10185 (567360), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Выход в свет книги Раймонда А. Муди «Жизнь после жизни» в 1975 году увеличил интерес Запада к субъективному опыту умирающих. Автор книги, врач и психолог, проанализировал сто пятьдесят описаний опыта близости смерти и лично опросил около пятидесяти людей, перенесших клиническую смерть. На основе этих данных он выделил характерные, с большим постоянством повторяющиеся элементы опыта смерти.
Общей чертой всех сообщений была жалоба на то, что эти субъективные события невозможно описать, на неадекватность нашего языка для выражения их сущности. Это же характерно и для мистических состояний сознания. Другим важным элементом было ощущение выхода из тела. Многие опрашиваемые рассказывали, что, находясь в коматозном состоянии, они наблюдали самих себя и окружающее со стороны и слышали разговоры врачей, сиделок и родственников, которые обсуждали состояние больного. Они могли подробно описать манипуляции, производимые с их телом. В некоторых случаях соответствие этих описаний действительности было подтверждено последующей проверкой. Внетелесное существование может принимать разные формы. Некоторые описывали себя как сгусток энергии или чистое сознание, другие ощущали, что имеют тело, но тело проницаемое, невидимое и неслышимое для принадлежащих к феноменальному миру. Иногда люди испытывали страх, смятение и желание вернуться в физическое тело. В других случаях возникали экстатические ощущения отсутствия времени и веса, спокойствия и безмятежности. Многие слышали странные звуки: явно неприятные шумы или, наоборот, ласкающие звуки волшебной, божественной музыки. Очень много описаний движения через темное замкнутое пространство – туннель, пещеру, дымоход, цилиндр, ущелье, желоб, канализационную трубу. Часто люди сообщают о своих встречах с другими существами – умершими друзьями и родственниками, «духами-хранителями» или «духами-проводниками». Особенно часты видения «светящегося существа», которое появляется как источник неземного сияния, но при этом проявляет такие личностные качества, как любовь, теплота, сочувствие и чувство юмора. Общение с этим существом происходит без слов, путем беспрепятственного обмена мыслями и часто сопровождается опытом обзора жизни и божественного суда или самооценкой.
На основании этих данных Муди попытался воссоздать картину типичного опыта посмертного состояния. И хотя его «составная» модель – результат обобщения большого числа опытов, а не отражение действительного индивидуального, она представляет большой интерес для нашего обсуждения.
Умирающий человек достигает высшей точки физических страданий и слышит, как врач констатирует его смерть. Потом он слышит неприятный шум, громкий звон или жужжание и одновременно чувствует, что очень быстро движется через темный узкий туннель. Он внезапно оказывается вне собственного тела, но все в той же обстановке и наблюдает собственное тело со стороны, как зритель. С этой необычной позиции он видит попытки вернуть его к жизни и приходит в смятение.
Через некоторое время он собирается и несколько привыкает к своему новому состоянию. Он замечает, что все еще имеет тело, но совсем другой природы и обладающее иными возможностями, чем оставленное им физическое тело. Потом появляются другие существа. Они встречают его и помогают ему. Он видит духи умерших – родных и друзей, а потом дух, исполненный тепла и любви, не похожий ни на что, виденное ранее, - светящееся существо – появляется перед ним. Это существо без слов задает ему вопросы, помогает оценить жизнь, показываю в течение мгновения ее важнейшие события. В некий момент человек ощущает свое приближение к какой-то границе или барьеру, очевидно отделяющим земную жизнь от следующей за ней. Тем не менее оказывается, что он должен вернуться на землю и что время его смерти еще не пришло. Захватывающий опыт неземной жизни заставляет его сопротивляться возвращению. Он переполнен чувством радости, любви и мира. Несмотря на все это, он каким-то образом воссоединяется с физическим телом и продолжает жить.
Позже он пытается рассказывать о происшедшем, но встречается с рядом трудностей. Во-первых, человеческий язык оказывается непригодным для описания неземных событий, а во-вторых, окружающие относятся к этим рассказам с недоверием и насмешкой, так что он оставляет свои попытки. Все же этот опыт оказывает глубокое влияние на его жизнь, особенно на представление о взаимоотношении смерти и жизни.
Замечательны параллельные места в исследованиях Муди и описаниях загробной жизни в эсхатологической литературе, особенно состояний Бардо в Тибетской Книге мертвых. Сходные, если не идентичные, элементы наблюдаются и во время психоделических сеансов, когда субъект переживает столкновение со смертью в рамках процесса «смерть – повторное рождение».
Сравнительное изучение представлений о загробной жизни у разных народов и в разных религиях открывает их глубокое сходство. Это сходство прослеживается даже в тех случаях, когда до складывания эсхатологических верований их носители не имели доказанных контактов. Весьма примечательно совпадение некоторых тем, особенно общность двух важнейших полярных образов загробной жизни: обители праведников – неба, или рая, и места пребывания грешников – ада.
