42352 (588203), страница 9
Текст из файла (страница 9)
С другой стороны, мир наделялся «домашностью». Все мифические существа наделялись собственными домами. А. Н. Афанасьев указывает на мотивированность имени Змей-Горыныч лексемой «гора» [ПВ,2 с.288], где гора – жилище Змея.
Свой дом имели также небесные светила [ПВ,1, с.59-77], что говорит о расчлененности структуры представлений об окружающем мире.
Семантика русских загадок о доме указывает на отождествление его и его элементов с живым существом [Рыбникова, №№894-948]. Дом – это полностью освоенная среда, внешнее инобытие чрева матери . это микрокосм по отношению к макрокосму.
Мифопоэтическое мировоззрение космологического периода исходит из тождества макрокосма и микрокосма, человека и природы. Это же тождество определяет многочисленные примеры моделирования не только космического пространства и земли в целом, но и других сфер, в том числе, жилища, разные части которых на языковом и на надъязыковом уровнях соотносимы с названиями человеческого тела [Топоров,1989, с.13-14].
Образ дома в традиционной картине мира русского народа нашел свое выражение в обрядах, поверьях; фольклорных и мифологических текстах.
«Наиболее существенные для жизни коллектива прецеденты, определяющие соответственно ключевые ситуации, воспроизводились в обряде. Обряд каждый раз накладывался на конкретную ситуацию, соотнося ее с исходным прецедентом и одновременно придавая ей статус истинного события. Суть ритуала– в проверке соответствия между сакральным образцом и эмпирическим фактом. Для особо значимых ситуаций требовалось периодическое «подтверждения» соответствия. Это относилось в первую очередь к «порядку» космоса и «порядку» жизни человека» [Байбурин, с.7].
в обрядах дом может быть представлен, во-первых, ‘объектом обряда‘ или ‘результатом‘, ибо обряд доместикации пространства имеет цель; направлен на постройку дома; во-вторых, ‘объектом-участником обряда‘; в-третьих, пространством совершения обряда.
Многие ученые (Д. К. Зеленин, А. К. Байбурин, Е. Э. Бломквист) в своих работах указывают на сакральность характера выбора места строительства, а также материала и времени. Место обитания человека должно быть защищено от вреда, смерти, нечистой силы.
Так, нельзя строить дом там, где проходила дорога, на перепутье, или где стояла баня: «в таком месте водится нечистая сила» [Зеленин, с.314]. Если дом строился на перепутье, либо у дороги, то соответственно маркируется отдельными лексемами: перепутье и удорожь. «Запрещается строить на спорном участке земли; там, где были найдены человеческие кости, в месте, где волк или медведь «обложив и зарезав буйну стачинину», где кто-нибудь поранил топором, ножом, косой или серпом руки или ногу до крови, где опрокинулся воз, сломался «коток», Оглоблина; на месте дома, сожженного молнией, оставленного вследствие болезней, наводнений» [Байбурин, с.35].
Ранения, болезни, поломки созданных человеком предметов, наводнения, пожар совершенно однозначно маркируют ту часть пространства, на которой это случилось.
В таких местах запрещается также рубить деревья для строительства. Эти деревья назывались «буйные», или «стояросовые» [ Бломквист, с. 131].
Также существовала развитая система запретов на использование при строительстве конкретных деревьев. «Запрещается использовать при строительстве деревья, выращенные человеком и находящиеся в пределах усадьбы, а также плодовые деревья. Этот запрет основан на противопоставлении дом (двор– освоенное пространство человека)– лес» [Байбурин, с.31]. Очень значим запрет использовать при строительстве сухое дерево, а также дерево, имеющее какие- либо аномалии.
Выбор места строительства происходит при помощи гадания. Особого внимания заслуживает при этом выбор материала – воды (=жизнь), жизненно необходимого продукта: жита, или хлеба; шерсти (=тепло, сила, богатство). Иногда эквивалентом зерна могли быть монеты. Значимым было использование «оберега» (ладанки).
Другой разновидностью выбора места был выбор при помощи животного. «Счастливым местом считается то, на которое ложится рогатый скот» [Байбурин, с.37]. Стоит обратить внимание, что именно рогатому скоту приписывается плодородная сила. «С другой стороны, то обстоятельство, что счастливым считается место, где ложится рогатый скот: таким образом подчеркивается идея статики, покоя, устойчивости, имеющая важное значение для общей семантики жилища» [Байбурин, с.38].
Именно домашнее, а не дикое животное «одомашнивает» «чужое» пространство, делая его «своим». По-видимому, у славян был весьма развит культ животных.
