33845 (587601), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Напротив, С.А. Колосович, в целом негативно оценивая отнесение органов предварительного расследования к стороне обвинения, вынужденно замечает: «Новый УПК России однозначно ставит прокурора, следователя, орган дознания, дознавателя в позицию стороны обвинения, от которых в соответствии с подобным подходом нелепо добиваться всесторонности и объективности».⁵⁷ В процессе доказывания государственный обвинитель равноправен со всеми другими участниками судебного разбирательства, у него те же права, что у представителей противоположной стороны - подсудимого и его защитника».⁵⁸ Правовой статус государственного обвинителя «отягощен», помимо равных прав со стороной защиты по доказыванию обстоятельств уголовного дела, еще и соответствующей обязанностью доказывания. Не учитывать этого нельзя, поэтому пассивный публичный представитель стороны обвинения вряд ли способен доказать факт виновного совершения обвиняемым преступления, т.е. выполнить возложенную на него законом нормативную задачу уголовного преследования (ч. 2 ст. 6 УПК). Наступательность и активность органа уголовного преследования, заключенные в рамки закона, так же важны для государства и общества, как и защита от необоснованного уголовного преследования и обвинения. По этому поводу В.М. Савицкий указал, что «запоздалый осмотр места происшествия, проволочка с обыском, нерешительность при выборе меры пресечения, безынициативность в поисках возможных свидетелей и т.п. способны привести к невосполнимой утрате доказательств и в конечном счете - к провалу всего расследования».⁵⁹

Главное направление деятельности следователя заключается в осуществлении предварительного следствия с целью установления обстоятельств инкриминируемого обвиняемому деяния, предусмотренного ст. 73 УПК. «Предварительное следствие представляет собой одну из процессуальных форм раскрытия преступления, то есть принятия всех предусмотренных законом мер к установлению события преступления ... и других обстоятельств, подлежащих доказыванию, иначе говоря - состава преступления, на основе собранных доказательств».⁶⁰

При производстве предварительного следствия следователь самостоятельно направляет ход расследования, принимает решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда требуется получение судебного решения и (или) санкции прокурора (ч. 3 ст. 127 УПК). «В этом выражается его процессуальная самостоятельность, которая является важнейшим элементом уголовно-процессуального статуса следователя».⁶¹

Проблема так называемой процессуальной самостоятельности следователя постоянно находится в центре внимания ученых и практиков. Многие считают, что следователь выполняет особую, специфическую функцию по своему собственному усмотрению, руководствуясь при этом только законом. Очевидно, это позволяет утверждать, что «предварительное следствие достигает стоящие перед ним цели самостоятельно, в специфических условиях, используя особые средства и методы».⁶²

Следует согласиться с Н.И. Кулагиным о необходимости вывода следственного аппарата МВД России из-под зависимости милицейских служб, чтобы следователь перестал быть придатком органа дознания. «Такое положение обрекает следствие на невыразительность, безликость в системе правосудия. Следователь, выполняющий волю других лиц, не входящих в систему предварительного следствия, принимающий решения, не согласующиеся с его правосознанием, плохой проводник законности».⁶³

Говоря о профессионализме современных следователей, поскольку он также характеризует их в качестве субъектов доказывания, нельзя не отметить устойчивую тенденцию снижения его уровня. Отсюда низкое качество расследования преступлений, слабое ориентирование в вопросах доказывания и т.п. Такое положение обусловливается, по мнению А.Н. Петровой, прежде всего тем, что более половины следователей МВД не имеют высшего юридического образования и около 50% имеют стаж работы менее трех лет.⁶⁴ Не нужно «забывать также и о том, что преступление — это событие прошлого, следы которого нередко утрачены, что затрудняет его расследование, которое производится в условиях хронического дефицита времени, при сопротивлении заинтересованных лиц, порой фальсифицирующих доказательства, запугивающих либо подкупающих свидетелей и потерпевших».⁶⁵

