34759 (587728), страница 7
Текст из файла (страница 7)
Внесение изменений в действующее законодательство, однозначно предусматривающих рассматриваемое нами право, с учетом изложенного, недопустимо. В то же время вполне приемлемым вариантом урегулирования столь неоднозначной правовой ситуации может стать допущение выплаты обвиняемым единовременной материальной помощи членам семьи погибшего в фиксированном размере.
С учетом вышеизложенного, п.4 ст.89 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь, по нашему мнению, должен иметь следующую редакцию: характер и размер вреда, причиненного преступлением, а в случае предъявления гражданского иска, обстоятельства, характеризующие основание и размер гражданского иска, а также возражение против иска.
С понятием предмета доказывания тесно связано понятие пределов доказывания. Под таковыми понимаются либо круг доказательств, необходимых для правильного рассмотрения дела [59, с.79], либо границы исследования фактов, входящих в предмет доказывания [60, с.15; 61, с.26]. Однако ввиду того, что без доказательств нельзя достичь определенных границ исследования фактов, более оптимальной представляется формулировка, объединяющая указанные точки зрения: пределы доказывания – это границы исследования фактов, входящих в предмет доказывания, и круг доказательств, необходимых для правильного решения задач уголовного судопроизводства. В отношении же гражданского иска в уголовном процессе данная формулировка звучит так: пределы доказывания по гражданскому иску есть границы исследования фактов, составляющих предмет доказывания по гражданскому иску, и круг доказательств, который позволяет правильно и быстро разрешить спорное гражданское правоотношение [51, с.80].
Возвращаясь непосредственно к предмету доказывания по гражданскому иску в уголовном процессе, остановимся на наиболее важных, с нашей точки зрения, его элементах.
Одним из оснований наступления гражданско-правовой ответственности в уголовном процессе, согласно новому Уголовно-процессуальному кодексу Республики Беларусь, является либо преступное деяние (действие или бездействие), либо общественно-опасное деяние невменяемого. Действие выражается в активном поведении, активной деятельности человека, а бездействие – в пассивном поведении, несовершении тех действий, которые он должен был или мог совершить. Объективную сторону составляет общественно-опасное деяние, общественно-опасные последствия, причинная связь между деянием и наступившими последствиями, а также место, время, способ, орудие и средства, обстановка совершения соответствующего действия (бездействия).
Общественно-опасное деяние всегда влечет за собой наступление определенных вредных последствий. В случае гражданского иска в уголовном процессе таковыми являются только имущественный, физический и моральный вред на стороне физических и юридических лиц.
Вред, как социальное понятие, неотъемлемый признак всякого правонарушения, есть совокупность его отрицательных последствий, умаление, уничтожение субъективного блага, которое сопровождается нарушением субъективного права в литературе именуется также ущербом, то есть вред или ущерб рассматриваются в качестве синонимов [62, с.87-89].
В уголовном процессе вред, причиненный гражданскому или юридическому лицу, подлежит возмещению в полном объеме.
Одним из оснований наступления гражданско-правовой ответственности является вина. В контексте темы вина причинителя вреда выступает в качестве элемента состава как гражданского правонарушения, так и уголовного преступления.
При расследовании и рассмотрении уголовных дел следует помнить, что вина непосредственного причинителя вреда и вина гражданского ответчика не тождественны. Каждый из них отвечает за свои собственные противоправные действия. Ответчик не несет ответственности за чужую вину.
Лица, привлекаемые в качестве гражданского ответчика, будут считаться обязанной стороной в деликтном правоотношении до тех пор, пока не докажет, что вред возник не по его вине [63].
В юридической литературе была высказана и иная точка зрения, в соответствии с которой органы уголовного преследования, в силу принципа публичности, обязаны сами собирать доказательства, свидетельствующие о вине родителей, опекунов или попечителей, и при наличии таких данных привлечь их в качестве гражданских ответчиков в уголовном деле [51, с.267]. Однако мы не можем разделить такую позицию, так как действие принципа публичности распространяется только на случаи установления ответственности обвиняемого за совершенное преступление.
Значительный интерес представляет собой и процесс доказывания гражданского иска в уголовном процессе.