Также большое внимание уделяется времени. При рубке леса это имело скорее утилитарный, а не ритуальный смысл.
Закладку строения следовало начинать, когда наполняется месяц, то есть после новолуния [Рыбаков, с.465].
«Некоторые обычаи севернорусских, сопровождающие закладку фундамента, явно связаны с культом растений: в землю втыкают или сажают с корнями березу или рябину, а в центре будущего скотного двора– ель. Эта ель охраняет скот от эпизоотий, от опасности заблудиться в лесу и от хищных зверей и дает ему здоровье и плодовитость» [Зеленин, с.315]. «Деревцо должно было стоять в течение всего времени сборки посреди сруба.» [Бломквист, с. 132].
Все этапы строительства сопровождаются ритуальным угощением плотников [Максимов, с. 23]. Это была своего рода панацея, защита от возможного вреда. Строители могли навести на дом «порчу», поселить на новое место нечистую силу.
Закладка дома сопровождалась принесением курицы (петуха), либо коня в жертву [Зеленин, с.315]. Считалось, что дом должен быть поставлен на чью-либо голову (сравните пословицу: «Всякий дом по большу голову стоит» [ПРН, с.315]). Имеются также сведения о принесении в жертву рогатого скота. «Эволюция жертвы, замена человеческой жертвы животными, привела к тому, что жилище стало уподобляться телу жертвенного животного» [Байбурин, с.61].
Охлупни на крышах изб делались из массивного комля таким образом, что из корневых отростков вырезались голова коня, изредка птицы. Таким образом, конь был символом-оберегом; конская голова устанавливалась на вершине строения в качестве «кнеса».
Д.К. Зеленин отметил, что «русские в наружных резных украшениях жилых домов (наличниках окон, ставнях, столбах, крыше) изображают лошадиные головы» [Зеленин, с.303-305]. При защите дома особое внимание уделялось тем его частям, которые открыты внешнему миру [СД, с.118] – дверям, окнам, крыше и так далее.
Конь или пара коней, согласно мифологическим воззрениям многих народов, влекут «солнцеву колесницу». «Солнце в ведах называется конем» [ПВ,1 с.302 и сл.].
Б. А. Рыбаков отметил, что изображение коня, либо птицы в системе других знаков «на самом деле отражают дохристианские воззрения славян на природу и являются своеобразными «оберегами» от духов зла. «Солнечные знаки входили в общую систему обороны от навий» [Рыбаков, с.480].
Птица – своеобразный эквивалент коня на росписи. «Ради быстрого бега конь в народных загадках называется птицею» [ПВ,1 с.302].
Вообще, культ коня в языческой Руси имел колоссальное значение. Конь являлся «ритуальным эквивалентом человека» [Байбурин, с.64].
До сих пор сохранился известный обычай крестьян прибивать подкову над дверью.
Под дом закладывалась конская голова. В волшебных сказках эта голова выступает советчиком, а конь – своего рода защитником и помощником [Пропп, с.140]. В данном случае конь играет тотемную роль предка. В подземном царстве, согласно мифологическим представлениям славян, конь (=предок) должен был благополучно проводить каждого члена семьи в последний путь и успешно переправить через реку [Пропп, с.210]. Таким образом, дом словно «врастал» корнями в землю. Строительная жертва обеспечивала прочность, долговечность дома.
Кроме коня значимыми считались другие домашние животные и домашняя птица: курица. Петух – символ огня, очага; «в его образе переселялось самое божество» [ПВ,2 с.62]. Курицу приносили в жертву домовому, ее голову отрубали и закапывали под новопостроенный дом.
Жертвой новому строению мог быть и рогатый скот [Байбурин, с.61].
Уподобление дома жертвенному животному, по всей видимости, нашло свое отражение в цикле загадок с отгадкой «изба», например: «Стоит бычище, проклеваны бочища»; «Снаружи- рогата, изнутри комола»; «Курица на курице, а хохол на улице»; «У быка, быка прорезались бока: у быка ядра говорят» [Садовников; цит по Байбурин, с.63].
Особой значимостью наделялся элемент строительства- поднятие матицы. Описание этого обряда подробно приводится во многих этнографических трудах [Байбурин, с.82-88; Рыбаков, с.466; Бломквист, с.132-133; Максимов, с.192; Зеленин, с.316].
Матица в фольклоре выступает символом дома [СД, с.116]. С матицей были связаны многие традиционные обряды: при строительстве нового дома, во время отправления в далекий путь, при родах и так далее. Она разделяла избу на две половины: переднюю, где могли находиться только члены семьи и ближайшие родственники и заднюю- куда допускались посторонние [Бломквист, с.79].