Основные эмпирические черты рая и ада всегда одинаковы: бесконечная радость и счастье рая и бесконечные муки ада, хотя формальная сторона этих представлений изменяется в широких пределах от конкретных образов, напоминающих во всех важных проявлениях земное существование, до совершенно абстрактных метафизических построений.
Современные исследования сознания предлагают новую интересную точку зрения на эту проблему. Во время психоделических сеансов, в спонтанных галлюцинаторных состояниях и в практике экспериментальной психотерапии возникают как экстатические и кошмарные состояния абстрактного характера, так и весьма конкретные видения неба и ада. Большое впечатление производит то обстоятельство, что иногда эти эсхатологические образы и символы имеют отношение к совершенно неизвестной субъекту культурной системе или абсолютно чужды его предыстории. Такие факты поддерживают концепцию Юнга о коллективном и расовом подсознании.
Сообщения людей, имевших опыт клинической смерти или близости смерти, также имеют широкие пределы от описаний абстрактных состояний сознания до детальных картинных видений. Излагая свои ранние наблюдения, Муди подчеркивает именно отсутствие мифологических элементов, таких как «рай и ад». Однако в более позднем дополнении к своей книге он пишет, что находит все больше людей, которые во время столкновений со смертью видели конкретные и детальные архетипические образы райских пейзажей, сияющих городов и роскошных дворцов, экзотических садов и величественных рек. В качестве негативного опыта он приводит описания астральных областей, где обитают смятенные духи, растерянные развоплощенные существа, не сумевшие полностью освободиться от физического мира. Очевидно, вопрос о соотношении абстрактного в посмертном опыте отражает не субъективные различия в интерпретации, а действительное существование разных типов посмертного состояния сознания.
Образы рая и ада как в конкретных, так и в абстрактных воплощениях представляют собой полярные противоположности. Они в некотором смысле негативные отражения друг друга и комплиментарны друг другу. Изображение этих двух обителей мертвых в искусстве всегда подчеркивает их противоположность, как в общей атмосфере, так и в деталях. Небесные царства полны простора, света и свободы. Инфернальные пространства замкнуты, темны, вызывают чувство угнетения и ужаса. Та же полярность касается пейзажа, архитектуры, обитателей и происходящего с умершими.
Небесное царство, или рай, обычно залито белым или золотым светом, там сияют облака и радуги. Природа представлена своими лучшими творениями: плодородной почвой, полями спелого зерна, прекрасными оазисами и парками, роскошными садами и цветущими лугами и т.д.
Та же полярность распространяется и на обитателей неба и ада. Божественные существа изысканно красивы, они эфирные, полупрозрачные, светлые и окружены светящейся аурой или нимбом. Они благожелательны, дают исцеление, помощь и защиту. Демоны или дьяволы черные и мрачные, обладают звериной, ужасающей внешностью. Жестокие и злобные, они воплощают в себе необузданные инстинктивные силы. Этот контраст наиболее ярко выражен в образах верховных существ загробного мира и прекрасно иллюстрируется христианским образом трехглавого Сатаны, пародирующим Святую Троицу.
Последние работы по изучению сознания заставили современную науку изменить свои взгляды на рай и ад. Теперь стало ясно, что они являются состояниями сознания, доступными любому человеку при определенных обстоятельствах. Как указывал Олдос Хаксли в «Небе и аде», наркоманы довольно часто испытывают счастье царства небесного и муки ада. Эти состояния сознания также возникают спонтанно во время душевных расстройств, которые мы называем «острыми психотическими эпизодами». Было выяснено, что видения рая и ада возникают у людей перед клинической смертью. Эти факты говорят о том, что мы должны произвести переоценку нашего отношения к эсхатологической мифологии. Вместо того чтобы считать сведения о рае и аде бесполезным заблуждением, мы должны рассматривать их как бесценное руководство к пребыванию в незнакомом мире, в который каждый из нас войдет рано или поздно.
Психологи и психиатры обычно рассматривали концепции существования сознания после смерти и посмертного путешествия души как продукт примитивного, магического способа мышления или как реакцию на страх перед смертью и конечностью бытия. До недавнего времени предположения о том, что описания посмертных переживаний души могут отражать эмпирическую реальность, мало кто принимал всерьез. Точно так же сообщения шаманов о путешествиях в иные миры, храмовые мистерии и посвятительные обряды «групповое внушение» и «коллективная психопатология». Не только критики религии, но и духовенство и теологи относились к описаниям рая, ада и посмертного пути души как к сведениям исторического и географического характера, а не как к картографии необычных состояний сознания, потому что такая интерпретация казалась несовместимой с научным мировоззрением. Однако в последних современных исследованиях сознания получены данные, говорящие о том, что суждения западной науки о древних и восточных системах мышления и духовной практике несостоятельны.
