27878 (586865), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Признаки, по которым выделяются ценные бумаги как особые объекты прав, можно подразделить на формальные и те, которые определяют такие особенности этого института, которые позволяют установить его самостоятельный характер в системе права и которые условно можно обозначить как материальные.
В качестве формального выступает единственный признак - признание документа в качестве ценной бумаги нормами позитивного права. Оно может быть осуществлено путем прямого указания в законе (например, ст. ст.143, 815, 816, 843, 844, 913 ГК РФ; ст.13 Федерального закона об ипотеке (залоге недвижимости) либо квалификации государственными органами.
Новый вид ценной бумаги путем квалификации может быть установлен только в отношении стандартных прав (см. ст. ст.16, 42, 44 Федерального закона о рынке ценных бумаг). В этом смысле интересно само полномочие квалификации. Представляется, что квалифицировать какое-либо право или совокупность прав в качестве эмиссионной ценной бумаги можно только путем распространения на это право или совокупность прав действия норм, регулирующих выпуск, обращение и погашение какого-либо конкретного известного законодательству вида ценных бумаг из указанных в ст.143 ГК, а также в иных законах или в установленном ими порядке. Это следует из анализа ст. ст.16 и 44 Федерального закона о рынке ценных бумаг.
Статьей 16 любые имущественные и неимущественные права, закрепленные в документарной или бездокументарной форме, независимо от их наименования, отнесены к эмиссионным ценным бумагам, если их условия возникновения и обращения соответствуют совокупности признаков эмиссионной ценной бумаги, указанных в ст.2 этого же Закона. Следовательно, нет необходимости квалифицировать какое-либо право или совокупность прав как просто эмиссионную ценную бумагу, поскольку в случае соответствия признакам, установленным ст.2 Закона о рынке ценных бумаг, такие права без какого-либо дополнительного решения ФКЦБ России признаются эмиссионными ценными бумагами (вопрос только в их конкретном правовом режиме).
Статья 44 Закона о рынке ценных бумаг не раскрывает значения полномочия квалификации. В ней не определяется, должна ли такая квалификация осуществляться индивидуально - относительно конкретных прав конкретного эмитента (например, жилищные контракты (договоры) какой-либо местной администрации) или она может производиться отвлечением от признаков индивидуализации и указанием лишь на характерные черты финансовых инструментов, которые являются необходимыми для распространения действия на них правовых норм, регулирующих выпуск, обращение и погашение конкретной ценной бумаги.
Представляется, что возможен как первый, так и второй вариант квалификации.
В литературе высказываются различные точки зрения по данному вопросу. Большинство современных авторов при выделении признаков ценных бумаг указывают на то, что это прежде всего документ, или акцентируют внимание на ее письменной форме, или полагают, что это официальная запись, или признают одновременно и то и другое.
В принципе, выделение такого признака, как документарность, представляется оправданным, за некоторыми исключениями. Начнем с того, что единообразного понимания термина "документ" не дают ни действующее законодательство, ни доктрина. Законодатель это понятие раскрывает четыре раза - в Федеральных законах "Об информации, информационных технологиях и о защите информации"3, "Об обязательном экземпляре документов"4, "О библиотечном деле"5. Под документом в них понимается либо сам материальный носитель информации, либо сама информация, либо информация, закрепленная на материальном носителе. Мне представляется, что ценная бумага - это документ, а записи - это уже содержание самого документа.
И очевидно, что нет никакой необходимости определять термин "документ" единообразно для всех возникающих в процессе правоприменения ситуаций. Видимо, каждая отрасль законодательства может оперировать своим пониманием данного термина, которое отражает специфику правового регулирования отношений, присущих конкретной отрасли. Это относится и к отрасли ценных бумаг, поскольку и здесь возможна фиксация прав, удостоверенных ценными бумагами, с помощью средств электронно-вычислительной техники (ст.149 ГК).
При анализе термина "документ" рядом авторов высказывается такое требование к ценной бумаге, как запись реквизитов на бланках определенного качества.
