32720 (587449), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

История авлетрид более продолжительна. Под этим названием фигурировали в Греции флейтистки и танцовщицы, которые тайно занимались торговлей собственным телом, а в России - женщины, принадлежавшие к низшим слоям мира театральных подмостков²⁸. Особый контингент лиц, причастных к тайной проституции, составляли хористки, танцовщицы кафешантанов, а ранее всего - цыганки. Именно они являлись специфической группой в среде авлетрид, имевшей ярко выраженную российскую особенность. Цыганские хоры - это почти обязательный атрибут ночной жизни как в XIX в., так и в начале XX в. Однако если в 40-70-х гг. брать на содержание цыганок считалось хорошим тоном даже в аристократических кругах, то позднее таборные певицы стали выполнять сугубо эстетические функции, создавая тем не менее своим искусством особенную, возбуждающую чувства атмосферу.

Примерно с 70-х гг. XIX в. на фоне общей либерализации городского быта и досуга начинает процветать подсобная, тайная проституция хористок и девиц из кафе-шантанов. Они составляли серьезную конкуренцию «бланковым» проституткам, пытавшимся найти клиентов в местах общественных увеселений²⁹.

Проституирование становилось почти нормой жизни для женщин, желающих посвятить себя сцене. Атмосфера подмостков весьма способствовала доведению до крайности экзальтированных молодых особ. Многие из них сталкивались с тем, что «большинство поклонников, - как справедливо заметил в свое время известный правозащитник Ф.Н. Плевако, - не умеют уважать женщин в артистке и отделять ее интересы как художника от интересов женского и общечеловеческого достоинства, любуясь ей как артисткой, хотели бы быть близкими к ней как к женщине» ³⁰. Цельных натур такая ситуация приводила к трагедиям, аналогичным шумному делу об убийстве в 1890 г. актрисы М. Висковской офицером А.М. Бартеневым³¹. Большинство же смирялось с предложенной альтернативой и не задумывалось о средствах достижения карьеры. На Первом съезде по борьбе с торгом женщинами в 1910 г. был с вниманием выслушан специальный доклад врача Р.А. Шихмана о тайной проституции, в котором особое внимание уделялось именно актрисам как контингенту, стоящему на грани профессиональной торговли телом³².

Но все же истинными царицами ночей нужно назвать не гетер и авлетрид, а проституток, также не состоящих на официальном учете, но занимавшихся своей деятельностью почти профессионально. Упоминание об этом контингенте продажных женщин, обслуживавших, как правило, средние слои петербургского общества, можно найти уже у И.И. Панаева в его «Очерках из петербурской жизни», относящихся к 50-60-м гг. XIX в.³³ Одним из источников развития тайной проституции в Российской империи в 60-70-х гг. современники считали танцклассы, которые вновь возобновили свою деятельность в 1862 г. после запрета, последовавшего в 1849 г³⁴. Любопытное описание этих заведений приведено М. Кузнецовым в «Историко-статистическом очерке проституции в Санкт-Петербурге», опубликованном в 1870 г. в журнале «Архив судебной медицины и общественной гигиены» ³⁵.

Обычно содержателями танцклассов были немцы, которые больше заботились о «мишурной обстановке клуба, не обращая внимания на стороны более существенные, как, например, на хорошее устройство дамской уборной, исправность окон, на качество полов... Залы освещены небольшим количеством газовых рожков, в танцевальном зале мебели нет, а вокруг всей залы поставлены деревянные лавки, обитые шерстяной материей». Танцзалы привлекали мужчин самого разного возраста: от юношей до старцев. По мнению автора очерка, женщины, посещавшие эти заведения, держались весьма прилично, но обращение с ними мужчин «возмутительно». Они заставляли девушек пить, курить и обязательно требовали канкан. «Неприличный канкан считается молодечеством, чем размашистее, чем пошлее, тем в больший восторг приходит публика, тем больше поклонников имеет женщина» ³⁶. Таким образом, подытоживал М. Кузнецов, само общество обратило эти танцевальные вечера в притон разврата, а на женщин, посещавших их, смотрели как на проституток.

