32720 (587449), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Истоки проституции в России, как, впрочем, и в других странах, уходят вглубь веков. Не случайно она наречена самой «древнейшей профессией». Ее существование всегда беспокоило умы человечества, так большое внимание уделяли ей в своих работах К. Маркс, Ф. Энгельс, А. Бабель, а в России – филосов А. Бердяев, криминолог М. Гернет и другие7.
Но хотя свободные интимные отношения и были составной частью некоторых языческих культов, собственно торговля интимными услугами имеет не столь почтенный возраст. Рынок сексуальных услуг не мог появиться раньше товарно-денежных отношений. В России профессиональная проституция возникла в конце XVII века.
В течение многих столетий это занятие приносило прибыль содержателям притонов, и нередко приводило самих проституток к самым вершинам власти. За «легкий» труд они платили тяжелыми болезнями, ранним старением и, нередко, бездетностью.
В средневековых источниках встречаются упоминания о занимавшихся проституцией «бродячих женщинах». Стражам порядка вменялось в обязанность задерживать их и отправлять на принудительные работы («отсылать на прядильный двор»). В 1649 г. царь Алексей Михайлович издал указ, в котором говорилось «а будет кто мужеская полу, или женского, забыв страх божий и христианский закон, учнут делати свады жонками и девками на блудное дело, а сыщетца на то допряма, и им за такое беззаконие и скверное дело учинити жестокое наказание, бити кнутом» 8,обязал городских объездчиков следить, чтобы «на улицах и в переулках бляди не было». Тем не менее, считается, что до Петра I проституции в России почти не существовало. Однако в средневековой Руси не было и массового спроса на услуги проституток. Лишь в результате петровских реформ, когда в России возникли большие сообщества неженатых мужчин (солдаты, матросы, чиновники), появился и стабильный рынок сексуальных услуг9.
Первый аристократический публичный дом был открыт в Петербурге в конце 50-х годов XVIII века. Его основательницей была немка из Дрездена, которая сняла роскошный дом на Вознесенской улице и набрала штат девушек-иностранок. Заведение погубил скандал: одна из женщин, завлеченная сюда обманом, подала жалобу на высочайшее имя.
Екатерина II отличалась прагматизмом - ее беспокоило прежде всего распространение сифилиса среди солдат. В подписанном императрицей «Уставе городского благочестия» учреждался обязательный медицинский осмотр публичных женщин и оговаривалось, в каких районах столицы они могут осуществлять свою трудовую деятельность10.
Павел I, известный любовью к мундирам и знакам отличия, даровал проституткам спецодежду. Публичные женщины были обязаны под страхом тюремного заключения носить специальное желтое платье. В этих нарядах проститутки щеголяли недолго, однако именно с того времени желтый цвет стал символом профессии. Появившееся позже медицинское свидетельство публичной женщины стали называть «желтым билетом» 11.
Легализация проституции означала, что государство отныне будет контролировать этот вид трудовой деятельности. При Николае I была создана жесткая система медицинского и полицейского надзора за публичными женщинами. Государство не стеснялось два раза в неделю заглядывать проституткам под юбку, но не считало возможным заглянуть к ним в карман, полагая, что брать налог с денег, заработанных развратом, безнравственно12.
Женщины, жившие в публичном доме, освобождались от многих бытовых проблем: хозяйка обеспечивала им кров, охрану, одежду и т. п. Однако перед содержательницей дома (по закону содержать публичный дом могла только женщина) проститутки оказывались совершенно бесправными. Задолжав хозяйке, они не имели возможности покинуть дом и фактически попадали в рабство.
По стоимости услуг и уровню обслуживания публичные дома делились на три категории. Обязательным атрибутом дорогих заведений была мягкая мебель. Женщины были хорошо и дорого одеты. За один визит посетитель мог оставить здесь до 100 рублей. За сутки одна женщина принимала не больше 5-6 посетителей13.
Посетителями заведений среднего класса были чиновники, студенты, младшие офицеры. Стоимость услуг здесь колебалась от одного до трех рублей за «время» и от трех до семи рублей за ночь. Суточная норма проститутки составляла около 10-12 посетителей.
Дешевые заведения были ориентированы на солдат, мастеровых и бродяг. Здесь расценки составляли 30-50 коп., а суточная норма доходила до 20 и более человек.
