131952 (593657), страница 13

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 13)

Именно этим моментом можно объяснить такой феномен: человек знает и помнит несколько тысяч иностранных слов, знает основные грамматические правила, но ни понимать устную речь, ни тем более говорить на этом языке он не может! И это при том, что на бытовом уровне люди легко обходятся гораздо меньшим количеством слов²⁹.

Аналогичный феномен возникает при работе человека на пишущей машинке или компьютере: запомнить расположение нескольких десятков клавиш на клавиатуре можно за несколько часов или даже быстрее, но никому еще не удалось за это же время научится быстро и профессионально, то есть без ошибок, набирать текст. Без помощи эмоционального сознания любой человек обречен тыкать в клавиши одним или двумя пальцами и искать взглядом “потерявшуюся” клавишу с нужной буквой. Профессиональные же наборщики текстов легко и очень быстро выполняют такую работу, причем используют “слепой метод” и, соответственно, все десять пальцев. Это результат применения устойчивого стереотипа эмоционального сознания, закрепленного сотнями и тысячами часов специальных упражнений и подтвержденного повседневной практической работой.

Приведенные примеры показывают как велика роль эмоционального сознания в нашей жизни. Приблизительно такая же ситуация возникает и с нашим родным языком – основной объем по пониманию (осмыслению) устной или письменной речи выполняет эмоциональное сознание. Именно оно выполняет гигантский объем рутинной работы: анализирует устную или письменную форму слов и его составляющих элементов, устанавливает их смысловой эквивалент, находит необходимые причинно-следственные связи между отдельными смысловыми значениями этих слов и вслед за этим дает или пытается дать смысловой эквивалент части фразы или даже всей фразы целиком, если такая фраза проста и стереотипна... Если же такой анализ оказывается не под силу эмоциональному сознанию, то оно передает эстафету интеллекту. Другими словами, основная задача эмоционального сознания состоит в распознавании и укрупнении смысловых образов речи до размеров отдельных фрагментов фразы или размера всей фразы целиком, если она проста и стереотипна (то есть доступна анализу на уровне эмоционального сознания).

Сравните: мы очень легко и обычно без всякого напряжения понимаем устную речь, правильнее – смысловой эквивалент этой речи. То есть, в отличии от речи на иностранном языке, который мы, к примеру, понимаем, но с большим трудом, родную речь мы понимаем легко и без всякого “перевода”. Каждое услышанное нами слово практически мгновенно превращается в его смысловое значение или образ: слово “улица” означает для нас улицу, слово “автобус” – автобус, а слово “ключ” – ключ от квартиры, слесарный инструмент или родник, в зависимости от общего контекста употребления. Но чтобы понять любое отдельное слово, его сначала нужно идентифицировать, то есть – опознать. А чтобы понять целую фразу, нужно кроме идентификации входящих в нее слов, провести и анализ причинных зависимостей между этими словами, то есть определить подлежащее, сказуемое, дополнения, обстоятельства места или времени и так далее. Это достаточно сложная задача для нашего сознания, но мы справляемся с ней легко, просто, быстро и, как правило, без особого напряжения нашего интеллекта. И возможно это только потому, что львиную долю такой рутинной работы берет на себя подсознание, то есть – наше эмоциональное сознание.

Возьмем для примера очень простую фразу: “Мама мыла раму”. Если ребенку требуется немало времени, чтобы прочесть по слогам такое простенькое предложение и понять его, то взрослый человек понимает такую фразу “с лёта”, не напрягаясь и не задумываясь над отдельными членами этого предложения и обусловленными связями между ними – настолько она проста для понимания. Видимо, интеллект не сильно себя утруждает анализом столь простых фраз – такая рутинная работа вполне по силам эмоциональному сознанию. Такие простые построения хорошо отработаны и усвоены – это стереотип простого предложения, поэтому и углубленного или сложного анализа на уровне интеллекта в данном случае не требуется. Но замените в этой хрестоматийной фразе всего одну букву (“Мама мыла рану.”) и ситуация сразу изменится. Вы либо не заметите “опечатки” и воспользуетесь очень устойчивым стереотипом, который “намертво” отпечатался в сознании со времен чтения школьного букваря, либо сразу “споткнетесь” на букве “н”. Какую еще рану? Как, вообще, можно мыть рану?! То есть, вмешается ваш интеллект и ответит на эти вопросы: либо это просто опечатка, если по контексту это не может быть связано с раной, либо речь действительно идет о ране, а не о раме. Но и в том, и другом случае вы остановитесь на этой простой фразе, пока ваш интеллект будет решать эту неожиданную проблему.

