35219 (587784), страница 9

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

Совесть определяется в философии как высшая форма самоконтроля личности, предполагающая способность индивида критически относиться к своим (внутренний аспект) и чужим (внешний аспект) действиям, мнениям в соответствии с моральными установками общества и нравственными устремлениями личности. По словам А.Ф. Кони, «то, что называется «судейскою совестью», есть сила, поддерживающая судью и вносящая особый, возвышенный смысл в творимое им дело. Условия ее проявления прекрасно изображены в присяге судей и присяжных заседателей. С ее голосом надо считаться, под угрозою глубокого душевного разлада с собою» ⁸³.

С внутренней стороны совесть конкретного судьи служит средством саморефлексии, т.е. позволяет ему оценить самого себя в процессе и по результатам установления относимости, допустимости, достаточности и достоверности доказательств.

В ходе проведенного нами опроса судей Ростовских судов на вопрос «Как, по Вашему мнению, проявляется совесть судьи при оценке доказательств?» лишь 10,7% опрошенных ответили, что его совесть позволяет им оценить свои действия и поступки в процессе с морально-этической точки зрения. Эти цифры подтверждают распространенное в литературе утверждение о недостаточной оценке судьями себя, своего поведения по отношению к возложенным на него обязанностям. 47,6% опрошенных судей указали на то, что совесть позволяет оценить свойства доказательств с морально-этической точки зрения (преимущественно женщины), 32,0% указали, что совесть позволяет оценить действия подсудимого с морально-этической точки зрения (преимущественно мужчины),

Однако, руководствуясь совестью, можно оценить соответствие способов получения доказательства требованиям морали; этичность использования в процессе тех или иных сведений; доказанность несоответствия того или иного явления социальным нормам.

И все же не все асоциальные, аморальные деяния противоречат праву. В.С. Нерсесянц справедливо утверждает, что совпадение права и морали невозможно, поскольку «означает по сути дела, что право должно быть не правом, а моралью, что содержание закона (позитивного права) должно быть не правовым, а моральным» ⁸⁴. Поэтому попытки поставить в качестве критерия при совершении правового действия – оценки доказательств – сугубо моральную категорию представляются обреченными на неудачу. Такая оценка не означает, что аморальное (не обязательно противоправное!) поведение следователя в ходе следственного действия приведет к признанию полученного доказательства недопустимым; что неэтичные сведения будут признаны неотносимыми, недостоверными или недостоверными. Предположения отдельных исследователей о существовании «специальной недопустимости», т.е. недопустимости доказательств, полученных с нарушением нравственных запретов⁸⁵, не находят своего подтверждения в тексте УПК РФ.

Уверенность судьи (судей) в виновности лица, без достаточной совокупности относимых, допустимых и достоверных доказательств, не дает судье право постановить обвинительный приговор. Именно закон определяет деятельность судьи по оценке доказательств. Не случайно один из судей – с максимальным среди всех опрошенных стажем судейской работы в 26 лет – определил совесть как способность соотнести законность с морально-этическими устоями общества, т.е. фактически отождествил ее с правосознанием.

Вот почему мы считаем возможным утверждать, что такой фактор личности, как правосознание (им руководствовался судья при оценке доказательств согласно ст. 71 УПК РСФСР) был исключен законодателем (очевидно, под воздействием критики⁸⁶) без достаточных оснований. Впрочем, отсутствие указание на правосознание в тексте закона не изменяет его фактическую роль в процессе оценки доказательств, но умаляет его значение в глазах судей.

Правосознание представляет собой совокупность мысленных и чувственных оценок правовых явлений, правовых отношений. В современной научной литературе правосознание определяется как часть (вид) общественного сознания, содержанием которого являются взгляды, убеждения, идеи, которые относятся к праву. Но в структуре правосознания существуют еще чувственные элементы, образующие правовую психологию, поэтому более приемлемым представляется утверждение, что правосознание представляет собой «совокупность господствующих в обществе правовых воззрений, убеждений, идей (правовая идеология), а также правовых чувств, переживании, эмоции (правовая психология)». Судья должен обладать высоким уровнем правосознания и правовой культуры, доджей уметь беспристрастно оценить не только обстоятельства дела, но и свою деятельность по их оценке, должен обладать такими качествами, как честность, последовательность, принципиальность, справедливость; судья должен быть уважителен к людям, терпелив, вежлив и тактичен.

