73031 (589260), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Что касается последних двух типов романа, сандовского и диккенсовского, то, с точки зрения Тургенева, эти романы в России возможны, но конкретно-историческая действительность пока еще не дает настолько обширного материала для изображения, чтобы воплощать его в нескольких томах.
Отличительная черта любого романа Ивана Сергеевича Тургенева - наличие "тайного психологизма". Психологический анализ и его тонкость - важная составляющая романа, по мнению Тургенева. Но психологический анализ возможен только в том случае, если писатель обладает острым художественным зрением. Мастером психологического анализа является, по мнению Тургенева, Л.Н. Толстой.
Высокая оценка художественного произведения - явление, не часто встречающееся в творчестве Тургенева-критика. Однако он высоко оценил роман М. Дюкана "Утраченные силы". По мнению писателя, наряду с прочими достоинствами это произведение отличается верностью психологического анализа:
"Пишущий эти строки полагает, что читатели сочувственно отзовутся на ту правду, на ту верность психического анализа, который раскроется перед ними на немногих страницах книги, предложенной их вниманию, и что они также оценят искусство, с которым воспроизведены краски, свойственные времени и месту действия" (Тургенев, 1979: 222-223).
Наблюдательность, умение замечать то, на что обычные люди никогда бы не обратили внимания, но не просто замечать, а уметь объяснить то или иное явление - отличительные черты поистине талантливого писателя. Недостаточно просто воспроизвести на бумаге определенный интересный эпизод, ситуацию. Необходимо суметь объяснить, почему это произошло именно так. Острота писательского зрения, способность психологически мотивировать тот или иной поступок - особый дар, и обладает им далеко не каждый писатель. Но Б. Ауэрбах, по мнению Тургенева, наделен таким талантом:
"Возвратившись в тихое пристанище родных долин Шварцвальда, он оставил за их чертою всю свою ученость и образованность, всякие политические и эстетические симпатии и антипатии, все, что до того времени волновало и занимало его; не оставил он только дара поэтической наблюдательности, и его любящее чуткое сердце осталось при нем" (Тургенев, 1956: 350). И далее:
"Вместе с поэтическим даром Ауэрбах унаследовал и ту остроту рассудка, ту отчетливую сообразительность, ту выносливую силу терпения - словом, те качества, которые составляют отличительные признаки еврейской породы. Эти качества пришлись ему в пользу - сперва при изучении Талмуда (с двенадцатилетнего возраста его предназначали в звание раввина); он развил их потом еще сильнее, когда, будучи студентом в Мюнхене и Гейдельберге, променял свои прежние занятия на чисто спекулятивную философию" (Тургенев, 1956: 351).
Писатель должен быть как философом, так и психологом, поскольку любая деталь обладает скрытым смыслом. Во многом о характере героя можно судить не только по его словам, но и по определенным элементам одежды, по чертам лица, по его жестам. И если автор умеет обращаться с подобными, на первый взгляд, мелочами, то это поможет создать ему качественный роман.
Писатель, привыкший в самых обычных вещах подмечать что-то необычное, скрытое от взгляда окружающих, уже не сможет даже намеренно отказаться от этой привычки:
"…Ауэрбах оставил за чертою своей родины всю свою приобретенную образованность: это выражение нуждается в некотором ограничении. Вполне отбросить влияние культуры нельзя, да и не следует. Притом то свойство его ума, которое направило его к изучению Спинозы, не покинуло его и в крестьянской избе, им посещенной и воспетой. Нарисовав поразительно верными, тонкими, хотя иногда несколько мелкими чертами свои фигуры, он иногда не отказывает себе в удовольствии пофилософствовать на их счет; со всем искусством опытного мастера обращает он внимание читателя на тайное их значение, на то символическое, которое лежит в основании всякой непосредственной жизни, и высказывается иногда в самых, по-видимому, незначительных словах и поступках... Рассказ у него иногда становится аллегорией" (Тургенев, 1956: 352).
Говоря о романе Ауэрбаха "На высоте", Тургенев акцентирует внимание на таком качестве таланта писателя, как умение психологически анализировать явления и ситуации:
"…Глубина миросозерцания, сила психологического анализа, изысканное мастерство языка - все постоянные свойства ауэрбаховского дарования никогда еще блистательнее не проявлялись, чем в этом замечательном произведении…" (Тургенев, 1956: 353).