Доходы проституток были достаточно высокими. В начале века живущая в публичном доме недорогая проститутка получала в среднем 40 рублей в месяц, в то время как работница текстильной фабрики - 15-20 рублей. Ежемесячный доход дорогой проститутки мог составлять 500-600 рублей14.
В конце XIX века в России было около 2 тыс. зарегистрированных публичных домов. Однако к началу XX века под давлением общественного мнения их число уменьшилось. Так, если в Петербурге в 1876 г. было 206 публичных домов, то в 1909 г. - всего 3215.
Однако это не значит, что проституток стало меньше. Все больше становилось женщин, которые работали самостоятельно. Как правило, зарегистрированная проститутка снимала комнату, куда и приводила клиентов. Иногда женщины кооперировались с извозчиками, которые за определенную плату искали им клиентов среди подвыпивших посетителей ресторанов. «Желтый билет» (медицинская карта) был основным документом зарегистрированной проститутки. Скрыть профессию от окружающих (например, от квартирной хозяйки при прописке) было невозможно. Поэтому многие «индивидуалки» старались избегать регистрации. Промысел самодеятельных проституток мог контролироваться сутенерами, которых в дореволюционной России называли «котами».
В истории мировой проституции, насчитывающей несколько тысячелетий, существовали классические типы публичных женщин. К их числу относились гетеры и авлетриды - высшие слои проституток. Их функции в обществе отличались некоторыми особенностями. Вид профессиональной деятельности, выбранный гетерами и авлетридами, нельзя назвать проституцией в прямом смысле слова. В античном мире они как бы поддерживали некую атмосферу чувственности не только благодаря своему обаянию и красоте, но нередко и посредством искусства. Это относилось в первую очередь к авлетридам. Гетеры, как известно, стояли еще на более высокой социальной ступени. Их считали подругами выдающихся людей своего времени: писателей, философов, полководцев, политических деятелей. Известный исследователь истории проституции Е. Дюпуи писал в начале XX в.: «Гетеры создавали вокруг себя атмосферу соревнования в искании красоты и добра, способствовали развитию науки, литературы и искусства, в этом была их сила и обаяние» 16.
Развитие института проституции в России, особенно с 40-х гг. XIX в., шло почти что по классическим канонам. Существовал слой диктериад из публичных домов, бурно разрастался контингент свободных проституток, фигурировавших в России, как уже говорилось, под названием «бланковых» 17. И конечно же, имелись в Российской империи и свои гетеры, и свои авлетриды. Высший аристократический слой российских дам полусвета к моменту официального признания проституции уже сложился. Большинство из них составляли иностранки, находившиеся на содержании у весьма обеспеченных граждан, как правило принадлежавших к высшим кругам общества. В обиходе в конце 40-50-х гг. XIX в. этих женщин называли «камелиями» по ассоциации с вышедшим в свет в 1848 г. романом А. Дюма-сына «Дама с камелиями» 18. Представительницы данного слоя проституток не состояли на учете во Врачебно-полицейском комитете, и поэтому официальных данных о них, тем более относящихся к третьей четверти XIX в., очень мало.
Известно, что «камелии» вели такую же жизнь, как и аристократы, в обществе которых вращались эти дамы. «Встают они поздно, - отмечал в 1868 г. анонимный автор «Очерка проституции в Петербурге», - катаются по Невскому в каретах и наконец выставляют себя напоказ во французском театре» 19. Любопытные факты, иллюстрирующие жизнь и нравы петербургских «камелий», можно найти в художественной литературе и публицистике. Вот что писал, например, известный писатель-демократ С.С. Шашков в своей книге «Исторические судьбы женщин, детоубийство и проституция» (1871 г.), весьма популярной в то время: «Во главе аристократической проституции стоят «камелии», эти гетеры современного мира, не обладающие, впрочем, ни умом, ни образованностью, ни доблестями, которыми славились их древнейшие представительницы» 20. Такой же точки зрения придерживался и И.И. Панаев, прозванный некоторыми современниками «новым поэтом петербургских «камелий». Он с большой долей сарказма описывал достоинства, которыми обладали «прелестные Луизы, Берты, Арманс, Шарлотты Федоровны». Вывезенные чаще всего из небольших немецких и французских городов, они через два-три года благодаря своим покровителям обнаруживали вкус в выборе своих туалетов, обстановки квартир, в оснащении экипажей. Однако такой антураж не менял их сути: большинство «камелий» оставались безграмотными и невежественными существами, лишь строящими из себя дам высшего света. В легком же подпитии они превращались в самых «разгульных и отчаянных лореток», «ловко и бесстыдно канкировавших в любых местах» 21. Они-то и заполняли в 50-60-х гг. XIX в. те улицы Российской столицы, на которые, согласно Положению о врачебно-полицейском надзоре, не допускались обычные «бланковые» девицы.