В период быстрого развития материалистической науки древние верования и концепции эзотерических религий считались наивными и абсурдными.
Только теперь мы снова видим, что мифологии и концепции Бога, рая и ада имеют отношение не к физическим сущностям – событиям, происходящим в определенное время в определенной географической точке, а к психическим реалиям измененного состояния сознания. Эти реалии являются неотъемлемой частью человеческой природы и не могут быть подавлены и отвергаться без серьезного ущерба для качества жизни человека. Для полного осмысления природы человека необходимо признать их существование и изучать их. Руководством в этом исследовании могут служить традиционные представления о загробной жизни.
В настоящее время существуют яркие клинические свидетельства в пользу положений религии и мифологии о том, что биологическая смерть – это начало существования сознания в новой форме. «Карты» начальных стадий этого существования, содержащиеся в мифологической литературе, оказались необычайно точными. Как бы то ни было, эта древняя мудрость имеет другое непосредственное и поддающееся проверке значение – ее отношение к жизни.
Столкновение со смертью в ритуальном контексте или вызванное эмоциональным или физическим кризисом может в обоих случаях погасить страх смерти и привести к трансформации, то есть к более просвещенному и приносящему удовлетворение образу жизни.
Состояние духовного кризиса у шизофреников, когда в них включается элементы процесса «смерть - повторное рождение», могут при правильном их понимании стать уникальным моментом духовного роста и созидания. Сходным образом опыт смерти и возрождения, вызываемый применением психоделических препаратов, может в некоторых случаях радикально изменить отношение человека к смерти и умиранию, облегчить боль и страдания, привести к духовному прозрению.
Тибетская религиозно-философская традиция усиленно подчеркивает необходимость учиться и готовиться в жизни, чтобы в будущем суметь отличить чистый свет истины от иллюзорных состояний непросвещенного сознания и чтобы смятение, сопутствующее смерти, не помешало сделать правильный выбор. По этой и многим другим традициям человек должен прожить жизнь, постоянно отдавая себе отчет в своей смертности, а его цель и победа в жизнь – сознательная смерть. Такое понимание взаимоотношения жизни и смерти может помочь разрушить негативное отношение к вере в посмертное существование, которое до недавнего времени держало Запад в тесных объятиях.
Люди, побывавшие один на один со смертью, единодушны в том, что получили от встречи с ней свой «урок». Почти каждый подчеркивал важность любви к ближнему, любви единственной и глубокой. Многие подчеркивают важность приобретения знаний. Во время присмертных испытаний им было внушено, что знания приобретаются даже после жизни. Эти люди советуют не прекращать учиться в любом возрасте, что этот процесс продолжается вечно. В действительности большинство людей переживших околосмертный опыт усвоили мысль, что они еще на пути к знаниям, в процессе поиска. То, что они увидели, наградило их новыми целями, новыми принципами, стойкой решимостью воплотить их в жизнь, не заронив при этом в сознание чувства мгновенного спасения или моральной непогрешимости.
Посмертный опыт накладывает глубокий отпечаток на отношение человека к физической смерти, особенно на отношение тех, кто раньше никак не ожидал, что после смерти что-то еще может происходить. В той или иной форме почти каждый выразил мысль, что он теперь не боится смерти. Однако это требует пояснения. Во-первых, определенные формы смерти становятся нежелательными; во-вторых, никто из этих людей не ищет для себя смерти. У них всех развилось чувство, что перед ними стоят задачи, которые требуют решения на протяжении отведенной им жизни. Эта идея хорошо согласуется со словами одного человека: «Мне предстоит многое изменить, прежде чем я оставлю этот мир». Поэтому все единодушно осуждают самоубийство как средство достижения тех сфер, куда ми удалось заглянуть. Справедливо и то, что смерть сама по себе перестала для них быть каким-то пугалом, мешающим свершению чаяний и решению задач. Состояние смерти для них – это не дверь за семью печатями. Причина, почему смерть больше не пугает, кроется в неистребимой вере личности в выживание после телесной кончины. Теперь это для них не просто абстракция, а факт, подтвержденный опытом. Люди, пережившие смерть, отвергают такие сравнения как «сон», «забвение» и прибегают к аналогиям, рисующим смерть как переход из одного состояния в другое или как выход сознания на более высокий уровень бытия. Одна женщина, которую по ее смерти встречали покойные родственники, сравнивала смерть с «возвращением домой». Другие отмечали сходство с иными психологически положительными состояниями, например пробуждением, окончанием учебы или выходом из тюрьмы. Некоторые говорят, что мы не употребляем слово «смерть», потому что мы стараемся поменьше о ней думать. Для моего случая это не подходит. Тот, кто познает все, что довелось узнать мне, поймет, что смерти как таковой нет. Вы просто заканчиваете свое образование, переходя от одного предмета к другому, как например, переходя из школы в колледж.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
