35906 (587888), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Вместе с тем, указав в ст. 104 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ "Об исполнительном производстве" на то, что конфискация есть принудительное безвозмездное изъятие имущества и передача его для обращения в государственную собственность, законодатель посчитал нужным обозначить элемент "изъятие" в силу того, что данный Закон имеет иного адресата и другое предназначение, нежели уголовный закон.
В некоторых работах ставится вопрос: что в контексте ч. 1 ст. 104.1 УК следует понимать под решением суда? В связи с этим можно отметить следующее. Согласно ст. 5 УПК РФ приговор, определение или постановление о прекращении уголовного дела есть решение, принимаемое судом или судьей. В соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК вопрос о конфискации должен быть решен при вынесении приговора, а также определения или постановления о прекращении уголовного дела. С учетом ст. 2 УК и расположения гл. 15.1 УК в разделе "Иные меры уголовно-правового характера" конфискация применяется в связи с совершением преступления. Суд постановляет обвинительный приговор согласно ст. 302 УПК при подтверждении виновности подсудимого в совершении преступления, а также в случаях истечения сроков давности уголовного преследования, издания к моменту вынесения приговора акта об амнистии и прекращения судом уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием. Поэтому под решением суда в ч. 1 ст. 104.1 УК фактически понимается обвинительный приговор, в котором сформулирован вывод суда о конфискации соответствующего имущества.
С учетом положений ч. 3 ст. 81 УПК суд при постановлении обвинительного приговора в отношении соответствующего имущества может принять только одно решение - о его конфискации. В этой связи нельзя согласиться с высказыванием о том, что в ст. 104.1 УК закреплено право суда по своему усмотрению применять конфискацию имущества44. Пленум Верховного Суда Российской Федерации также исходит из того, что суды должны безусловно принимать решения о конфискации любого имущества, полученного в результате преступлений, предусмотренных ст. 146 и ст. 147 УК, и доходов от этого имущества, а также контрафактных экземпляров произведений или фонограмм, за исключением случаев их передачи в соответствии с законодательством обладателю авторских или смежных прав45.
В литературе указывается, что восстановительная цель конфискации адресована вполне определенному лицу (организации)46. С такой точкой зрения согласиться сложно. "Новая" конфискация отнесена к иным мерам уголовно-правового характера (при этом мы не обсуждаем вопрос о том, насколько данное решение обоснованно) и, таким образом, позиционирована как противоположность конфискации-наказанию. В законе указано, что конфискуется (изымается и передается в собственность государства) лишь то имущество, которое не могло быть возвращено законному владельцу. В связи с этим представляется, что целями "новой" конфискации выступают: а) предупреждение совершения новых преступлений и б) восстановление нарушенных преступлением сложившихся в обществе отношений путем возвращения имущества законному владельцу либо его конфискации, т.е. фактически приведение лица, владевшего таким имуществом, в прежнее имущественное положение (т.е. "обратное восстановление"47).
Конфискация не может рассматриваться как мера, возмещающая материальный ущерб, причиненный потерпевшему действиями виновного. Восстановление материального ущерба происходит в режиме возвращения потерпевшему имущества (реституции), основания и порядок которой урегулированы гражданским законодательством.
Современный российский парламент включает в себя представителей различных политических сил, и поэтому законодательно закрепленный механизм конфискации является компромиссом между сторонниками полной конфискации всего имущества лиц, привлекаемых к ответственности за соответствующие виды преступлений, с одной стороны, и приверженцами изъятия лишь имущества, полученного в результате насильственных преступлений, - с другой. По мнению специалистов, проблему изъятия "имущества, причастного к преступлению", можно было бы решить с использованием соответствующих юридических конструкций. Но законодатель не поддержал эту концепцию, и в этом смысле перечень тех и других преступлений, как можно предположить, является результатом политического соглашения. Наверное, этим и объясняются, говоря словами профессора Б.В. Волженкина, загадки этого перечня. На первый взгляд кажется необоснованным отсутствие в нем хищений, незаконного оборота драгкамней и драгметаллов и т.п. Но при более внимательном изучении п. "а" ч. 1 ст. 104.1 УК, особенно через призму практического применения, многие "загадки отгадываются"48.
