31887 (587338), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Другой базовой нормой Конституции, на которой основано местное самоуправление, является, как уже отмечалось, ст. 12 Конституции Российской Федерации. Этой статьей местное самоуправление признается как одна из основ конституционного строя и гарантируется государством. Местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно. Органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти. Ряд исследователей оценивают данную норму как свидетельство "осознания" государством "социальной ценности местного самоуправления, обеспечивающего осуществление народом своей власти, реализацию прав граждан на участие в управлении делами государства и ряда других основных прав, позволяющих территориальному сообществу граждан иметь, пользоваться и распоряжаться муниципальной собственностью, создающих предпосылки к единению общества, человека и государства, укреплению Федерации как целого, служащего формой решения национальных вопросов11".
Однако в науке муниципального права существует и другая позиция: ее суть заключается в том, что природа самоуправления до сих пор неясна. Конституционная норма, содержащаяся в ст. 12, о том, что органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти", а также нормы Федерального закона "Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации" 1995 г. свидетельствуют о стремлении отделить органы местного самоуправления от органов государства, показать их общественную природу. Однако такое решение носит скорее политический характер и очень трудно переводимо на язык конкретных юридических формул. Таким образом, конституционная формула статуса местного самоуправления на самом деле заключает в себе противоречия, являющиеся следствием неадекватного юридического отражения его политической природы12.
Как представляется, наличие данной нормы позволяет сделать вывод о господстве доктрины естественного права при формировании в 1993 г. концепции нового местного самоуправления. "Естественное происхождение" данного права предполагает невозможность населения отказаться от него по своей воле (равно как и по принуждению государства). В подтверждение этой позиции можно привести, например, тот факт, что Конституционный Суд признал не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее ст. ст. 3 (ч. 2), 12, 32 (ч. 2), 130, 131, 133 положения п. 3 и п. 4 ст. 81 Устава (Основного Закона) Курской области, предусматривающие возможность для населения муниципального образования через референдум большинством голосов отказаться от реализации права на организацию местного самоуправления, поскольку тем самым допускается прекращение осуществления местного самоуправления на части территории субъекта Российской Федерации13. Норма о признании и гарантированности местного самоуправления была включена в Конституцию, в том числе и с целью соблюдения требований Европейской хартии местного самоуправления, принятой Советом Европы 15 декабря 1985 г. (ратифицирована Федеральным законом от 11 апреля 1998 г. N 55-ФЗ "О ратификации Европейской хартии местного самоуправления14").
Как политико-правовая категория местное самоуправление представляет собой такую форму организации, в которой реализуются закономерности, присущие всякому социальному управленческому процессу вообще и государственному управлению в частности. Будучи общим понятием, отражающим процесс становления и реализации народовластия на местах, оно в реальной действительности может строиться на основе разных принципов и воплощаться в разных организационно-правовых формах (городское и сельское самоуправление, двухуровневая и иные модели самоуправления и т.д.)15. А с функциональной точки зрения местное самоуправление следует определить как самостоятельную и под свою ответственность деятельность населения по решению вопросов местного значения, а также по реализации отдельных государственных полномочий.
С закреплением в федеральном законодательстве последнего определения местного самоуправления не согласна А.А. Акмалова. По ее мнению, оно создало предпосылки, с одной стороны, для неоправданного расширения прав местного самоуправления: вряд ли можно согласиться с правами представительного органа местного самоуправления на установление местных налогов и сборов, а также порядка управления и распоряжения муниципальной собственностью16. С другой стороны, это определение наложило жесткие ограничения на органы государственной власти. Наконец, данное определение местного самоуправления, по мнению А.А. Акмаловой, противоречит международным, в частности европейским стандартам. В качестве доказательства последнего исследователь указывает на расхождения положений федерального законодательства и ст. 3 Европейской хартии местного самоуправления: "Нетрудно заметить, что трактовка российскими законодателями правовой природы местного самоуправления имеет принципиальную разницу: (1) это право населения, а не только органов местного самоуправления; (2) наряду с государственными делами, признается существование вопросов местного значения - собственной компетенции и т.д.17".
С изложенными доводами нельзя согласиться по следующим основаниям. Во всех случаях, в том числе и оспариваемых автором, речь идет об осуществлении указанным в законе кругом субъектов определенного вида управленческой деятельности - деятельности самостоятельной и под свою ответственность. Возможно, более правильным было бы определение местного самоуправления как формы народовластия, но такое определение уже содержит Конституция Российской Федерации, и Федеральный закон 2003 г. его не отменяет, при том что для определения общих принципов организации местного самоуправления гораздо большее значение имеет функциональная составляющая реализации власти на местном уровне. А она как раз-таки и состоит в заведовании местными делами, т.е. решении вопросов местного значения (хотя и, безусловно, не только в этом).