На необходимость составления ценных бумаг на каких-то специальных бланках не указывает ни один нормативный правовой акт. Относительно же векселя Высший Арбитражный Суд справедливо посчитал, что бланки, утвержденные приведенными постановлениями, не являются обязательным элементом формы векселя. Эта позиция нашла свое отражение в п.2 Обзора практики разрешения споров, связанных с использованием векселя в хозяйственном обороте, утвержденного письмом Высшего Арбитражного Суда РФ от 25 июля 1997 г. № 186.
Не является универсальным признаком ценной бумаги и ее строго формальный характер, или формальность, под которыми разные авторы понимают ее составление в утвержденной форме и наличие всех обязательных реквизитов. Очевидно, что у бездокументарных ценных бумаг нет и не может быть никаких реквизитов. Что же касается эмиссионных именных документарных ценных бумаг, то несоблюдение требования о реквизитах не будет являться правопрепятствующим фактом для удовлетворения соответствующих прав управомоченного лица, поскольку по ним ведется реестр. Не будет ничтожна и ценная бумага. Следовательно, правопритязания управомоченного субъекта будут рассматриваться правоприменительными органами на основании законодательства о ценных бумагах.
Вообще выделение в качестве признака ценной бумаги "установленной формы" (ст.142 ГК РФ) представляется излишним. Под формой следует понимать способ фиксации прав, удостоверенных ценной бумагой. Требование о документировании отношений по ценной бумаге - это само по себе указание на ее форму. Любая ценная бумага будет документом. Бездокументарная ценная бумага - еще одно "удачное" изобретение российской юриспруденции. Это тоже не что иное, как документ, только электронный или бумажный, в виде совокупности записей, содержащихся в учетных регистрах, образующих в логическом единстве лицевой счет или счет депо. Документ в этом случае имеет другое значение, нежели документ применительно к классическим ценным бумагам.
Поэтому представляется, что понятие "бездокументарная ценная бумага" должно быть исключено. Следует говорить о несертифицированной или недокументированной ценной бумаге.
Критически нужно относиться и к такому отстаиваемому некоторыми исследователями признаку. Представляется, что этот признак как наличие обязательных реквизитов характерен только для документарных ценных бумаг, причем за исключением именных документарных бумаг.
Для примера возьмем документарные именные акции. Если сертификат акции не будет содержать не только одного, но и группы реквизитов (или вообще всех обязательных реквизитов), от этого акционер не перестанет быть таковым. По той причине, что его права учитываются в реестре владельцев именных ценных бумаг. Все его права как акционера, в том числе и право на участие в управлении, и право на получение дивиденда, полностью сохранятся.
Отрицательно позволю себе высказаться и об универсальности таких тесно связанных признаков, как публичная достоверность и абстрактность, которые ряд авторов признают отличительным признаком ценных бумаг.
Публичная достоверность ценной бумаги, по мнению некоторых из них, является выражением принципа ограничения возражений со стороны должника; смысл публичной достоверности состоит также в исключении возражений, основанных на отношениях должника и кого-либо из предшественников добросовестного и надлежащим образом легитимированного держателя бумаги. По именным эмиссионным ценным бумагам ведется реестр, и обязанное лицо, которое в случаях, установленных законом, само этот реестр может вести, при исполнении обязательств, закрепленных ценной бумагой, будет доверяться не формальным признакам бумаги, а тем записям, которые составляют лицевой счет управомоченного лица. Обязанное лицо может выдвинуть любые возражения, в том числе основанные на правоотношениях обязанного лица и предшественника добросовестного приобретателя.
Интересна позиция, согласно которой институт ценных бумаг не допускает абсолютного отсутствия возражений обязанного лица. В связи с этим следует отметить, что п.2 ст.147 ГК сформулирован действительно неудачно. Однако нельзя забывать про второй абзац этого пункта. Он указывает, что владелец ценной бумаги, обнаруживший ее подлог или подделку, вправе предъявить к лицу, передавшему ему бумагу, требование о надлежащем исполнении обязательства, удостоверенного данным документом, и о возмещении убытков. Анализ этих положений показывает, что в абз.1 п.2 ст.147 речь идет не о публичной достоверности вообще и даже не об абстрактности вообще, а только о невозможности неисполнения обязательств по абстрактной ценной бумаге. Этот, казалось бы, парадоксальный вывод подкрепляется, на мой взгляд, толкованием приведенного пункта и п.1 ст.147 ГК. Пункт ст.147 касается только ордерных ценных бумаг, к примеру, векселя, который является абстрактной ценной бумагой.