Доказывание гражданского иска в уголовном процессе отлично от аналогичной деятельности в гражданском процессе. В последнем случае обязанность доказывания лежит на стороне, которая ссылается на те или иные обстоятельства как на основание своих требований или возражений (ст.179 Гражданско-процессуальный кодекс Республики Беларусь). В уголовном же процессе подобная обязанность на истце и ответчике не лежит. В соответствии со ст.149 Уголовно-процессуального кодекса республики Беларусь, доказывание характера. Размеры ущерба, основание гражданского иска возлагается на органы уголовного преследования [64, с.112].
В связи с указанной спецификой доказывания иска в уголовном деле весьма важно определить роль в этом процессе гражданского истца и гражданского ответчика. В основе своей деятельность истца направлена на доказывание наличия на его стороне вреда от преступления и размеры этого вреда. Гражданский же ответчик может как признать иск, так и переводить доказательства его опровержения. Вместе с тем, законом на них не возлагается обязанность доказывания наличия (отсутствия) обстоятельств, составляющих основание иска, а возложение на гражданского истца доказывания юридическими значимыми обстоятельствами означало бы не что иное, как возложение на него обязанности доказывать наличие субъективных и объективных элементов состава преступления, но эта обязанность возлагается исключительно на органы уголовного преследования.
Особое мнение было высказано Мазаловым А.Г. Оно заключается в том, что, хотя бремя доказывания лежит на органах расследования, гражданский истец не вправе уклоняться от доказывания оснований иска. Мазалов А.Г. отмечает, что посильное участие истца в процессе доказывания предполагается, и он должен исполнять эту обязанность в сотрудничестве с органами расследования и судом. Прямое указание на это содержится в самом законе, который обязывает истца по требованию суда представлять имеющиеся в его распоряжении документы, связанные с предъявлением иска [13, с.98].
Тем не менее, несмотря на возложение бремени доказывания гражданского иска на орган уголовного преследования, с точки зрения практической реализации соответствующего требования Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь, в большинстве случаях должно предполагаться не посильное участие гражданского истца в процессе доказывания, а активное и, в том числе доминирующее. Так, при определении размера имущественного вреда по подавляющему большинству уголовных дел стоимость материальных ценностей устанавливается на основе показаний потерпевшего, подтвержденных имеющимися в наличии документами либо справками юридических лиц. Причем интересы уголовного дела (при решении вопроса о квалификации преступления и избрании меры пресечения) предполагают только определение реального ущерба. Размер упущенной выгоды, в силу изложенного, не должен быть предметом исследования до тех пор, пока истец не заявит требования о полном возмещении убытков. Если соответствующее заявление поступит, то данное лицо обязано приложить необходимый расчет. И только тогда, когда у органов уголовного преследования возникает сомнение в точности представленного истцом размера как прямого ущерба, так и упущенной выгоды, он (орган уголовного преследования) может прибегнуть к помощи специалистов. При этом подчеркнем, что такие же последствия наступают и в случае затруднения или невозможности оценки стоимости имущества, явившегося предметом преступного посягательства.
В то же время, не должен подвергаться сомнению тезис об исключительной обязанности органа уголовного преследования, доказывать основания гражданского иска ввиду того, что таковыми является наличие субъективных и объективных элементов состава преступления.
Вышеизложенное позволяет утверждать: главенствующую, определяющую роль в доказывании основания гражданского иска играет орган уголовного преследования, а в доказывании размера гражданского иска доминирующая роль принадлежит истцу.
При производстве по гражданскому иску на досудебных стадиях уголовного процесса действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает возможность предъявления гражданского иска с момента возбуждения уголовного дела до окончания судебного следствия (ст.149 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь). Иными словами не предъявление иска или его не своевременное предъявление исключает использование данного способа возмещения имущественного ущерба в рамках уголовного процесса. Однако в дальнейшем лица, понесшие ущерб от преступления, могут обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства.