Исследуя обстоятельства уголовного дела, формируя внутреннее убеждение, судья воспринимает и переживает все воспринимаемое. Поскольку чувство сопричастности, сопереживания имманентно человеческой природе, в процессе оценки велика роль сочувствия к лицу, на которое пришлись все негативные проявления преступной деятельности – к потерпевшему. Другой вопрос, влияет ли сочувствие на формирование судейского убеждения. Считают, что сочувствие не влияет на их убеждение 46,6% опрошенных судей, причем с увеличением стажа увеличивается число судей, давших такой ответ:

23,1% всех опрошенных судей, впервые назначенных на должность,

47,1% всех судей со стажем работы 4–9 лет,

47,1% со стажем 10–15 лет;

52% со стажем 16–20 лет;

100% со стажем более 20 лет.

Такой результат закономерен: с годами судья утрачивает чувство новизны при оценке доказательств и установлении фактических обстоятельств уголовного дела, притупляется восприятие, снижается роль эмоциональных факторов. Сочувствие не должно становиться препятствием на пути правильного формирования внутреннего судейского убеждения. С одной стороны, судья не должен оставаться равнодушным к тому делу, которое он рассматривает, не должен выполнять свои обязанности по инерции, ибо это влечет в конечном итоге безразличие к рассмотрению и разрешению дела и утрату чувства ответственности за результаты своей деятельности. С другой стороны, эмоции сами по себе не могут составлять основание принятия решения, не должны вытеснять собой доказательства как предмет внутреннего судейского убеждения.

Отношение к потерпевшему не исчерпывается только сочувствием. Требование непосредственности исследования в судебном заседании обусловливает то, что судья не только изучает содержание показаний, но и поведение, личность потерпевшего. Способна ли личность потерпевшего внушать доверие, насколько уверенно и последовательно, непротиворечиво излагает свои показания потерпевший – все это влияет на формирование судейского убеждения. Так, в практике имела место следующая ситуация, В приговоре суд первой инстанции подчеркнул, что потерпевшая пережила массу нравственных страданий, первые дни находилась в шоковом состоянии, однако на протяжении всего предварительного расследования, рассмотрения дела судом она давала непротиворечивые показания; в деле есть сведения о том, что потерпевшая не согласилась на примирение с обвиняемым и отказалась от получения от него денежной суммы. Каких-либо поводов и мотивов для оговора подсудимого у потерпевшей не было. На основании этого, при недостаточности прямых доказательств, суд первой инстанции счел сомнения в виновности устранимыми, постановив обвинительный приговор, а суд кассационной инстанции оставил его в силе.

Не менее интересен вопрос об отношении суда к обвиняемому (подсудимому). Как мы уже указывали, формирование внутреннего судейского убеждения ограничивается и направляется важнейшим правилом – презумпцией невиновности (ст. 14 УПК), в соответствии с которой лицо не считается виновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда. Однако исследования психологов показывают, что отношение к подсудимому изначально негативно на уровне подсознания примерно у 4/5 судей⁸⁷.

При ответе на вопрос: «Влияет ли поведение подсудимого в ходе судебного заседания на Ваше мнение о его виновности?», – 40,8% наших респондентов дали отрицательный ответ. 45,9% всех опрошенных судей честно признались: да, поведение подсудимого в зале суда влияет на их мнение о его виновности. Позволяет ли это говорить нам об обвинительном уклоне судей? В формулировке вопроса умышленно было использовано нейтральное выражение «поведение подсудимого в зале судебного заседания», а графа «Поясните» была оставлена специально для выявления того, каким же обычно видят судьи поведение подсудимого. Ответы весьма красноречивы: «Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность или стремиться понравиться суду» «Его поведение не должно влечь никаких последствий для него»; «Не говорит ни о чем, кроме как о низкой внутренней культуре»; «Нарушение порядка в зале характеризует его личность»; и т.п. Таким образом, словосочетание «поведение подсудимого», как следует из пояснений к ответу, для многих судей негативно окрашено, ассоциируется с нарушением порядка в зале.