Осуществляя доказывание в рамках обеспечения функции уголовного преследования, следователь выступает в качестве своеобразного союзника (партнера, помощника) прокурора в формулировании и обосновании государственного обвинения. Необходимо согласиться с О.Я. Баевым, утверждающим, что все процессуальные полномочия прокурора, «в сущности, сводятся к одному: не ущемляя самостоятельности следователя, руководить действиями последнего так, чтобы результаты предварительного расследования обеспечивали ему в дальнейшем возможность законного и обоснованного выдвижения против конкретного лица государственного обвинения в совершении конкретного преступления».⁶⁶

По мнению многих ученых, «только сочетание прокурорского надзора и правомочного ведомственного процессуального контроля обеспечили последовательное снижение случаев нарушения законности в работе следователей МВД, хотя качественный состав исполнителей (следователей) в последние годы несколько ухудшился».⁶⁷ В свою очередь, обеспечение надлежащего прокурорского надзора и полномочного ведомственного контроля самым позитивным образом сказывается на обеспечении надлежащей активности следователя в доказывании обстоятельств расследуемого им преступления. В этой связи мнение B.C. Шадрина, полагающего, что процессуальная подчиненность следователей не способна обеспечить их независимость в доказывании по уголовным делам,⁶⁸ представляется не вполне учитывающим действительную роль и положение начальника следственного отдела в организации доказательственной деятельности подчиненных ему следователей в современных условиях.

Осуществляющий уголовное преследование прокурор обязан использовать при этом всю совокупность предоставленных ему в соответствии с действующим законом способов и средств. Основным субъектом производства расследования в форме дознания законодатель назвал дознавателя, которому «принадлежат процессуальные полномочия по производству всех процессуальных действий, за исключением некоторых, относительно которых закон прямо требует участия самого органа дознания, а точнее, его начальника».⁶⁹

Особый интерес представляет собой обязанность дознавателя поддерживать в суде по поручению прокурора государственное обвинение по уголовным делам, дознание по которым производил он лично. Это делает его еще более публичным субъектом доказывания, чем начальник органа дознания, чьи поручения он выполняет во время расследования преступлений (как и следователя — по сравнению с начальником следственного отдела).

Поддержание государственного обвинения в суде - это участие в доказывании на гораздо более высоком процессуальном уровне, нежели даже непосредственное производство предварительного расследования. Здесь уже нет прокурора и непосредственного процессуального руководителя (начальника органа дознания или следственного отдела), которые могут своевременно оказать соответствующую процессуальную или организационную помощь. Уровень правовой подготовленности дознавателей вряд ли, на наш взгляд, способен обеспечить качественное выполнение ими столь ответственной функции. Ведь даже расследование они могут осуществлять по уже раскрытым преступлениям, уголовные дела по которым возбуждаются в отношении конкретных лиц (ч. 2 ст. 223 УПК). Как отмечается в литературе, «такая ситуация фактически делает дознавателя простым оформителем, устраняя из его деятельности саму сущность расследования, в котором самая важная составляющая — это раскрытие преступления и установление виновного лица».⁷⁰

Представителем государства в судебном следствии традиционно являлся прокурор, поэтому его подмена в отдельных случаях органом предварительного расследования представляется нецелесообразной. Необходимо отметить также, что, возложив на следователя и дознавателя столь серьезную обязанность, законодатель не предусмотрел в отношении них никакой ответственности. Впрочем, она фактически отсутствует и у самого прокурора.⁷¹

