоспособны. До последнего времени значительная часть их производственных мощностей просто не использовалась, потом, когда начался рост экономики, они могли увеличить выпуск продукции, принимая на работу большее число людей, т.е. их рост был пропорционален росту экономики. Однако резервы производственных мощностей быстро исчерпываются, и при отсутствии инвестиций динамика этих предприятий значительно ниже, чем предприятий новой экономики. Эти новые предприятия берут на работу сравнительно молодых и энергичных людей. Соответственно, социально уязвимые группы населения остаются «за бортом».

Особенностью распространения бедности в условиях переходного периода является резкое изменение ее структуры. За чертой бедности оказалось не только возросшее число традиционно уязвимых категорий населения (пенсионеры, инвалиды, многодетные и неполные семьи), но и «новые бедные» – безработные, малооплачиваемые работники и их иждивенцы, беженцы, вынужденные переселенцы, лица без определенного места жительства. В последние годы появились и «новейшие бедные», в том числе те, кого затронули массовые задержки выплаты заработной платы, социальных пособий, пенсий; те, кто уже успел потерпеть неудачу в сфере предпринимательства, самозанятости, операций с собственностью и не имеет устойчивого текущего дохода выше установленного минимума; трудоспособные граждане, ставшие неконкурентоспособными в результате изменившихся требований и структуры спроса на рынке труда; пострадавшие в результате более рискованных форм и видов занятости в неофициальном секторе экономики.

Кроме того, возросло число лиц без определенного места жительства, доход которых, как правило, если он имеется, не превышает черты бедности.

Сегодня проблема бедности в России сконцентрирована не в селах, традиционно считающихся наиболее уязвимой в этом смысле зоной, а в малых городах, где уже нет ресурсов села, но еще не сформировались ресурсы крупного города, которые способны выступать компенсаторными механизмами погашения бедности и предоставления возможностей на рынке труда.

Сохранение высокого удельного веса работников, получающих вознаграждение, не достигающее прожиточного минимума, рост безработицы без адекватных социальных гарантий, а также перманентное использование по инициативе администрации вынужденных неоплачиваемых отпусков, являющихся фактически одной из скрытых форм безработицы, привели к тому, что, по меньшей мере, три четверти сегодняшних бедняков в России представляют экономически активное население.

Последствия экономических преобразований, обесценив и основные, и дополнительные источники существования, поставили пенсионеров, не имеющих кроме пенсии иных доходов, в условия на грани и даже за гранью выживания. Для многих из них продолжение работы после выхода на пенсию стало суровой необходимостью и основным средством поддержания своих доходов. Неудивительно, что доля работающих пенсионеров в России гораздо выше, чем, скажем, в США. В период 1992-1997 годов занятость среди российских пенсионеров по старости возросла до 25%, в то время как в Соединенных Штатах работают около 16% мужчин и 9% женщин пенсионного возраста.

Ускоряющееся падение реальной стоимости пенсий, даже средние размеры которых не обеспечивают минимальных стандартов существования, ставит пенсионеров в неравноправное положение относительно лиц допенсионных возрастов, реальные доходы которых сокращаются несколько медленнее и у которых объективно больше возможностей адаптироваться к новой экономической ситуации.

Характеристики

Список файлов ВКР