Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

«Могущественная магия правдоподобия» составляет одно из краеугольных положений теории рассказа По. В своем собственном творчестве По разработал целую систему приемов и способов, содействовавших достижению эффекта достоверности. Она не прошла мимо внимания писателей и критиков. В свое время ее выразительно охарактеризовал Достоевский в известной статье об американском авторе.

Собственные опыты писателя в данной области могут быть разделены на несколько категорий, которые мы условно обозначим как научно-популярные («Сфинкс», «Три воскресенья на одной неделе»), «технологические» («Ганс Пфааль», «История с воздушным шаром», «Mellonta Tauta»), сатирические («Разговор с мумией», «Тысяча вторая сказка Шехерезады») и «метафизические» («Повесть скалистых гор», «Месмерическое откровение», «Правда о том, что случилось с мистером Вальдемаром»). Условность деления обусловлена тем, что ни одна из этих категорий не существует в чистом виде, но всегда в комбинации с другими, и речь может идти лишь о преобладающей тенденции. Объединяет их, пожалуй, только одно: все они так или иначе привязаны к какому-нибудь научному открытию, изобретению, наблюдению, любопытному факту. При этом само открытие или изобретение лишь в редких случаях становится главным предметом изображения; чаще всего оно только повод, предлог для размышления о вещах, лежащих в совершенно иной сфере человеческого опыта, средство сделать правдоподобным невероятное.

Опыты Эдгара По были именно опытами. Они всего лишь показали возможность существования научной фантастики как самостоятельного вида литературы. Реализация этой возможности относится к более позднему времени. В заслугу писателю следует поставить разработку ряда приемов, которые затем прочно вошли в поэтику научно-фантастического жанра и сохраняют свою «работоспособность» до сих пор. По большей части они относятся к области взаимодействия вымысла и факта, к способам «превращения» невероятного в правдоподобное и находят применение главным образом в технологической фантастике.

В художественных приемах Эдгара По присутствует такое многообразие новых для Америки того времени приемов, что рассмотреть структуру и стиль отдельной группы его новелл такой, как фантастические новеллы, во взаимосвязи с миром идей, прозрений и влечений писателя становиться необходимым в качестве попытки, предпринятой для понимания Э. По как писателя-фантаста. Этому и посвящена следующая глава настоящего исследования. Таким образом, новеллы Э. По имеют несколько жанровых подвидов – детективный, научно-фантастический и психологический рассказ. Условно мы разделили фантастические новеллы Эдгара По на следующие группы: новеллы, центральным в которых является «необычное», «сверхъестественное», «ужасное», «психологические», «научно-фантастические» и «готические» новеллы.

Выводы по Главе 2

В ходе обзора особенностей творчества Э. По в соприкосновении с творчеством В. Ирвинга, а также его стиля в контексте американского романтизма первой половины XIX века, удалось установить следующие факты:

• с появлением романтизма в Америке связано возникновение национальной литературы страны, на что повлияло творчество В. Ирвинга и Э.А. По, как основателей и разработчиков литературного жанра новеллы;

• творчество писателей направлено на внимание к внутреннему миру человека; в нем используется принцип двоемирия, по которому несовершенство реального мира и противопоставляется миру фантазии;

• фантастика Э. По сводится к описанию необычного, удивительного, легендарного, к сочетанию легенд и реальной конкретики, либо к описанию вымышленных историй;

• одна из главных тем новелл Э. По – трагические последствия столкновения человеческого сознания, воспитанного в духе гуманистических идеалов, с новыми бесчеловечными тенденциями, возникающими в ходе прогресса американской буржуазной цивилизации;

новеллы Э. По имеют несколько жанровых подвидов – детективный, научно-фантастический и психологический рассказ, тогда как фантастические новеллы Эдгара По разделяются на новеллы, центральным в которых является «необычное», «сверхъестественное», «ужасное», «психологические», «научно-фантастические» и «готические» новеллы.

Глава 3 Анализ фантастического в новеллистике Э. По

3.1 Необычное в фантастических новеллах Э. По

С целью дать более полное объяснение фантастическому в новеллах Эдгара По, следует сказать, что существует в его произведениях и необычное. В произведениях этого жанра повествуется о событиях, которые вполне можно объяснить на основе законов разума, но, тем не менее, это невероятные, чрезвычайные, ошеломляющие, странные, тревожные события, и потому они вызывают у героя и читателя реакцию, сходную с той, что мы наблюдаем в фантастических произведениях.

В отличие от фантастического жанра жанр необычного не имеет четких границ, вернее, он отграничен только с одной стороны – со стороны фантастического, а с другой стороны он растворяется в литературе вообще. Необычное связано лишь с чувствами героев, а не с материальным явлением, бросающим вызов разуму (напротив, чудесное характеризуется исключительно существованием сверхъестественных явлений и не подразумевает наличия реакций на них у героев).