Тонким психологом, по мнению Тургенева, является Л.Н. Толстой. О каком бы его произведении Иван Сергеевич Тургенев ни говорил, он непременно это подчеркнет:
"Граф Лев Толстой выступил на сцену в 1852 году с рассказом под названием "Детство", который сразу обратил на себя внимание знатоков и критики. Это очерк первых лет человеческой жизни вроде того, что пытался представить Чарльз Диккенс в своем прелестном романе "Домби и сын"; тонкость психологического наблюдения соединяется в нем с самою трогательною поэзией" (Тургенев, 1956: 384).
Талант Льва Николаевича Толстого многогранен. Его эпические произведения, как отмечает Тургенев, жизненны, в них отразилось мастерство Толстого-психолога. Изображенный быт и характеры верны и убедительны. Его романы, как, впрочем, и повести и рассказы, не оставляют желать ничего лучшего как со стороны формы, так и со стороны содержания:
"Впоследствии появились военные рассказы характера превосходного, трезвого и мощного (автор был артиллерийским офицером; он служил на Кавказе и во время осады Севастополя). За этими рассказами следовали повести столь же замечательные по форме, как и по содержанию; одна из них, не совсем точно названная "Казаки", представляет самую живую и самую верную картину Кавказа и его жителей. "Война и мир", о которой я упомянул выше, заключила этот список произведений графа Толстого; новый большой роман, принадлежащий его перу, начат теперь печатанием в Москве" (Тургенев, 1956: 384-385).
По мнению И.С. Тургенева, острота писательского зрения - черта, которой должен обязательно обладать романист:
"Разве не талант - уменье одним взглядом подметить характеристические черты края, народонаселения, уловить малейшие выражения разных - говоря высоким слогом - личностей...?" (Тургенев, 1979: 92).
В романах Тургенева изображаются в основном сильные женщины. Любовь их часто является орудием испытания героев, а сама героиня может выступать судьей своего избранника. Будучи мастером создания женских образов, Тургенев ценил это умение и в других писателях. Однако он считал, что русские писатели в большинстве своем не умели изображать женщин. Так, говоря о В.И. Дале, он отмечал:
"Одно ему не совсем далось, как и почти всем нашим писателям, даже Гоголю, - женщины..." (Тургенев, 1979: 92).
Романы Ивана Сергеевича Тургенева - образцы прекрасного русского языка. Язык, по мнению писателя, должен быть изящным, сжатым, ясным, лаконичным, стройным.
Иван Сергеевич Тургенев в целом отрицательно оценил язык романа Евгении Тур:
"Слог г-жи Тур, как мы сказали выше, небрежен. Речь ее болтлива, часто водяниста и вообще более музыкальна, чем живописна; но в этом мы ее упрекать не станем. Это ее недостаток, и это ее достоинство в одно и то же время" (Тургенев, 1979: 139).
Роман должен дышать искренностью. В произведении может заключаться ряд недостатков, но многие именно ею могут быть сглажены.
"Оканчивая разбор романа г-жи Тур, мы намерены в немногих словах повторить и как бы собрать вместе наши разбросанные замечания об ее даровании. Но прежде упомянем о чувстве, с которым мы положили из рук ее книгу. Это чувство было теплое, симпатическое: эта книга написана сердцем и говорит сердцу. От нее веет чем-то благородным, искренним, горячим. Самый жар, с которым г-жа Тур нередко вдается в излишние и не новые рассуждения, - этот жар, которому, признаться, мы плохо поверили бы в мужчине, в литераторе, - нас чуть ли не трогает в ней; эти рассуждения нам могут показаться фразами, но не фразерством" (Тургенев, 1979: 138-139).
Сила воздействия художественного произведения на читателя во многом зависит от степени искренности автора:
"История, которую рассказывает нам автор "Утраченных сил", точно прожита, не выдумана. Это исповедь - своя ли, чужая ли, нам в это незачем входить, - и как во всякой исповеди, даже в самой невеселой и горькой, в ней есть своего рода тишина, та драгоценная тишина естественности и искренности, которою природа так сильно действует на нас" (Тургенев, 1979: 222).
При отнесении определенного произведения к тому или иному эпическому жанру в научной литературе часто используется количественный критерий. Объем произведения во многих случаях оказывается решающим фактором. Однако данный критерий отнюдь не является основополагающим для Тургенева. Объем произведения (например, романа) зависит от того, в какой исторический период времени оно пишется, от наполненности этого периода событиями, от того, насколько "высказались… стихии… общественной жизни" (Тургенев, 1979: 127-128). Если конкретно-историческая эпоха в этом отношении небогата, то более оправданным представляется использование таких жанров, как очерк, рассказ, эссе. Создавать же в таком случае роман - задача очень ответственная и рискованная для писателя:
"Роман - роман в четырех частях! Знаете ли, что, кроме женщины, никто в наше время в России не может решиться на такой трудный, на такой во всяком случае длинный подвиг?" (Тургенев, 1979: 127).