Иное толкование абз.2 п.2 ст.147 ГК может привести к парадоксальной ситуации. Если представить, что лицо приобрело акцию, выпущенную в документарной форме - в виде сертификата, и он впоследствии оказался подложным, возникает вопрос: надлежащего исполнения каких обязательств, удостоверенных акцией, может потребовать неудачливый акционер? А если "акцию" он приобрел у мошенника? Он что, вправе потребовать права голоса, предоставленного акцией (уж если не на собрании акционеров, то в заседании суда, наверное)? Абсурд очевиден.
Необходимо отметить крайне неудачную редакцию ст.147 ГК в целом, и помимо этого несуразного пункта. Либо данная статья должна регулировать только ордерные ценные бумаги, что нужно указать в ее названии, либо ее вообще следует исключить. Но ни в коем случае нельзя признать ее общий характер.
Высший Арбитражный Суд в Обзоре практики разрешения споров, связанных с использованием векселя в хозяйственном обороте, указал, что в абстрактном обязательстве кредитор не должен доказывать наличия основания требования. Но если должник доказал отсутствие основания вексельного обязательства и известность этого факта кредитору, оснований для взыскания средств по векселю не имеется.
Тесная связь между публичной достоверностью и абстрактностью приводит к необходимости отметить, что абстрактность также не является присущим всем ценным бумагам признаком. Под ней, применительно к ценной бумаге, на мой взгляд, необходимо понимать: во-первых, отсутствие обусловленности исполнения такого обязательства совершением каких-либо иных действий со стороны управомоченного лица как в вексельном праве - ничем не обусловленное обязательство, во-вторых, несвязанность, необусловленность такого обязательства действительностью основания, благодаря которому оно возникло, в-третьих, неуказание в тексте бумаги основания ее выдачи, а равно презумпцию ничтожности такого указания в случае его помещения в текст бумаги.
Очевидно, можно согласиться с мнением, что свойство абстрактности (каузальности) - это свойство юридического значения основания возникновения обязательства, но не его содержания, что абстрактность - это свойство, характеризующее основание выдачи документа7.
Но вряд ли обоснована позиция, в соответствии с которой "сделка абстрактна потому, что законодатель, исходя из намерений участников большинства сделок этого типа, "закрывает глаза" на вопрос о наличии и действительности такого основания"8. Представляется, что действительность основания не "покрывается" абстрактным характером сделки. По большому счету тогда никакое обязательство не может быть признано. Безусловно, в том же вексельном обязательстве кредитор, пожелавший реализовать свои права, может не доказывать наличность и действительность основания обязательства векселедателя, однако это не означает, что законодатель на что-то "закрывает глаза". Даже буквальный анализ текста Положения о переводном и простом векселе 1937 г. показывает, что должник вправе ссылаться на недействительность обязательства. К примеру, ст.7 Положения указывает на недействительность подписей на векселе "по всякому иному основанию".
Относительно абстрактности и публичной достоверности, очевидно, следует согласиться с той точкой зрения, что публичная достоверность - это прямая характеристика самих документов, свойство, характеризующее способ легитимации держателя документа, а абстрактность - свойство, характеризующее основание выдачи документа. В целом, на мой взгляд, абстрактность - это проявление публичной достоверности.
Признаком абстрактности обладают только некоторые ценные бумаги, а точнее - вексель. Все иные ценные бумаги абстрактными не являются. Ряд авторов придерживаются иного мнения, полагая, что абстрактность - это отсутствие основания сделки, что абстрактностью обладают все ценные бумаги, кроме именной акции.
Не может быть признана единым для всех ценных бумаг признаком и тесная связь ценной бумаги и воплощенного в ней права.
Правоустанавливающим фактом для признания прав и на бездокументарные ценные бумаги и на именные документарные эмиссионные бумаги будет являться внесение данных о переходе прав на них в специальные реестры. Эти самые записи, в совокупности составляющие лицевой счет или счет депо, будут в случае с бездокументарными ценными бумагами единственными, а в случае с эмиссионными именными документарными ценными бумагами - главными юридическими фактами, на основании которых устанавливается субъективное право управомоченного лица.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