Итак, согласно ст.149 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь гражданский истец может вступить в дело с момента возбуждения уголовного дела. Однако обеспеченное гражданской нормой своевременное вступление в процесс гражданского иска оправдано только тогда, когда речь идет о причинении вреда юридическому лицу. В этом случае деятельность истца будет наполнена некоторым реальным содержанием. Но такое содержание не будет иметь места, когда вред наносится физическому лицу. Последний, будучи признанным, как правило, потерпевшим, наделяется полномочиями, позволяющими ему обеспечить полноценную виндикацию прав и законных интересов на досудебных стадиях до появления обвиняемого. Не следует также забывать о том, что в силу принципов публичности и всесторонности, полноты, объективности исследования обстоятельств дела следователь обязан принимать все меры к установлению характера и размера ущерба, причиненного преступлением как юридическому, так и физическому лицу.
Мы считаем, что в рассматриваемой ситуации разработчикам Уголовно-процессуального кодекса необходимо было вовсе не включать четвертую часть в ст.149, а допустить признание юридических лиц, понесших вред от преступления в качестве потерпевших. И вот почему. Юридические лица, которым преступлениям причинен вред, с уголовно-правовой точки зрения являются потерпевшими. Поэтому логическим продолжением было бы признание данных лиц потерпевшими уголовном процессе. Причем основанием для такого признания может стать причинение не только имущественного, но и морального вреда. Различного рода преступления (например, незаконное использование деловой репутации конкурента) могут поставить под угрозу “доброе” имя фирмы и тем самым повлечь наступление морального вреда [65, с.315]. Аналогичного мнения придерживается и Трофименко В.М. [66, с.13].
Однако самый главный аргумент в пользу указанного предложения стоит в том, что правовой статус гражданского истца и потерпевшего различен. Так, истец имеет право обжаловать приговор только в части, относящейся к иску, и по его жалобе не допускается отмена оправдательного приговора. Эти ограничения в отношении юридических лиц ничем не оправданы и сопряжены с серьезным стеснением их прав.
Особое место в производстве по гражданскому иску занимает принятие мер его обеспечения. В юридической литературе широкое освещение получила проблема обеспечения исков о возмещении морального вреда. Одни авторы - выступают против такого обеспечения, поскольку уверенны, что нельзя будет избежать заявления, абсолютно произвольных, гигантских компенсаций морального вреда [67, с.10-11]. Другие утверждают, что закон не разделяет иски на имущественные и неимущественные, и, следовательно, никаких ограничений по аресту имущества здесь нет [68, с.49-50].
Последняя точка зрения полностью согласуется с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь. Компенсация морального вреда производится в денежной форме. Следовательно, если органами, ведущими уголовный процесс, не будут приняты меры обеспечения иска, окажется проблематичным исполнение приговора в части указанной компенсации.
Что касается производства по гражданскому иску в суде первой инстанции, то данная стадия судебного производства подверглась в Уголовно-процессуальном кодексе Республики Беларусь 1999 года радикальному изменению. Теперь судья единолично выясняет только следующие вопросы:
а) подсудно ли дело данному суду;
б) не имеют ли обстоятельства, влекущие прекращение либо приостановление производства по делу;
в) подлежит ли изменению или отмене применения в отношении обвиняемого мера пресечения;
г) приняты ли меры, обеспечивающие возмещение вреда, причиненного преступлением и возможную конфискацию имущества;
д) подлежат ли удовлетворению заявления и ходатайства (ст. 277 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь).
Это означает снятие с судьи обязанности проверять наличие достаточных фактических и юридических оснований для рассмотрения дела в судебном заседании. Таким образом, рассматриваемая стадия приобрела чисто организационный характер, утратив значение стадии контроля за предварительным расследованием. Мы согласны с тем, что "недооценка ее возможностей и превращение на практике в чистую формальность вряд ли будет способствовать укреплению законности следственной деятельности" [69, с.15]. Естественно, данный вывод в полной мере касается и проблемы обеспечения законности при производстве по гражданскому иску.
Оценивая выше перечисленные вопросы, разрешаемые судьей, необходимо ответить, что практически все они (за исключение третьего вопроса) находятся в органичной связи с судьбой исковых требований.
Судья, по поступившему в суд уголовному делу, принимает одно из следующий решений:
а) о направлении дела по подсудности;
б) о прекращении производства по делу;
в) о приостановлении производства;
г) о назначении судебного разбирательства (ст.276 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