Роман должна отличать простота изложения, простота в обрисовке характеров:
"Но мы должны сказать, что некоторый, довольно сильный отблеск этого счастья - счастья создать простой образ, не осужденный умереть, - достался на долю автора "Антонины". Нам хотелось бы верить, что Антонину не забудут - не забудут первых годов ее молодости, ее любви к Мишелю, со всей обаятельной свежестью и прелестью первых сближений, со стыдливым торжеством неожиданного блаженства, с раздирающим горем внезапной разлуки. Все это написано просто, горячо, небрежно, как вообще пишет г-жа Тур и как, между прочим, - заметим кстати - написана "Manon Lescaut". (Тургенев, 1979: 136).
По мнению Тургенева, писатель не должен ничего усложнять. Признак настоящего мастерства - умение изображать явления действительности так, как их видит обычный человек:
"Удивительно!. Словом, описывая явления природы, дело не в том, чтобы сказать все, что может прийти вам в голову: говорите то, что должно прийти каждому в голову, - но так, чтобы ваше изображение было равносильно тому, что вы изображаете, и ни вам, ни нам, слушателям, не останется больше ничего желать" (Тургенев, 1979: 171).
Простота, по мнению Тургенева, - признак истинно великого произведения. Простота присуща самой природе, поэтому писатель должен также стремиться к ней:
"Все поэты с истинными и сильными талантами не становились в "позитуру" пред лицом природы; они не старались, как говорится, "подслушать, подсмотреть" ее тайны; великими и простыми словами передавали они ее простоту и величие: она не раздражала их, она их воспламеняла; но в этом пламени не было ничего болезненного. Вспомните описания Пушкина, Гоголя …" (Тургенев, 1979: 169-170).
Повествование в романе должно быть плавным, скачки в нем неуместны:
"Между третьей и четвертой частью существует шестилетний промежуток. Мы вообще небольшие охотники до таких внезапных скачков. Большею частью интерес останавливается и замирает на той самой точке, где перервалась нить рассказа". (Тургенев, 1979: 137).
Итак, обобщая сказанное, на основании данных метапоэтики Ивана Сергеевича Тургенева сделаем вывод о том, каков должен быть роман в представлении писателя. Представим это в виде таблицы:
| Признаки, которые должны быть присущи роману | Признаки, которых не должно быть в романе |
| Наличие типических характеров Оригинальность Живость повествования, живое, правдоподобное изображение характеров Лаконичность Наличие психологического анализа Авторская искренность Плавность повествования Умелое изображение женщины Богатство языка: простота, сжатость, меткость, точность, стройность | Отсутствие типических характеров Избитость Искусственность повествования, неправдоподобное изображение характеров Растянутость Отсутствие психологического анализа Авторская неискренность Перебои в повествовании Неверное изображение женщины Бедность языка: риторичность, вычурность, погоня за красивостью |
По выражению В.Г. Белинского, задача настоящей поэзии состоит в том, чтобы из прозы жизни извлекать поэзию жизни. Иван Сергеевич Тургенев в полной мере выполнял это задание великого критика. Русскую жизнь он изобразил с такой силой поэзии, с таким тонким артистическим чувством формы, с такой любовью, что романы Тургенева должны стать объектом самого пристального научного изучения. Правильному пониманию этих произведений во многом будет способствовать исследование метапоэтики писателя, которая, будучи на сегодняшний день недостаточно изученной областью знания, заключает в себе очень много новой информации.
Выводы
Как особая область знания метапоэтика возникла в древнейшие времена, вероятно, когда появилось первое произведение или даже было сказано первое слово. Необходимо разграничивать общую метапоэтику и частные метапоэтики. Общая метапоэтика - поэтика по данным метапоэтического текста. Частные метапоэтики - метапоэтики отдельных писателей или поэтов (метапоэтики Пушкина, Лермонтова, Гоголя и т.д.). Метапоэтика осознается в парадигме, она взаимодействует и с творчеством, и с наукой. Объект ее - словесное творчество, цель - работа над материалом, раскрытие тайн мастерства. Одна из важнейших особенностей метапоэтики - энциклопедизм как проявление энциклопедизма личности художника.
Иван Сергеевич Тургенев в течение многих лет называл свои романы то романами, то повестями. С нашей точки зрения, здесь несколько причин колебаний.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
