72982 (589254), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Это знаменательно. «Обрыв» нашел свою аудиторию. То дворянско-буржуазное «образованное общество», на защиту коего выступал романист-публицист, поддержало своего защитника-идеолога.
Для реакционно-консервативной группы русского общества возникала двоякая литературная-задача:- защитить, оправдать и даже восхвалить старый царистско-крепостнический порядок и одновременно обличить «новых людей» и их идеалы. Примечательно, что антинигилистические романисты и публицисты спешили начать эту борьбу очень рано, как только обозначились первые приметы угроз старому режиму со стороны молодой демократии, с первых проявлений революционной ситуации.
3.2.Новая Россия на страницах романа И.А.Гончарова «Обрыв»
«Обрыв» создавался на протяжении двадцати лет. Гончаров писал: «План романа "Обрыв" родился у меня в 1849 году на Волге, когда я после четырнадцатилетнего отсутствия в первый раз посетил Симбирск, свою родину. Старые воспоминания о ранней молодости, новые встречи, картины берегов Волги, сцены и нравы провинциальной жизни — все это расшевелило мою фантазию, и я тогда уже начертил программу всего романа...»[16,,90]. «Обрыв» сначала записывался фрагментами, мелкими клочками программы. Однако постепенно доработка «Обломова», кругосветная экспедиция, работа над циклом очерков «Фрегат "Паллада"» отвлекли Гончарова, все дальше уводя его от воспоминаний симбирской поры. В 1859 году писатель снова принимается за работу, и вскоре он публикует первые отрывки романа: «Софья Николаевна Беловодова» (1860), «Бабушка» и «Портрет» (1861).Но дальнейшая работа над романом приостановилась до 1866 года. Творческие затруднения писателя были настолько велики, что он хотел даже бросить роман. Эти затруднения Гончарова объясняются как обстоятельствами его собственной жизни, так и происходившими в России событиями. Одной из причин остановки работы над новым романом была служба Гончарова: он назначается редактором официальной газеты Министерства внутренних дел «Северная почта», затем (июль 1863 года) — членом Совета по делам книгопечатания, а в апреле 1865-го — членом Главного управления по делам печати. Гончаров, таким образом, стал одним из тех, кто руководил всей русской цензурой. Вполне понятно, что государственная служба отнимала у него много сил и времени.
Но главной причиной, затруднявшей процесс создания «Обрыва», стала неустойчивость, неопределенность русской жизни того периода. Середина XIX века — переломный момент в русской истории. Нелегкое, бурное, нестабильное время, полное крайностей и противоречий. Отмена крепостного права, появление новых социальных слоев, стремительное развитие капиталистических отношений, подъем революционного движения — все это породило массу крайностей и уродливых явлений в жизни русского общества, среди которых первые террористические акты, отречение от многовековых традиций, распространение атеистических взглядов, разгул страстей. На смену «лишним людям» в 60-е годы в литературу и в жизнь приходит новый тип современного героя — нигилист, человек, отрицающий все сложившиеся нормы жизни. Все это обрушилось на Россию подобно страшному громовому разряду. Безжалостная молния истории расколола течение русской жизни на две эпохи: Россию старую, патриархальную и Россию новую, молодую, непредсказуемую и потому пугающую.
В отличие от коллег, писателей-современников, Гончаров намеренно не спешит отразить «взбаламученное море» русской жизни (выражение А.Ф.Писемского). Это связано с особенностями мировосприятия Гончарова как художника. Процесс осмысления действительности у него был столь длительным, что в пестром многообразии окружающей жизни писатель выбирал лишь то, что приходило в нее и оставалось навсегда, прирастало, а прирастание — процесс органический и требующий времени. «Творчество требует спокойного наблюдения уже установившихся и успокоившихся форм жизни, а новая жизнь слишком нова, она трепещет в процессе брожения, слагается сегодня, разлагается завтра и видоизменяется не по дням, а по часам, — писал Гончаров в статье "Лучше поздно, чем никогда". — Рисовать трудно и, по-моему, просто нельзя с жизни, где формы ее не устоялись, лица не наслоились в типы. Писать самый процесс брожения нельзя, в нем личности видоизменяются почти каждый день и будут неуловимы для пера»[26,174].
В ходе осмысления и постижения постоянно меняющейся картины современной действительности менялось и мировоззрение Гончарова, а вслед за этим претерпевал эволюцию и замысел нового романа. Так время властно вмешивалось в процесс создания «Обрыва». По первоначальному замыслу писателя, основной конфликт в романе строился на столкновении двух эпох в жизни России — старой и новой. «Борьба с всероссийским застоем» — так, выражаясь словами самого Гончарова, можно определить главную идею «Обрыва» в его начальном варианте, Та же проблематика была характерна и для двух предыдущих романов писателя, и по-прежнему симпатии автора отданы новой России. В подтверждение этого в первом варианте романа Марк Волохов сослан в Сибирь, а Вера отправляется за ним, оставив родное гнездо. В Татьяне Марковне Бережковой в первоначальном замысле романа заострялись черты типичной помещицы-крепостницы: самодурство, своеволие, гордыня.