В соответствии с базовыми принципами "новой" конфискации преступно полученное имущество и доходы от его использования подлежат передаче законному владельцу, и поэтому в отношении имущества, полученного в результате кражи, разбоя, грабежа, мошенничества и других форм хищения, надлежит поступать соответствующим образом.
У имущества, полученного в результате хищения, всегда есть законный владелец, который на момент рассмотрения дела в суде может быть не персонифицирован, но хищение имущества, не принадлежащего никому, невозможно49. Действия с имуществом, у которого нет собственника или иного законного владельца, не являются хищением. Такое имущество отчуждается в доход государства как бесхозяйное (ст. 225 ГК). В связи с этим трудно понять, какое "другое хищение" имеют в виду авторы, заявляя, что имущество, полученное виновным в результате совершения любого другого хищения и не ставшее ни предметом криминальной легализации, ни имуществом, возвращаемым потерпевшему, конфискации подлежать не может50.
В перечне также не названы ст. 174 и ст. 174.1 УК в силу того, что решение о возвращении законному владельцу или отчуждении в доход государства имущества, которое легализовано, принимается при рассмотрении первичного преступления.
Социальная обусловленность решения об отбирании незаконно перемещаемых через таможенную границу товаров (ст. 188 УК), насколько можно судить, проистекала из следующего. Товары, перемещаемые через таможенную границу России, могут находиться в законном владении физических лиц и организаций только при выполнении всех предписанных законом условий. Несоблюдение установленных требований относительно ввоза-вывоза товаров при наличии других признаков является уголовно наказуемой контрабандой. Это касается и тех случаев, когда перемещаемые товары приобретены на законном основании. Высший судебный орган России также исходит из того, что имущество (в том числе иностранная валюта), незаконно перемещаемое через таможенную границу, подлежит изъятию как предмет преступления51.
Конечно, п. "а" ч. 1 ст. 104.1 УК России в части обязательности конфискации контрабандных товаров можно было изложить более точно, например, указав, что конфискации подлежит имущество, полученное в результате совершения соответствующих преступлений и являющееся предметом контрабанды. Но, как представляется, включив ст. 188 УК в перечень, предусмотренный п. "а" ч. 1 ст. 104.1 УК, законодатель дал правоприменителю четкое и понятное указание о том, что имущество, контрабандно перемещаемое через таможенную границу, подлежит конфискации. При этом под уголовно наказуемой контрабандой, по нашему мнению, понимается лишь такое нарушение правил перемещения товаров, которое влияет на решение вопроса об их ввозе (вывозе) в случаях, когда, например, установлены запрет на ввоз в Россию по соображениям продовольственной безопасности мяса из конкретной страны либо на вывоз в определенную страну (в том числе и с российской территории) определенных товаров в связи с санкциями ООН. Когда нарушение правил перемещения товаров влияет только на уплату таможенных платежей или на их снижение и осуществляется в этих целях, то такие действия образуют лишь преступление, ответственность за которое предусмотрена ст. 194 УК.
Драгоценные камни и драгоценные металлы относятся к предметам, запрещенным к обращению. В связи с этим они подлежат изъятию на основании п. 2 ч. 3 ст. 81 УПК. Этим обусловливается невключение ст. 191 УК в перечень, предусмотренный п. "а" ч. 1 ст. 104.1 УК.
В литературе встречается мнение, согласно которому недостатком существующего механизма конфискации является то, что он якобы не позволяет изымать имущество в тех случаях, когда преступный характер происхождения имущества очевиден, но собрать соответствующие формальные доказательства не удалось. Представляется, что авторы такого рода суждений согласятся с тем, что для юриста слово "ясно" является синонимом слова "доказано". Концепция, признающая возможность привлечения к ответственности всего лишь на том основании, что "все ясно" и нет нужды доказывать событие преступления, виновность лица в совершении преступления и другие входящие в предмет доказывания обстоятельства, глубоко порочна. Любые принудительные меры (а конфискация имущества, исходя из содержания ст. 104.1 УК, есть принудительная мера) могут применяться лишь при наличии и на основании соответствующих доказательств.