В качестве иллюстрации необычного, близкого к фантастическому, рассмотрим новеллу Эдгара По «Падение дома Ашеров» (The Fall of the House of Usher, 1839) — одну из самых известных и показательных для манеры писателя новелл.

Печален и уныл пейзаж той местности, по которой лежит путь повествователя. Когда же взору предстал древний замок Ашеров на берегу озера, то путник пережил полный упадок духа:

There was an iciness, a sinking, a sickening of the heart…

Читателю не понятно, отчего у персонажа появляются подобные эмоции. Тайна пока ждёт разрешения. Здесь писатель использует прием перечисления, чтобы создать психологическую напряженность ситуации.

Рассказчик получил письмо от своего давнего товарища Родерика Ашера, потомка знатного рода, проводящего время в добровольном заточении в стенах родового замка. Они не виделись много лет, но просьба приехать звучала так отчаянно, что оставалось сесть в седло и пуститься в дорогу. При встрече рассказчик поражён тем, как страшно изменился Ашер, насколько безжизненным стал его облик. Родерик – нервный, чрезвычайно чувствительный человек, обожает свою сестру, которая в данный момент тяжело больна.

Всё в доме свидетельствовало о древности и запустении: разбросанные книги и музыкальные инструменты. Ашер заговорил о том магическом действии, которое производит на него это страшное жилище, где медленно угасает единственное дорогое ему существо — сестра Маделина. Её болезнь таинственна. Она подвержена какому-то помертвению (каталепсии). Пока Родерик говорил, женская фигура, подобная хрупкой тени, прошла в глубине огромной комнаты и исчезла. Навсегда, так как с этого вечера Маделина уже не сможет встать и покинуть своей комнаты.

Г. Аллен, биограф Эдгара По, полагает, что в рассказе «Падение дома Ашеров» непосредственно отразились обстоятельства брака По и что «в чахнущей на глазах леди Маделине нетрудно узнать Вирджинию», начало её болезни, её апатию, её умирание заживо, мучительно переживаемые По:

The disease of the lady Madeline had long baffled the skill of her physicians. A settled apathy, a gradual wasting away of the person, and frequent although transient affections of a partially cataleptical character, were the unusual diagnosis.

В данном отрывке для описания болезни писатель использует целый ряд метафор и сравнений, свидетельствующих о наличие необычного в новелле.

Ее странные отношения с братом, неизъяснимая причина, внушающая Ашеру желание видеть ее погребенной заживо, – все это не что иное, как болезненные отголоски мук, испытанных По у постели своей медленно умирающей жены и двоюродной сестры.

Журнал «Балтимор мьюзиэм» напечатал стихотворение Э. По «Дворец призраков», которое он ввел в новеллу «Падение дома Ашеров». То, что собственные его переживания, равно как и странные обстоятельства его брака, составляют отчасти сюжетную основу и новеллы и стихотворения, не вызывает ни малейшего сомнения; описание же Родерика Ашера представляет собой самый точный из известных словесных портретов По, который можно было бы назвать «Автопортрет художника в тридцать лет».

Сюжета в обычном понимании в новелле По нет. Место событий занимают ощущения, предчувствия. Вместо развития сюжета — нагнетание атмосферы: первый проблеск страха, предчувствие тайны, ожидание смерти и обещание, со слов Родерика, что самое страшное произойдёт после смерти сестры. Известие о том, что сестра умерла, Родерик произнёс почти бесстрастно.

Два друга, вместо того чтобы предать ее тело земле, помещают гроб в одном из подвалов дома.

Предвестием развязки разразилась ужасная гроза. В этот момент, желая успокоить Родерика, рассказчик читает ему рыцарский роман, событиям которого аккомпанируют вначале невнятные, но с пугающей настойчивостью прорывающиеся сквозь грохот стихии звуки. Сначала это было как будто могучее, отдалённое эхо, потом звук стал ближе, от него задрожали стены и упал старый медный щит.

В конце концов, Родерик Ашер встал и еле слышно произнес:

We have put her living in the tomb! ("Мы похоронили ее заживо").

И действительно, дверь открылась, и на пороге появилась сестра. Брат и сестра бросились в объятья друг другу и упали замертво:

... ut then without those doors there DID stand the lofty and enshrouded figure of the lady Madeline of Usher.

В данном отрывке автор использует графический прием выделения строчными буквами глагола, который, к тому же, имеет эмфатическое свойство: он указывает на ужас, охвативший персонажа, на неверие в происходящее.

Её оцепенение приняли за смерть и погребли заживо. Что это — преступление или тайна? Или рок, тяготеющий над домом Ашеров и именно теперь готовый погубить его окончательно?