Пышные наряды петербургских гетер, заметно осмелевших после официального разделения продажных женщин на «чистых» и «нечистых», явно контрастировали со скромными одеждами «новых женщин», уже появившихся в столице. Однако сдержанность во внешнем облике - простое черное платье, отсутствие кринолина, нередко стриженые волосы - отнюдь не лишала «нигилисток» чисто женского обаяния. Характерным примером служит судьба Людмилы Петровны Михаэлис, более известной как жена Н.В. Шелгунова. Вот как описывала внешность 24-летней Л.П. Шелгуновой ее современница Е.А. Штакеншнейдер: «Вообще окружают Шелгунову почти поклонением. Она не хороша собой, довольно толста, носит короткие волосы, одевается без вкуса; руки только у нее красивы, и она умеет нравиться мужчинам; женщинам же не нравится» 22. Еще более известные образцы «новых женщин» и новых отношений являли собой А.Я. Панаева, Н.А. Тучкова-Огарева, М.А. Обручева-Сеченова.
Женщины такого типа, конечно, составляли огромную конкуренцию «камелиям». Мужской половине передовых слоев не нужно было теперь искать вдохновения в обществе с псевдогетерами 50-60-х гг. Свободное духовное и физическое сближение с женщинами своего уровня становилось постепенно нормой жизни в кругах интеллигенции. Известный революционер-демократ Л.Ф. Пантелеев вспоминал, что на одном из студенческих собраний в начале 60-х гг. Н.Г. Чернышевский, обративший внимание на присутствовавших там барышень, якобы сказал: «А какие милые эти барышни, большая разница против прежнего; в мое время в студенческой компании можно было встретить только публичных женщин» 23.
Серьезные изменения, происходившие в России в третьей четверти XIX в. в области половых отношений и морали, нанесли удар прежде всего по российскому гетеризму как своеобразной форме проституирования. Женщины «нового типа» оказывали сильное влияние на общественную и культурную жизнь именно благодаря сочетанию внешней привлекательности, образованности, свободомыслия. Весьма симптоматичным в этом плане является то обстоятельство, что одной из героинь романа Н.Г. Чернышевского «Что делать?» была некая Жюли - яркий, но редкий тип «камелии», которую знала «вся аристократическая молодежь Петербурга» 24. Вера Павловна - этот образец нового человека - вполне находила общий язык с петербургской гетерой, и сближало их общее толкование вопроса продажности в любви25.
На рубеже XIX-XX вв. эстетические функции гетеризма взяла на себя плеяда «новых женщин», активность которых получила в это время особое развитие. Модные салоны деятелей литературы и искусства были просто немыслимы без присутствия особ прекрасного пола, сочетавших в себе внешнее обаяние и талант. Яркой представительницей этого слоя россиянок, несомненно, является З.Н. Гиппиус, женщина яркая и удивительная, согласно характеристике П.П. Перцова - современника, критика, издателя: «Высокая, стройная блондинка с длинными золотистыми волосами и изумрудными глазами русалки... она бросалась в глаза своей наружностью» 26. Эта женщина кокетничала не только своей красотой, но и демонической литературной позицией, создавая вокруг себя атмосферу высокой духовности и в то же время изысканно легкого эротизма.
З.Н. Гиппиус привлекала к себе внимание талантливейших литераторов Петербурга и, несомненно, играла главенствующую роль в известном литературном салоне в «доме Мурузи» 27. Здесь постоянно бывали А.А. Блок, Ф.К. Сологуб, В.Я. Брюсов, В.И. Иванов и др. Любопытно отметить, что внешнюю обстановку, царившую на пирах гетер, старались возродить во многих салонах на рубеже XIX-XX вв.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