Следует отметить и тот факт, что право на установление местных налогов и сборов за местным самоуправлением закреплено в ч. 1 ст. 132 Конституции Российской Федерации. И изъятие этой нормы из Закона 2003 г. никаким образом не повлияло бы на определение функциональных особенностей реализации местной власти, а исключительно - на объем ее компетенции. Что касается закрепления за органами местного самоуправления права на определение порядка управления и распоряжения муниципальной собственностью, то оно, будучи прямо прописано в той же ч. 1 ст. 132 Конституции Российской Федерации, логически вытекает из ст. 8 Конституции, которая устанавливает принцип признания и равной защиты частной, государственной, муниципальной и иных форм собственности. Субъекты права муниципальной собственности вправе обладать абсолютно теми же правомочиями собственника, что и субъекты права государственной или частной собственности. А к числу этих правомочий, как известно, относится и владение, и пользование, и распоряжение объектами собственности. Совокупность двух последних правомочий как раз и объединяется термином "управление", так как предполагает возможность определения порядка и использования и дальнейшей судьбы имущества или имущественного права.
Запрет на делегирование отдельных государственных полномочий иначе как путем принятия специального закона также выглядит вполне обоснованным. Как известно, государственная власть может и должна налагать на себя самоограничения с тем, чтобы не нарушать права и законные интересы каких-либо субъектов права, в том числе и субъектов муниципального права. Принцип детального разграничения полномочий и источников их финансирования между уровнями власти, последовательно реализуемый государством в настоящее время, требует введения таких механизмов, которые позволили бы уровням публичной власти более низкого уровня чувствовать себя, во-первых, защищенными от произвольного перекладывания на них несвойственных им задач и функций, а во-вторых, в случае передачи полномочий с одного уровня на другой должна быть гарантирована передача и необходимых для их реализации материальных и финансовых ресурсов. Как представляется, установление правила, согласно которому наделение органов местного самоуправления отдельными государственными полномочиями возможно только посредством закона, является весьма удачным решением этой сложной проблемы.
Далее, следует подчеркнуть, что последовательная реализация принципа детального разграничения полномочий между уровнями власти логически обусловливает запрет на вмешательство в их исполнение другим уровням власти в обычных условиях. Поэтому норма о запрете на осуществление вопросов местного самоуправления органами государственной власти и их должностными лицами также выглядит абсолютно обоснованной и правомерной.
Наконец, трактовка Европейской хартии местного самоуправления, как известно, неоднозначна. Например, по мнению А.А. Замотаева, "слова... переведенные на русский как "органы местного самоуправления", во французской версии звучат как "collectivites locales", а в английской - "local authorities". ...Их можно перевести словами "местные власти", "местное начальство", "власть на локальной территории". Для большей четкости перевода следует указать, что французский термин является множественным числом выражения, возможными переводами которого на русский являются "коллектив соседей", "общность местных жителей", "община", а английское "authorities" - множественным числом слова, которое можно перевести как "власть", "авторитет", "полномочие". Таким образом, в данном случае речь идет не столько об учреждениях, сколько о местном населении, объединенном с целью осуществления властных полномочий для защиты интересов, обусловленных в основном фактором проживания на определенной, обособленной каким-либо образом (локальной) территории, т.е. о населении как субъекте власти. В связи с чем представляется более приемлемым использовать в русской версии Хартии в качестве перевода "local authorities" и "collectivites locales" понятие "местное сообщество18".
В любом случае следует помнить о том, что Хартия содержит лишь минимальные гарантии местного самоуправления. Ее нормы вовсе не требуют их детальной имплементации в национальном законодательстве. Если национальное законодательство содержит более широкие гарантии самостоятельности местного самоуправления, чем это предусмотрено Хартией, то это полностью соответствует если не букве, то духу данного международно-правового документа.
Вплоть до последнего времени ключевым понятием в определении местного самоуправления, выводимым из вышеизложенных конституционных норм, была "самостоятельность". Если взять за основу лексическое значение термина "самостоятельность", то он выражает такое качественное состояние субъекта, при котором он лишен каких-либо ограничений и никому не подчиняется19. Но ст. 12 Конституции Российской Федерации, как известно, установила границы самостоятельности местного самоуправления, в качестве которых выступают пределы полномочий, определенные государством. Такое ограничение самостоятельности в полной мере свидетельствует о производном характере природы муниципальной власти: она зависит от государственных установлений и ограничивается их рамками. Поэтому и сам термин "самостоятельность" не может истолковываться лишь в его собственном лексическом значении.
Таким образом, как представляется, значение данного термина, зафиксированное его употреблением в указанной статье Конституции Российской Федерации, не свидетельствует о полной автономии самоуправления, отсутствии каких-либо связей местного самоуправления и государственной власти.
Однако в отдельных случаях самостоятельность понималась практически как полная "автономия" местной власти20 в тех пределах, которые для нее установлены Конституцией и законодательством. Органы государственной власти должны устанавливать лишь общие принципы, в остальном же местное самоуправление самостоятельно в пределах собственных полномочий. То есть органы местного самоуправления вправе по собственному усмотрению решать вопросы местного значения: определять структуру своих органов, организацию их работы, формировать бюджет, владеть, пользоваться и распоряжаться муниципальной собственностью, принимать общеобязательные решения и т.п. Свои права, в случае необходимости, органы местного самоуправления вправе защищать в суде. При этом решения, принимаемые органами местного самоуправления, не нуждаются в каком-либо согласовании или утверждении органами государственной власти, не могут быть отменены или приостановлены ими.