Роман носил тогда название «Художник», и фигура Бориса Райского обозначалась как главная. Художник-дилетант, музыкант-дилетант, Райский должен был олицетворять собой ту силу, которая, проснувшись от патриархального сна, не может еще найти себе места в ломающейся действительности.
К реализации такого замысла Гончаров приступает в 1859 году, сразу после окончания «Обломова», и к 1862 году уже вчерне готовы три части. Но здесь-то работа и остановилась. Первоначальный замысел уже не удовлетворял писателя в свете окружавших его событий. Прежде всего дыхание времени не могло не коснуться образа Райского. Человек 40-х годов, потомственный дворянин, один из типичных представителей дворянской интеллигенции, он должен был найти подлинное дело своей жизни в идеале служения искусству, потому и варьировалось название романа, не отделяясь от фигуры героя: «Художник», затем «Художник Райский», затем просто «Райский». Но чем дальше продвигалась работа над романом, тем более туманным становился для Гончарова образ главного героя: человека 40-х годов. помещенного в атмосферу 60-х. Позднее в статье «Лучше поздно, чем никогда» Гончаров признавался: «В "Обрыве" больше и прежде всего меня занимали три лица: Райский, бабушка и Вера, но особенно Райский. Труднее всего было мне вдумываться в этот неопределенный, туманный еще тогда для меня образ, сложный, изменчивый, капризный, почти неуловимый, слагавшийся постепенно, с ходом времени, которое отражало на нем все переливы света и красок...»[21,170]
Не последнюю роль в окончательном оформлении повествования в «Обрыве» сыграла драма, произошедшая в семействе Майковых — близких друзей Гончарова с первых его петербургских лет. Екатерина Павловна Майкова пережила горячее увлечение романом Н.Г.Чернышевского «Что делать?» и личностью его автора. Ей казалось, что дорога жизни указана и надо только найти силы порвать с прежним бытием. Возвращаясь с лечения, Майкова познакомилась с недоучившимся студентом Федором Любимовым. ввела его в дом на правах домашнего учителя, а в 1866 году навсегда покинула семью, оставила троих детей мужу, уйдя с Любимовым, как ей представлялось, по указанной Чернышевским светлой дороге в будущее.
Майкова была не одинока. Время создало новый тип женщин, решивших, что семейным кругом жизнь их не должна ограничиваться, пожертвовавших всем, что у них было, ради новых убеждений.. Мог ли крупный русский писатель обойти молчанием столь злободневную тему? В творческой истории «Обрыва» происходит еще один, последний поворот событий, оправданный для Гончарова глубоким нравственным убеждением, вынесенным из драмы близких ему людей. Неслучайно в 1868 году появляется новое название романа — «Вера», а вскоре писатель находит окончательный вариант — "Обрыв». Кардинально меняется и позиция Гончарова: он решительно встает на сторону старой правды. Кроме того, в «Обрыве» мы находим и принципиально иной взгляд на положение автора в произведении, по сравнению с двумя предыдущими романами Гончарова. В «Обрыве» предстояло уже не только объективно изобразить человека, жизнь и предоставить делать выводы читателю, но и доказать некую истину, в которую незыблемо верил писатель, но которая, видел он, пошатнулась в последнее время. А для того эту истину надо было сделать очевидной, осязаемой для всех. В результате в «Обрыве» Гончаров — уже не только талантливый живописец являющихся его воображению образов, но и борец с действительностью, с ее дисгармонией, разрушительными тенденциями, Ложным устремлениям своей эпохи он должен был противопоставить истинные идеалы, положительные понятия, гармонию жизни. Под «взбаламученным морем жизни» писатель стремится нащупать твердую опору, и он связывает эту опору с основами христианской нравственности, на которых веками держалась русская жизнь. Но легкий налет тенденциозности, зачастую неприкрытые нравственные уроки, которые Гончаров дает читателю, не умаляют художественной ценности «Обрыва», писатель остается верен принципу объективности.