Рассказчик в ужасе бросается вон из замка... И видит, как замеченная им ещё при первом приближении щель в древней стене начинает шириться и сквозь неё льётся свет луны:

... this fissure rapidly widened--there came a fierce breath of the whirlwind--the entire orb of the satellite burst at once upon my sight--my brain reeled as I saw the mighty walls rushing asunder--there was a long tumultuous shouting sound like the voice of a thousand waters--and the deep and dank tarn at my feet closed sullenly and silently over the fragments of the "House of Usher".

Как видно из примера, для того чтобы показать необычность ситуации, ее мистичность, писатель использует множество приемов олицетворения: трещины расширяются, ветер дует, лунный диск возникает и т.д. Создается ощущение реальности происходящего. Читатель присутствует там в ту минуту. Для этого Э. По использует прием аллитерации: повторения схожих по звучанию согласных звуков.

Что же такое Дом Ашеров — замок или род? И то, и другое. Вырождение семьи передано реализованной метафорой. Метафорический смысл, скрытый в образе или выражении, читается буквально.

Необычное имеет здесь два источника. Первый источник – это совпадения. Так, могут показаться сверхъестественными воскрешение сестры и падение дома после смерти его обитателей, но Эдгар По не преминул дать рациональное объяснение этим двум событиям. Дом он описывает следующим образом:

Perhaps the eye of a scrutinizing observer might have discovered a barely perceptible fissure, which, extending from the roof of the building in front, made its way down the wall in a zigzag direction, until it became lost in the sullen waters of the tarn.

Таким образом, сверхъестественное объяснение дается лишь намеком, и вовсе не обязательно его принимать.

Ряд других элементов, производящих впечатление необычности, связан не с понятием фантастического, а с тем, что можно назвать «пограничным опытом», характерным для всего творчества Эдгара По. Еще Ш. Бодлер писал о нем: «Никто другой... не изображал увлекательнее исключения из человеческой жизни и природы» (15, с. 39)

Случилось так, что рассказ «Падение дома Ашеров» больше всего связывают с германизмом. Но «ужасные», или психологические новеллы По, несмотря на отдельные черты типологического сходства с некоторыми направлениями в европейской прозе, не могут быть возведены непосредственно к «германской» школе.

В сборнике «Гротески и арабески» По писал: «По сути дела, в сборнике нет ни одного рассказа...в котором исследователь мог бы обнаружить отчетливые признаки того псевдоужаса, который мы привыкли именовать немецким. Если предметами многих моих сочинений и являлся ужас, то это негерманский ужас, а ужас души». То есть, По описывал уже новое, психологическое свойство человека боятся не просто выдуманных богатым воображением призраков и мертвецов, а своих собственных, порой выдуманных страхов.

Предметом внимания По стала человеческая душа, ужаснувшаяся при столкновении с миром, в котором для нее не оставалось места. Обманчивая простота и ясность этого рассказа рождает сотни предположений, но под этой простотой скрывается глубина и сложность.

Художественный мир этого произведения не совпадает с повседневной действительностью. Бесполезно задаваться вопросом: в чем причина болезни Ашера? Почему он похоронил свою сестру? Что погубило его? В рассказе отсутствует причинно-следственная связь. Рассказ этот психологический и страшный. С одной стороны, главным предметом изображения в нем служит болезненное состояние человеческой психики, сознание на грани безумия, с другой стороны здесь показана душа, трепещущая от страха перед грядущим неизбежным.

Среди психологических состоянии, особенно привлекавших внимание По, главное место занимает чувство страха: страх перед смертью, страх перед жизнью, страх перед одиночеством, страх перед людьми, страх перед безумием, страх перед знанием. Новелла «Падение дома Ашеров» рисует уже не страх перед жизнью или страх перед смертью, но страх перед страхом жизни до смерти, т. е. особо утонченную и смертоносную форму ужаса души, ведущую к разрушению личности.

В портрете Родерика Ашера Эдгар По представил трагические черты романтического художника. Впечатлительность и ранимость, утонченность и стремление к одиночеству, страх перед ним, замкнутость, сменяемая внезапной открытостью и доверчивостью к первому встречному, либо упоенностью внезапно нахлынувшим чувством, неожиданно посетившей догадкой, – эти черты можно определить как симптомы «болезни Ашера»:

It was, he said, a constitutional and a family evil, and one for which he despaired to find a remedy--a mere nervous affection, he immediately added, which would undoubtedly soon pass off. It displayed itself in a host of unnatural sensations. Some of these, as he detailed them, interested and bewildered me; although, perhaps, the terms, and the general manner of the narration had their weight. He suffered much from a morbid acuteness of the senses; the most insipid food was alone endurable; he could wear only garments of certain texture; the odours of all flowers were oppressive; his eyes were tortured by even a faint light; and there were but peculiar sounds, and these from stringed instruments, which did not inspire him with horror.

Характеристики

Список файлов ВКР