«Войдя в избу родителей невесты, сваха (сваты) здоровались с хозяевами и садились на лавку под матицу, что являлось еще одним признаком того, что пришедшая пришла сватать их дочь.
Размещение свах (сватов) под матицей, видимо, означало, что пришедшие встали на грань родства с хозяевами или желают вступить с ними в родство» [Зорин, с.71].
Срубная постройка без матицы означала не дом, а ‘домовище‘ «жилище злых духов», а также ‘сруб над могилой‘. Этой же лексемой обозначалось понятие ‘гроб‘, а в суеверных представлениях – омут, в котором живет водяник (дух) арх., Даль [СРНГ, 8, с.120].
С семиотической точки зрения матица обозначала, прежде всего границу: между ‘верхом‘ и ‘низом‘, а также между ‘внутренним‘ и ‘внешним‘. «Если старик перед смертью долго мучился, по поверью, что он колдун и нечистая сила не хочет, чтобы он умер, и отгоняет от него смерть; тогда родственники старались приподнять на вершок матицу, чтобы нечистая сила улетела в щель и больной спокойно умер» [Бломквист, с.79].
«Матице приписывалось значение связующего начала не только по отношению к конструкции дома, но и по отношению к проживающим в этом доме членам семьи» [Байбурин, с.84]. В «народной астрономии» Матницей называется Млечный Путь. Название астрообъекта разворачивает метафору «небо- крыша дома» [Рут, с.72].
Другие значимые элементы дома – печь и углы.
Очаг, печь – организующий центр дома, символ духовного и материального единства живущих в доме родственников, источник жизни [СД, с.117]. Очаг, как и дом, выступает носителем идеи рода, его силы, воплощение жизненной и социальной модели.
«Огонь– божество, творящее урожаи; погашение его и отдача в чужой дом- знак бесплодия и перехода изобилия в посторонние руки. Народ дает огню названия: богач, богатье; поэтому домашний очаг получил значение пената (домового), оберегающего имущество домохозяина и умножающего его доходы. Кроме влияния на плодородие, огню приписываются очистительные и вместе целебные свойства» [ПВ,2 с.11].
Установка печи – символического центра дома имела подчеркнуто ритуальный смысл. «Хотя печебитье относилось к разряду работ организации внутреннего пространства, вместе с домом делался опечек из нескольких венцов брусьев, под и форма для печи» [Байбурин, с.161].
Внешний вид ритуала строительства печи во многом совпадает с обрядом строительства дома. Значимость печи в повседневном быту, а также в обрядах семейного и жизненного цикла подчеркивается авторами многих работ [Байбурин, с.162; Рыбаков, с.467; Бломквист, с.265-266; ПВ, 2, с.5-44 и сл.].
«После того, как изба построена, вся семья переходит на новоселье и переносит с собою свой священный огонь» [ПВ,2 с.61]. При этом, также как и дом, печь связана с категорией «своего». В свадебных обрядах дымничать, то есть осматривать печь метонимически обозначает ‘осматривать дом жениха‘ [Байбурин, с.162]. То же самое «смотреть загнетку в печи» значит ‘осматривать хозяйство жениха‘ [Байбурин, с.166].
Связь человека с печью, с огнем как жизненным началом отчетливо проявлена в похоронном и родильном обрядах [Байбурин, с.164-165]. Дом без печи считался нежилой дом. Печь с домом соотносилась по модели «микрокосм-макрокосм».
Угол у печи назывался «печной». В этом углу, по народному поверью, живет домовой, «кутний бог». Однако, в иерархии ценностей углов дома печной угол уступал «красному», или «большому» углу.
Уже при закладке дома особо маркировались углы будущего дома [Зеленин, с.315]. Угол в народной картине мира метонимически обозначает дом (кут, хут). Все углы наделялись особым магическим значением. Е. Э. Бломквист привела характерный пример, подчеркивающий особую значимость красного угла. «При закладке дома в б. Владимирской губернии в переднем (красном) углу клали ладан, в другом углу, жерновом (против печного устья),- деньги, в заднем углу у входа – шерсть, а в том, где ставится печь, не клали ничего, так как этот угол предназначался для помещения домового» [Бломквист, с.132].
Б. А. Успенский отмечает, что деньги и шерсть обозначали богатство и плодородие [Успенский, с.170-171]. Ладанка же обозначает защиту от нечистого.
Примечательно что количество углов в доме – четыре. К тому же, дом был ориентирован по четырем сторонам света таким образом, что «к востоку чаще всего обращен красный угол с иконами» [СД, с.117].
Четырехчленная структура складывается из бинарных оппозиций [Топоров, Иванов, с.116].
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