Каждому знакома типичная ситуация: вы не поняли совсем или частично смысла только что прочитанной фразы. Как вы поступаете в таком случае? Вы возвращаетесь к началу, внимательно и более медленно читаете эту фразу снова – в этот момент анализом кроме эмоционального сознания занят и ваш интеллект, он заметно более медлителен, чем подсознание. Если же и эта попытка не помогла вам понять смысл туманной, путанной или слишком сложной фразы, то интеллект переходит к подробному и тщательному анализу причинно-следственных связей всех членов предложения. В соответствии с результатом такого подробного, а нередко и неоднократного анализа вполне может вернуться к уже прочитанным абзацам, страницам и даже предыдущим главам в надежде найти там какие-то важные моменты или детали, на которые вы не обратили должного внимания первоначально, и которые теперь не дают вам возможности понять в полном объеме трудное место в книге. При этом заметьте, что даже при самом тщательном анализе интеллект как правило не дублирует свою часть работы внутренними вопросами типа: “В каком падеже, числе, грамматическом роде, временной форме или залоге употреблено то или иное слово?” Он по-прежнему работает “в одной упряжке с эмоциональным сознанием” и по-прежнему доверяет ему эту рутинную работу, сам же в это время преимущественно занят анализом причинно-следственных связей на более высоком уровне, например, на уровне всей сложно построенной фразы, целого абзаца или контекста прочитанной главы.

Всем, кому приходилось готовиться к сложным экзаменам в школе или в Вузе, неоднократно приходилось сталкиваться с подобными ситуациями и, соответственно, возвращаться в середину или начало учебника или конспекта лекций при непонимании каких-то трудных мест. Иногда приходится использовать для этой же цели несколько учебников разных авторов или какие-то дополнительные материалы. По своей сути это достаточно устойчивый стереотип или прием интеллектуального сознания, направленный на устранение каких-либо возникших пробелов в понимании.

Иногда слишком доверительное, если не сказать “панибратское” отношение интеллекта к собственному эмоциональному сознанию приводит к занятным казусам в понимании даже очень простых вещей и тогда явно начинает проявляться так называемая “инерция мышления”. Эта инерция мышления как раз и заключается в следовании готовым стереотипам понимания или решения, которые нам услужливо подсказывает наше эмоциональное сознание. Образно говоря, это своего рода медвежья услуга. Существует немало специально подобранных, искусно сформулированных и обычно очень простых по своей сути и форме вопросов или задач, на которые люди, как правило, дают неправильные или абсурдные ответы. Попробуйте в течении пяти секунд (в данном случае это обязательное условие, сильно затрудняющее участие интеллекта в решении задачи) ответить, например, на такой вопрос: “Будут ли ночному сторожу платить пенсию, если он умрет днем?”³⁰

Однако не следует думать, что при чтении книги, где нам все ясно и понятно, интеллект не участвует в такой работе. Он участвует, как было сказано выше, но на своем, более высоком уровне. Большая часть словосочетаний, устойчивых оборотов и типов построения фраз, особенно простых, нам отлично знакома – подобное мы уже встречали тысячи раз, а многие места давно стали расхожими и общеупотребительными шаблонами. То есть, у нас хорошо отработаны и усвоены стереотипы понимания таких мест, приемов или построений, поэтому и становится возможна работа нашего подсознания. (Навыки чтения или понимания принципиально ничем не отличаются от любых других навыков, например, поведения или движения – главное, чтобы они были хорошо усвоены и закреплены на уровне эмоционального сознания).