С расширением масштабов использования женского труда в столице Российской империи росло и количество женщин, явно совмещавших две профессии. В особенности это касалось белошвеек, модисток, девушек из кондитерских. Они имели прямой контакт с потребителями в основном из средних слоев.

К концу XIX в. на фоне общей тенденции сокращения публичных домов тайная проституция начала разрастаться. На Первом съезде по борьбе с сифилисом в 1897 г. приводились следующие данные о количестве проституток, касающиеся, правда, России в целом: в 1889 г. в стране насчитывалось около 42 тыс. публичных женщин, из них 11 тыс. занимались тайной проституцией; в 1893 г. - 49 тыс., среди которых девицы неоформленные составляли 14 тыс. соответственно³⁷. Складывалась и довольно четкая система тайной торговли женским телом. Важное место в ней занимали рестораны, кафе, кондитерские. Фешенебельные рестораны типа питерских «Кюба», «Донона», «Пивато» тайные проститутки посещать не могли. Зато заведения первого разряда служили местами сбора искательниц приключений и доходов. В конце XIX - начале XX в. такие дамы по вечерам часто собирались в кофейне О.Ф. Андреевой на Невском, 6, а также в маленьком ресторанчике «Вена» на Малой Морской улице³⁸.

Еще одним каналом распространения тайной проституции были гостиницы для приезжих. Уже в 70-е гг. такой славой пользовалась гостиница «Роза», где якобы существовали «особые номера», а на рубеже XIX-XX вв., по свидетельству А.Ф. Кошко, приличные замужние дамы избегали даже появляться рядом с заведением «Гигиена» в Дмитровском переулке³⁹. Нередко неофициальная торговля любовью скрывалась под видом сдачи комнат молодым мужчинам.

Любопытны методы завлечения клиентов, к которым прибегали тайные проститутки средней руки. В XX в. очень популярными стали «поездки за раритетом». Богатые мужчины получали по почте письма следующего содержания: «Милостевый государь! Случайно узнала, что Вы любитель редкостей. Могу Вам сообщить, что у меня имеются редкости разных стилей, доставшиеся мне от покойного мужа. Бываю дома от 12 до 6 вечера». Прилагался адрес, по которому любитель действительно мог обнаружить некие раритеты. Однако такие изыски были свойственны узкому слою тайных проституток, которыми практически не интересовался Врачебно-полицейский комитет. С его точки зрения, гораздо большую опасность представляли девицы, не состоявшие под надзором, но промышлявшие прямо на улицах. Их контингент разрастался по мере закрытия публичных домов. В 1910 г. только в Петербурге по данным Врачебно-полицейского комитета, в систематическом занятии проституцией подозревались 2600 женщин, тогда как «бланковых» девиц в городе было зарегистрировано 2522, а «билетных» - 322⁴⁰. «Общедоступных барышень» из числа белошвеек, модисток, горничных можно было встретить на городских гуляниях, в особенности близ Народного дома и в Лесном. Не брезговали они также незарегистрированными притонами, где посетителей нередко и обкрадывали, как сообщала, например, газета «Новое время» в одном из номеров за 1904 г.