«Обрыв», так же как «Обыкновенная история» и «Обломов», построен на столкновении России старой, патриархальной и новой, молодой. «В "Обрыве"... отразилось состояние брожения, борьба старого с новым», — писал автор. Но в последнем романе Гончарова, по сравнению с двумя предыдущими, меняется вектор развития действия, В "Обыкновенной истории" и "Обломове» "главной ареной деятельности" является Петербург, тогда как в «Обрыве» действие лишь начинается в столице, а основные события происходят в провинции, где еще можно встретить живые человеческие души. Именно провинция, по мысли автора, еще хранит устои православной нравственности, заповеди старой правды, на сторону которой Гончаров становится в последнем романе. В этой смене приоритетов писателя заключается одно из существенных отличий «Обрыва» от предшествующих ему произведений Гончарова.«Обыкновенная история» и «Обломов» — романы монографические, то есть повествующие о судьбе какого-либо одного центрального персонажа (Александра Адуева в первом романе, Ильи Ильича Обломова — во втором). «Обрыв» же — роман многогеройный, в нем множество одинаково важных лиц, равноправных сюжетных линий. Кроме того, для последнего романа Гончарова характерна занимательность сюжета. Писатель на этот раз намеренно строит повествование так, чтобы заинтриговать читателя, привлечь внимание к Вере, связав с ней ряд неожиданных событий, внезапных перемен в развитии действия.
Каждый из этих образов — это одновременно и тип, и символ, за каждым героем в романе встает духовная вертикаль. Райский и бабушка, Марфенька и Вера, Волохов и Тушин.
Внешне, при самом беглом взгляде, взаимоотношения Бориса Райского и Татьяны Марковны развиваются в русле извечного спора отцов и детей — спора о старых и новых правилах, классический пример которого мы наблюдаем в романе И.С.Тургенева.
Райский представляет в романе молодое поколение, бабушка же не просто одна из приверженцев устоявшихся основ жизни, она олицетворяет в «Обрыве» всю старую Россию, и это чрезвычайно укрупняет масштаб этого образа. У Татьяны Марковны на все четко выработанная точка зрения, ни один из иронических вопросов Райского не может завести ее в тупик. Их споры лишены враждебности, каждый из них смотрит на другого с легким снисхождением, лишь удивляясь взглядам друг друга, непониманию таких, казалось бы, простых вещей. То и дело приговаривая: «Странный, необыкновенный человек!», — бабушка продолжает любить «своеобычного» внука, а Райский, протестуя против «старого века» в сознании Бережковой, тем не менее испытывает к ней ничем непоколебимое почтение. Он признается жене Козлова: «Нет, я бабушку люблю, как мать... от многого в жизни я отделался, а она все для меня авторитет, Умна, честна, справедлива, своеобычна: у ней какая-то сила есть. Она недюжинная женщина»[4,274].
Гончаров испытывал затруднения, создавая этого героя. «Что такое Райский? — спрашивает Гончаров и тут же отвечает на свой вопрос: — Да все Обломов, то есть прямой, ближайший его сын... Райский — герой следующей, то есть переходной эпохи. Это проснувшийся Обломов: сильный, новый свет блеснул ему в глаза. Но он еще потягивается, озираясь вокруг и оглядываясь на свою обломовскую колыбель... Он, умом и совестью, принял новые животворные семена, — но остатки еще не вымершей обломовщины мешают ему обратить усвоенные понятия в дело. Он совался туда, сюда — но он не был серьезно приготовлен наукой и практикой к какой-нибудь государственной, общественной или частной деятельности, потому что на всех этих сферах еще лежала обломовщина... Живое дело только что просыпалось... Райский мечется и, наконец, благодаря природному таланту или талантам, бросается к искусству: к живописи, к поэзии, к скульптуре. Но и тут, как гири на ногах, его тянет назад та же обломовщина».
По мысли писателя, Райский концентрирует в себе признаки той духовной болезни, которой было заражено общество и которая вела Россию к гибели — к обрыву. Райский — дилетант не только в искусстве, но и в жизни. Его речи прекрасны, часто верны (исключая проповеди страсти), но оторваны от почвы, в которую корнями уходят многовековые основы русской жизни, и не прикреплены ни к какой другой почве.
Балансирование между пережитками старой эпохи и ростками новой — не свойство одного только Райского, это скорее примета времени. Неслучайно в образе этого героя мы обнаруживаем черты, присущие всем персонажам романа, с которыми связана тема нового поколения русских людей.
Дилетантизм Райского уходит корнями не только в барское воспитание, но и связан с утратой героем духовного стержня. По мысли Гончарова, именно в этом состоит причина всех «скачков с обрыва», свойственных молодому поколению. Символична в этой связи сцена, когда в первый же день приезда в Малиновку Райский подводит Марфеньку к жуткому обрыву, которым заканчивается бабушкин сад: «Они подошли к обрыву. Мар-фенька боязливо заглянула вниз и, вздрогнув, попятилась назад...
— Пойдем туда! — вдруг сказал он, показывая на обрыв и взяв ее за руку.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