Вместе с тем в практике доказывания в судебном следствии субъектами осуществления обязанности уголовного преследования очень часто выступают не только указанные в ст. 37 УПК должностные лица (прокуроры района, города, их заместители, приравненные к ним и вышестоящие прокуроры, дознаватели и следователи), но и помощники прокуроров разных уровней. По этому поводу в теории высказаны различные точки зрения, диапазон которых достаточно широк: от признания полной правосубъектности помощников прокуроров в сфере всего уголовного процесса вследствие их отношения к категории так называемых «приравненных прокуроров» (ч. 6 ст. 37 УПК)⁷² до полного отрицания возможности их участия как в досудебном, так и судебном производстве по уголовным делам.⁷³ По мнению Г. Ковалева, прокурор вправе передавать своему помощнику полномочия по поддержанию государственного обвинения в суде, поскольку они не имеют, в отличие от досудебного производства, властного характера.⁷⁴ Ссылаясь на сложившуюся правоприменительную практику, А. Козлов убежден: «Определяя процессуальные полномочия собирательной фигуры «прокурора» в уголовном судопроизводстве, нормы УПК РФ оставляют решение вопроса о персоналиях государственных обвинителей на усмотрение соответствующего прокурора - руководителя того или иного уровня органов прокуратуры на данной территории».⁷⁵ Необходимость получения доказательств, их исследования и использования только надлежащими субъектами является общепризнанной в теории доказывания.⁷⁶ Действующий уголовно-процессуальный закон среди субъектов доказывания называет прокурора либо иных должностных лиц, приравненных в уголовном судопроизводстве к нему. Содержащиеся в ст. 54 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» ⁷⁷ обозначения позволяют утверждать, что помощник прокурора участвует в рассмотрении уголовных дел судами, пользуясь при этом всеми полномочиями прокурора (ч. 1-4 ст. 35).

§ 2. Процессуальное положение суда в доказывании обстоятельств по уголовному делу

Определение процессуального положения суда как субъекта доказывания в уголовном судопроизводстве является, очевидно, самой сложной проблемой данного исследования.

В теории уголовного процесса на этот счет высказаны различные суждения. Ряд ученых полагает, что в современных условиях осуществления состязательного правосудия на суд не может быть возложена процессуальная обязанность доказывания, достоверного и справедливого установления всего комплекса обстоятельств по уголовному делу. Учитывая, что раскрытие преступлений перестало быть задачей уголовного процесса, B.C. Шадрин полагает недопустимым, чтобы суд добывал доказательства для целенаправленного изобличения обвиняемого: «Возложение на суд, наряду с другими органами уголовного судопроизводства, обязанности устанавливать все обстоятельства совершения преступления, то есть устанавливать истину, что равносильно обязанности собирать как обвинительные, так и оправдательные доказательства, уже не соответствует его современной роли, противоречит принципу состязательности уголовного процесса».⁷⁸ Подобный вывод сделал и С.А. Тумашов: «Не соответствует принципу состязательности возложение на суд обязанности собирать доказательства (ч. 2 ст. 86 УПК РФ). Обязанность собирать доказательства должна лежать на сторонах обвинения и защиты».⁷⁹ По мнению В. Бозрова, логическое толкование ст. 274 УПК, определяющей порядок исследования доказательств в судебном следствии, приводит к выводу о том, что предназначение суда в уголовном процессе состоит в разрешении дела по существу, но отнюдь не в доказывании. «То есть функция суда (судьи) в уголовно-процессуальном доказывании по отношению к сторонам должна носить субсидиарный характер - создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав».⁸⁰

А.Р. Белкин анализирует проблему участия суда в доказывании не только с точки зрения буквального понимания положений ст. 15 УПК о содержании принципа состязательности, но и с позиции отношения судебной деятельности к отдельным этапам доказывания: «Суд стоит над сторонами в процессе, он судит, а не доказывает, ему принадлежит лишь на стадии судебного следствия функция исследования и оценки представляемых сторонами доказательств. Но реализация этой функции еще не означает участия в доказывании, поскольку суд не должен собирать доказательства, т.е. формировать доказательственную базу обвинения и защиты».⁸¹

Определение роли суда в доказывании как пассивного рефери сторон обвинения и защиты «есть поощрение сильного, но не правого».⁸² Вряд ли можно согласиться с тем, что в настоящее время «существенно снижается публичный характер деятельности судебных органов. Теперь суд в судебном разбирательстве уподобляется судье на ринге, который в конечном итоге поднимает руку победителя».⁸³

Характеристики

Список файлов ВКР