В годы первой мировой войны тайная проституция получила особое развитие. Члены Врачебно-полицейского комитета вынуждены были констатировать, что число тайных проституток учету не поддается, но, вероятно, достигает огромной цифры. Они промышляли в чайных, кухмистерских, трактирах. «Приют для непотребства такие женщины, - отмечалось в документах комитета, - находят во многих гостиницах, большинство которых, кажется, и существует сдачей своих номеров для свиданий, банях, номера которых открыты даже в воскресные и праздничные дни, и в квартирах, где проживают зарегистрированные комитетом проститутки. Содержательницы таковых квартир часто отдают комнаты для непотребства приходящим тайным проституткам» ⁴¹. Действительно, «бланковые» нередко склоняли к торговле телом женщин, не состоящих на учете, соблазняя их легким заработком. Об этом рассказывали сами молодые девушки, вовлеченные в тайный разврат и сожалеющие о своем падении. В качестве подтверждения можно сослаться на письмо, присланное на Первый съезд по борьбе с торгом женщинами: «Наши развратители и губители - это прежде всего состарившиеся и потерявшие цену проститутки. Это они, не имея средств для прокормления, входят в контакт с невинными девушками...» ⁴² Толкали женщин на путь тайного разврата и родственники, заинтересованные в заработке. Это часто оборачивалось трагедиями. В марте 1913 г. в Петербургском суде рассматривалось дело молодой красивой крестьянки, приехавшей в город для работы в модной мастерской. Заработок там составлял всего 18 руб. в месяц. Отцу девушки этого показалось мало. Он не только заставил ее торговать собой, но и склонил к воровству. У первого же клиента она украла 500 руб., за что и была приговорена к 5 годам каторги⁴³. И такие примеры не единичны.

Тайная проституция еще больше, чем «бланковая», была связана с преступным миром: сутенерами, притоносодержательницами, ворами. Женщины, активно промышлявшие торговлей телом, но не состоящие на учете Врачебно-полицейского комитета, оказывались наиболее подверженными венерическим заболеваниям. И даже поставленные на учет после длительного срока занятий тайной проституцией, эти женщины по-прежнему старались всячески уклониться от систематических обследований. Именно они являлись основными разносчицами сифилиса в столице, и число заболевших все возрастало. Если в 1910 г. среди проституток сифилитички составляли 52,7%, то в 1914 г. этот показатель возрос до 76,1%⁴⁴.

Но не только эту опасность несли тайные проститутки. Они калечили общество и в нравственном смысле. Извлекая все возможное из своих внешних данных с юного возраста, многие из них в дальнейшем старались все же выйти замуж. Однако отказаться от весьма свободного стиля жизни им было чрезвычайно трудно. В жизни это нередко оборачивалось настоящими трагедиями.

Тенденция превращения торговли любовью в подсобное тайное занятие женщин с уже имеющимся социальным статусом, безусловно, способствовала разрушению морально-нравственных устоев общества. Но особую опасность, несомненно, представляла неофициальная детская проституция, весьма развитая в Российской империи. Согласно официальным данным, касающимся XIX - начала XX в., в стране не было продажных девиц моложе 18 лет. Однако эта статистика не отражала действительности. Просто по ряду юридических актов запрещалось ставить на учет Врачебно-полицейского комитета особ моложе 18 лет, в результате чего росту детской проституции в столице Российской империи с конца XIX в. не уделялось должного внимания. Многое прояснилось после оглашения имеющихся материалов на Первом съезде по борьбе с торгом женщинами в 1910 г⁴⁵.

Обследования домов милосердия показали, что русская проституция среди малолеток значительно превзошла по количественным показателям Западную Европу. Имелись даже случаи «ночной работы» детей с 7 лет⁴⁶. Начальница дома милосердия для несовершеннолетних рассказала о десятилетней девочке, которую полиция в течение двух лет систематически задерживала в «разгульной ночной компании, где она торговала собой». Девочка явно была психически неуравновешенной, так как «вид мужчин безумно ее возбуждал, электризовал» ⁴⁷.

Ошеломляющие данные привел врач Б.И. Бентовин. По его подсчетам, в числе тайных проституток дети 10-12 лет составляли более 10%⁴⁸. Спрос на услуги малолеток стремительно возрастал. Тот же Б.И. Бентовин с горечью отмечал: «Ранее детская проституция существовала как бы только для потребности половых гурманов... Теперь детская торговля любовью ведется с удивительной откровенностью и широтой, безо всякой маскировки и ширм» ⁴⁹.