Если органы расследования уделяют должное внимание доказыванию связи соответствующего имущества с конкретным преступлением, терроризмом или организованной преступной деятельностью, то суд в соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК принимает решения о конфискации. Например, по уголовному делу в отношении Гололобовой и других было доказано, что обвиняемые, которые нигде не работали и не имели источников финансовых средств, тратили получаемые в результате преступного сбыта наркотиков денежные средства на приобретение автомашин, квартир, ювелирных изделий, бытовой техники. Суд согласился с представленными доказательствами и постановил конфисковать приобретенные обвиняемыми около десяти автомобилей, квартиру, ювелирные изделия и бытовую технику, а также находящиеся на их счетах денежные средства.
Применяемое в определении конфискации словосочетание "имущество, полученное в результате совершения преступления" означает, что такое имущество приобретено, произведено, добыто, взято в итоге совершения преступления. К данному имуществу относятся деньги, ценности и иное имущество в любом виде и форме - вещи, безналичные деньги (вклады), права на имущество, являющиеся предметом преступления или иным элементом состава соответствующего преступления.
На конференции в МГЮА в январе 2008 г. в очередной раз было высказано мнение о необходимости (якобы во исполнение положений международных договоров Российской Федерации) законодательно возложить на лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, требование о доказывании законности происхождения имущества, принадлежащего ему. Следует заметить, что в соответствующих международных договорах указано всего лишь, что государства могут рассмотреть подобное требование в той мере, в какой оно соответствует основополагающим принципам их внутреннего законодательства и характеру судебного и иного разбирательства. Некоторые российские специалисты заявляют, что доказывание виновности физического лица не есть доказывание виновности имущества. Однако такого рода аргументы не согласуются со ст. 49 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которой, применительно к сфере уголовной ответственности в отличие от других видов юридической ответственности, закрепляется презумпция невиновности. Это означает, что обязанность по доказыванию вины в совершении противоправного деяния возлагается на соответствующие государственные органы. В Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 27 апреля 2001 г. № 7-П указано, что вопрос о распределении бремени доказывания вины иным образом может быть решен законодателем в процессе правового регулирования других видов юридической ответственности52. Исходя из этого бремя доказывания законности приобретения имущества при решении вопроса о гражданско-правовой ответственности возложено на лицо, обладающее данным имуществом.
Однако существенное практическое препятствие для реализации данной идеи кроется в том, как и в рамках какой процедуры (уголовно-процессуальной или гражданско-процессуальной) будет осуществляться доказывание законности приобретения имущества. А ведь для тех случаев, когда к обвиняемому применена мера пресечения в виде заключения под стражу, этот вопрос особенно актуален. Апологетам данного предложения следовало бы также задуматься над тем, насколько реально в современных условиях России простому смертному честно собрать справки о своей заработной плате за несколько лет, сколько существует реальных возможностей обхода этого требования.
Отдельные авторы полагают, что в соответствии с ч. 3 ст. 104.1 УК конфискации якобы может подлежать имущество других лиц и что установление данного факта может зависеть от усмотрения и предположения сотрудников правоохранительных органов53. С такой трактовкой указанного законодательного положения согласиться нельзя. В названной норме УК речь идет об изъятии предметов, полученных преступным путем и переданных лицу, знавшему об их преступном происхождении или по обстоятельствам дела обязанному и могущему знать об этом. Например, коллекционер, приобретающий по явно заниженной цене произведение искусства со следами вытравливания инвентарного музейного номера, должен понимать, что он принимает имущество, полученное в результате хищения предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК). Такое лицо не может стать законным владельцем передаваемого ему предмета, поэтому в данном случае нельзя говорить об имуществе других лиц.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