Наличие судимости убеждает 39,8% судей в возможности совершения инкриминируемого деяния, особенно в случаях, когда прежде лицо было осуждено за аналогичное преступление. Этот вариант с позиций «стаж» и «возраст» в целом имеет тенденцию к росту, что детерминировано профессиональным и жизненным опытом. Но лишь часть этих судей может считаться проявившей обвинительный уклон: судье необходима информация о прежней судимости для установления сходства способов совершения преступления. Высокий уровень правового сознания, совесть, требования справедливости призваны не позволить сформироваться предубеждению.

Наконец, у 14,6% опрошенных судей, представленных исключительно судьями с наименьшим и наибольшим стажем, факт предыдущей судимости формирует отрицательный образ подсудимого и лишает их доверия к нему. Для судей первой группы такой ответ объясняется преобладанием бытового правосознания над пониманием и убежденностью в следовании таким принципам, как презумпция невиновности и право на защиту, для последней – большим опытом, показывающим, что лица, однажды преступившие закон, очень часто снова попадают на скамью подсудимых.

В оценке доказательств значительную роль играют, как мы показали, правовые эмоции, в которых выражается окрашенное в личностные тона отношение к правовому регулированию, юридической практике, к конкретной правовой ситуации. Задача профессионального судьи – опираясь на свое правосознание, оценить доказательства, абстрагировавшись от всего того, что лежит вне правового регулирования (личные симпатии, антипатии, эмоции); одновременно правосознание позволяет судье подобрать вариант решения в том случае, когда в законе ситуация описана неконкретно. В литературе обоснованно отмечается, что правосознание регулирует поведение судьи, его отношение к обстоятельствам, установленным в ходе производства по делу, ориентирует профессиональную деятельность на установление свойств доказательств, событий преступления и виновности подсудимого.

М.С. Строгович, анализируя внутреннее убеждение, подчеркивает, что под ним следует понимать «основанное на правосознании убеждение судьи относительно обстоятельств разбираемого судом конкретного дела» ⁸⁸. Иначе говоря, автор включает в структуру внутреннего убеждения еще и правосознание, что, на наш взгляд, не вполне верно: эти феномены тесно переплетены, поскольку представляют собою смежные сферы психической деятельности; правосознание влияет на формирование внутреннего убеждения, однако не образует его содержания. Категория «совесть» не может, на наш взгляд, быть ни критерием, ни методом оценки доказательств профессиональным судьей (в отличие от судей из народа – присяжных заседателей), хотя и выполняет важную функцию оценки судьей нравственности и моральности своих действий и решений.

Внутреннее убеждение как процесс связано с совестью оценивающего доказательства субъекта. Здесь законодатель определенно поторопился, исключив важнейший метод оценки – правосознание, заменив его широкой, не поддающейся формализации категорией «совесть». В связи с этим считаем необходимым внести изменения в ст. 17 УПК РФ, возвратив в текст закона правосознание и указав на необходимость прислушиваться к голосу совести (а не руководствоваться ею). В этой связи считаем необходимым внести изменения в ч. 1 ст. 17 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель обязаны объективно и беспристрастно оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности исследованных доказательств, руководствуясь законом, правосознанием и прислушиваясь к голосу совести».

2. Выражение внутреннего судейского убеждения в обосновании и мотивировке судебных актов

1. Выражение внутреннего убеждения в решениях суда первой инстанции

Внутреннее судейское убеждение как результат оценки доказательств представляет собой полученное в результате непосредственной оценки доказательств знание судьи об относимых, допустимых, достоверных и достаточных доказательствах по устанавливаемым обстоятельствам, и, как следствие, уверенность судьи в существовании этих обстоятельств, убеждение в правильности этого знания и готовность действовать в соответствии с ним, в частности, выражать свое внутреннее убеждение в решениях. Собственно, решение – это объективная форма выражения такой субъективной категории, как внутреннее судейское убеждение. Поэтому доказывание в значении «обоснование решения» в его взаимосвязи с внутренним убеждением как инструментом оценки доказательств представляет определенный интерес для нашего исследования.

Характеристики

Список файлов ВКР