Почему дети, когда учатся читать, читают так медленно? Потому, что у них нет достаточных навыков чтения (они еще только нарабатывают и закрепляют эти необходимые навыки) и подавляющую часть работы по анализу слов и их связей между собой им приходится делать на уровне интеллекта. Другими словами, им приходится каждый раз проводить не только анализ всей фразы в целом, но и каждого слова в отдельности. Кроме того и сам их интеллект еще не развит и находится в стадии становления. Взрослые же люди обычно избавлены от такой рутинной и утомительной работы на уровне интеллектуального сознания, потому что такая работа идет на уровне подсознания. По этой же причине дети, не имеющие достаточных навыков беглого чтения, не любят читать сами, а просят об этом взрослых – сам процесс чтения для них слишком утомителен и они теряют интерес к нему из-за чисто “технических трудностей”.

Для ребенка, начинающего читать или писать на своем родном языке, такая работа мало чем отличается от изучения иностранного языка взрослыми людьми – только “переводит” он с письменной формы в устную или наоборот. У него возникают точно такие же проблемы с запоминанием формы написания слов, грамматических правил и многочисленных исключений из них. Но у него есть огромное преимущество – устную речь он хорошо усвоил еще в раннем детстве, кроме того, думает он на том же родном языке, что и изучает. В возрасте трех или четырех лет ребенок бегло и довольно правильно говорит на родном языке, а учитывая неразвитость в этом возрасте его интеллектуального сознания, можно вполне резонно предполагать, что основной объем по усвоению устной речи (словарный запас, грамматические правила³¹, стереотипы построения фраз, их понимания и так далее) выполняет именно эмоциональное сознание. Причем усваивает он родной язык преимущественно в реальном разговорном темпе, а не в замедленном, как это делается при обучении чтению по слогам.

Эмоциональное сознание много быстрее, чем интеллектуальное и со своей частью работы справляется не только легко (обычно мы даже не замечаем такой работы), но и быстро. Мы достаточно легко воспринимаем на слух даже очень высокий темп речи и возможно это благодаря тому, что наше эмоциональное сознание успевает делать “синхронный перевод” слов в их смысловые образы. Для сравнения: читать в таком быстром темпе мы не можем, либо не полностью улавливаем смысл прочитанного. И вот почему: нам мешают устойчивые навыки чтения, то есть фактически добавляется еще один “синхронный перевод”. Сначала мы “переводим” письменную речь в устную (учили-то нас в школе читать вслух и по слогам – это очень устойчивый навык чтения!), а только потом – устную “параллельную речь” в смысловые образы. Многие люди до преклонных лет сохраняют подсознательную привычку шевелить губами, когда читают не вслух – настолько силен и устойчив стереотип “параллельного перевода”, приобретенный еще в детстве.

Но и те люди, которые не шевелят при чтении губами, тем не менее, такой “параллельный перевод” делают: любую фразу которую мы читаем, мы все равно “озвучиваем” в своем сознании. Прислушайтесь к вашим собственным ощущениям и к “голосу за кадром” и вы поймете, что это ваш собственный голос, приглушенный по громкости почти до нуля. В этом нетрудно убедится, если сравнить интонации внутреннего и вашего обычного голоса, когда вы читаете вслух – они совпадают вплоть до таких досадных мелочей, как неправильные ударения и ошибки в некоторых словах (сугубо индивидуальные нюансы, присущие каждому человеку). Можно, конечно, имитировать вслух или про себя интонации и манеру чтения другого человека – например, чтение монолога в исполнении профессионального актера – но обычно мы себе такой задачи не ставим. Люди же, владеющие приемами скорочтения, не дублируют письменную речь устной либо подавляют мешающий стереотип, поэтому исключают из “технологии чтения” лишнее звено и сразу “переводят” письменную форму речи в смысловую. В этом состоит и секрет, и трудность усвоения метода скорочтения.