К 1910 г. в Российской империи существовали гостиницы, где процветала детская тайная проституция. Дурной славой в этом отношении пользовался питерский «Лондон» на углу Муринского проспекта и Спасской улицы. По-видимому, именно эта гостиница описана А.М. Ремизовым в повести «Крестовые сестры». Одну из героинь, 15-летнюю девочку, заманили в гостиницу под видом найма в няньки, а потом, «как ночь, уж кто-нибудь непременно человек по пять за ночь к ней приводил» ⁵⁰. Аналогичным промыслом славилась и гостиница «Черногорье» ⁵¹, но сюда приходили уже не буфетчики и околоточные, а вполне приличная публика, хотя в целом, по выражению Б.И. Бентовина, детская проституция «оплебеилась».

Распространенной была торговля девочками при мастерских. В одном таком заведении под названием «Белошвейка» на углу Большеохтинского проспекта и Гусевой улицы информировал общественность в 1910 г. врач P.M. Шихман. Существовали и специальные тайные квартиры - притоны детского разврата, организованные, конечно, взрослыми. Потребители этого вида проституции традиционно собирались в Екатерининском саду, где особенно часто гуляли дети. Но самым главным рынком малолеток оставался парк при Народном доме. Торговали детьми так называемые «тетки-комиссионерки», выдававшие девочек за своих племянниц, а также проститутки, подбиравшие бездомных девочек. Основной контингент несовершеннолетних публичных девиц, судя по наблюдениям врачей и юристов, составляли «дети низшей рабочей среды, безродные (беспризорные), дочери проституток» ⁵².

Конечно, вовлечение малолетних в торговлю любовью - в целом явление не новое и не уникальное в истории. Но все же в России этот промысел приобрел особый размах именно в начале XX в. Девочки, торгующие собой, представляли наиболее безразличную в нравственном отношении категорию проституток. Многие продавались за коробку конфет. Б.И. Бентовин приводит характерное высказывание малолетней проститутки: «Ничего нет в этом. - худого. Пью все сладкое да вкусное. А платья у меня какие» ⁵³. Те, кто вовлекал девочек 10-12 лет в проституцию, прекрасно знали, что именно этот возрастной контингент легче всего приобщить к «особым» запросам клиентов. В отчете дома милосердия за 1908 г. имелись данные о 14-летней девочке, которая специализировалась на обслуживании пожилых эротоманов. На вопрос о том, не тяготится ли она своей жизнью, юная особа ответила: «Я теперь зарабатываю гораздо больше, чем гуляя, как все» ⁵⁴.

Действительно, многие малолетки, по данным 1907 г., зарабатывали от 60 до 90 руб. в месяц. Неудивительно, что пополнение рядов детской проституции часто происходило по инициативе родителей, продававших девочек сводням или просто отправлявших их прямо на панель. Такое, конечно, случалось и ранее. А.Ф. Кони вспоминал, что в начале своей служебной карьеры в Петербурге - в 70-е гг. прошлого столетия - ему пришлось столкнуться с так называемым «темным делом». Речь шла о продаже чиновником К. богатому банкиру, «который среди петербургских развратников слыл за особого любителя и ценителя молодых девушек, сохранивших внешние признаки девства...» 19-летней дочери⁵⁵. Единичные случаи сформировались в XX в. в целую систему, которая приобрела особый размах в годы первой мировой войны, когда «бланковые» девицы отправились ближе к линии фронта и их место заполнили малолетки. Об этом свидетельствует, в частности, отчет Врачебно-полицейского комитета за 1914 г.: «Что касается малолетних, задержанных на улице полицией за приставание к мужчинам и доставляемых в комитет, то таковых комитет надзору не подчиняет, так как это не дозволено законом, а передает их посредством той же полиции родителям или их родственникам. Но так как последние сами часто толкают девочек на разврат с корыстной целью, то эта мера оказывается мало действенной» ⁵⁶.

Характеристики

Список файлов ВКР