Любопытно и другое наблюдение. Задумывались ли вы, как именно мы воспринимаем устную речь? Если у собеседника нет особых проблем с дикцией или косноязычностью, а говорите вы на одном и том же языке (диалекте, жаргоне, сленге), то и понимаете вы его без какого-либо видимого напряжения, как нечто само собой разумеющееся. Если он говорит, что “видел вчера в небе радугу”, то нам не требуется переводить все произнесенные им слова в их смысловую форму. То есть, мы сразу понимаем смысл этих слов: этот смысловой перевод отдельных слов выполняет именно наше эмоциональное сознание. Интеллект же обычно не вмешивается в такую рутинную работу и занят своей задачей: укрупняет осмысленные подсознанием отдельные смысловые образы и фрагменты до уровня всей фразы, находит причинные зависимости с предыдущей или следующей фразой, подвергает сомнению высказывания вашего собеседника (“Вчера весь день была пасмурная погода, может он видел радугу позавчера?”) и т. п. Но если он говорит ту же фразу, например, по-английски, а вы владеете этим языком слабо и понимаете с трудом, то картина резко меняется. Теперь вы вынуждены делать смысловые переводы английских слов в их русские эквиваленты, причем не столько на уровне подсознания, сколько на уровне интеллекта. Восприятие такой речи резко замедляется, а от былой комфортности не остается и следа: вы напряженно и внимательно слушаете каждое слово, а само такое общение дается с заметным трудом.

Тем, кому приходилось изучать иностранный язык, могли заметить и такой характерный момент: некоторые простые и часто встречающиеся слова или стереотипные выражения со временем начинают восприниматься без всякого перевода (например: good morning, I love you, go home, bye-bye...) Это, по-видимому, означает, что эстафета по смысловому переводу этих слов перешла к эмоциональному сознанию, и между верхними уровнями сознания началось перераспределение “служебных обязанностей”. Со временем количество таких слов и выражений, которые воспринимаются “без перевода” может достичь сотен и тысяч единиц, и преодолев какой-то рубеж, вы сможете довольно сносно понимать простую разговорную речь, с той лишь разницей, что не владея языком в полной мере, вы не сможете улавливать тонкости, нюансы живого языка или многочисленные смысловые оттенки, основанные, например, на игре слов.

Когда мы заняты интеллектуальной работой, нам явно мешает доносящаяся до нас речь других людей или песня, которую транслируют по радио. Собственно мешает не сама песня, а ее слова: эмоциональное сознание услужливо “переводит” для нас эти слова в их смысловые эквиваленты, хотя мы не хотим слышать слов, которые отвлекают нас от работы. Это, судя по всему, означает, что эмоциональное сознание “работает в автоматическом режиме”, во всяком случае “подавить” с помощью интеллекта такие нежелательные, можно даже сказать “паразитные переводы”³² крайне трудно, а часто и невозможно. По этой причине человек, занятый какой-либо сложной, интеллектуальной работой, старается делать это в тишине, иначе он начинает допускать в своей работе ошибки. Очень характерно, но если песня на иностранном языке, которого мы не понимаем, то это нам особенно не мешает, а песня воспринимается как инструментальное произведение, где одну из музыкальных партий ведет голос (эмоциональное сознание не может “перевести” иностранные слова в их смысловую форму, поэтому “молчит” и не мешает интеллекту). Когда же, наоборот, мы заняты обыденной и неинтеллектуальной работой, например, делаем уборку в комнате, то обычно стараемся это делать под музыку: включаем магнитофон или напеваем, насвистываем какую-нибудь мелодию. Возможно, такой стереотип поведения связан с неосознанным стремлением “загрузить” свой интеллект чем-нибудь, если не полезным, то хотя бы приятным, чтобы он “не скучал, оставшись без работы”.

Характеристики

Список файлов ВКР