пао (564657), страница 18
Текст из файла (страница 18)
Иной подход к определению политической коммуникации предлагает А.И. Соловьев, делая акцент на ее социальности, в качестве критерия которой «выступает “ответ” реципиента, т.е. появление “вторичной информации”, вызванной к жизни посланием коммуникатора и устанавливающей осмысленный контакт между ним и реципиентом» [182, c. 7]. В этой связи политическая коммуникация понимается как «частный случай успешной реализации информационных обменов, попыток коммуникатора (например, властных структур) вступить в контакт со своим контрагентом. Таким образом, ее можно идентифицировать как форму общения, установленную на основе направленной передачи информации, породившей осмысленный ответ реципиента на вызов коммуникатора» [182, c. 7].
Исходя из приведенных определений, можно утверждать, что сущностной стороной политико-коммуникационных процессов является передача, перемещение, оборот семантически значимой в политическом контексте информации – тех сведений, которыми в процессе конкретной общественно-практической деятельности обмениваются (собирают, хранят, перерабатывают, распространяют и используют) «источники» и «потребители» – взаимодействующие в обществе индивиды, общности, институты. В данном отношении, на наш взгляд, принципиально важно подчеркнуть, что речь идет не о «политической информации вообще», а именно о той информации, которая в определенной ситуации приобретает некую семантическую значимость. По этой причине, очевидно, возникает необходимость уточнить, что именно следует понимать под «политической» и «политически значимой» информацией.
Понятие «политическая информация», строго говоря, соотносится с содержанием сообщений о явлениях, фактах и [c.73] событиях, происходящих в политической сфере общества. Что же касается понятия «политически значимая информация», то его объем охватывает содержание всей совокупности сообщений, которые изменяют состояние политических акторов в процессе их общественно-практической деятельности, направленной на завоевание, удержание или использование власти. В зависимости от конкретной ситуации далеко не всякая политическая информация становится семантически значимой для конкретного актора: так, например, сообщение о государственном перевороте в какой-либо из стран «третьего мира», по-видимому, не окажет никакого влияния на расстановку политических сил в ходе избирательных кампаний по выборам региональных представительных органов власти в субъектах Российской Федерации.
В то же время элементом политически значимой информации может стать содержание сообщения о событии из другой сферы общественной жизни, затрагивающее интересы какого-нибудь политического актора. Это могут быть сведения о фактах из области экономики (например, информация об улучшении или ухудшении экономической ситуации в регионе или стране в целом), науки (например, факт присуждения Нобелевской премии 2000 года по физике академику Ж.И. Алферову, избранному депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации III созыва по федеральному списку КПРФ), искусства и культуры (например, издание произведений писателей и поэтов, подвергшихся в СССР репрессиям или преследованиям по политическим мотивам) и т.д., и даже информация чисто технического плана (например, характеристики разрабатываемой в США национальной системы противоракетной обороны, представляющие несомненный интерес для спецслужб многих государств). «…Нет ничего более политического по своему характеру, – подчеркивал в этой связи Д. Хелд, – чем постоянные попытки исключить некоторые типы или виды деятельности из понятия политики. Эти тенденции к абсурдной деполитизации (скажем, призывы к тому, чтобы не рассматривать во взаимосвязи политические и религиозные проблемы либо отношения на производстве и расовые вопросы) часто скрывают намерение [c.74] отвлечь людей от участия в политике, в выработке и реализации решений, которые имеют самое важное значение для обеспечения надлежащих условий существования человека» [313, p. 248]. Следовательно, информация о любой общественной проблеме может приобрести политическое значение, политический характер, если она связывается с вопросами власти или властных отношений.
Таким образом, политическая коммуникация выступает как смысловой аспект взаимодействия субъектов политики путем обмена информацией в процессе борьбы за власть или ее осуществление. Она связана с целенаправленной передачей и избирательным приемом информации, без которой невозможно движение политического процесса. «Посредством коммуникации, – подчеркивает Ю.В. Ирхин, – передается три основных типа политических сообщений: побудительные (приказ, убеждение); собственно информативные (реальные или вымышленные сведения); фактические (сведения, связанные с установлением и поддержанием контакта между субъектами политики). Политическая коммуникация выступает как специфический вид политических отношений, посредством которого доминирующие в политике субъекты регулируют производство и распространение общественно-политических идей своего времени» [92, c. 308].
В последнее время политическая коммуникация рассматривается как функциональный элемент политической системы общества, обеспечивающий взаимосвязь между другими ее компонентами (см., напр.: [110]). Но в то же время политическая коммуникация выступает и как процесс, как непосредственная деятельность политических акторов по производству и распространению политически значимой информации, направленная на формирование (стабилизацию или изменение) образа мыслей и действий других социальных субъектов. Тогда, с учетом «функциональной» и «процессуальной» составляющих, объем понятия «политическая коммуникация» в наиболее общем виде должен включать в себя всю совокупность феноменов информационного воздействия и взаимодействия в сфере политики, связанных с конкретно-исторической деятельностью политических акторов по поводу власти, властно-управленческих отношений в обществе. [c.75]
Распространение политически значимой информации может осуществляться разными способами, по различным каналам. Исходя из характеристики источника информационного воздействия, Г.В. Пушкарева определяет четыре основных канала политической коммуникации: официальный, который регулирует движение информационных потоков от политических организаций, учреждений; при этом распростаняемая информация носит иституционализированный характер, она фиксирует принятие политических решений, доведение их содержания до сведения граждан (государственные нормативные акты, приобретающие после опубликования силу закона, а также официальные заявления, обращения, программы политических организаций, которые принимаются населением к сведению, и т.д.); персональный, предназначенный для передачи политической информации конкретными участниками политических событий, лидерами политических организаций и государственных органов и предполагающему выражение последними их собственного мнения, своей позиции, индивидуальных качеств (выступления политика перед аудиторией, в печати, на радио и телевидении, личные контакты с людьми); опосредованный, когда информация исходит не от собственно политических структур или политических и государственных деятелей, а от посредников, которыми могут быть СМИ, научно-исследовательские и социологические центры, иные свидетели и интерпретаторы политических событий; и анонимный, то есть лишенный достоверно известного источника информации, основнной на слухах, которые нередко распространяются в печати и других СМИ (см.: [169, c. 51-53]).
В зависимости от способов распространения сообщений Ю.В. Ирхин предлагает различать два взаимодополняющих вида политической коммуникации: естественную и технически опосредованную. Естественная коммуникация характеризуется прямой связью между коммуникаторами и наличием «живого» текста, который может подвергаться изменениям в зависимости от моментальной реакции относительно небольшой по размеру аудитории; технически опосредованная – наличием материально закрепленного текста, отсутствием прямой связи между [c.76] коммуникаторами и наличием численно больших рассредоточенных аудиторий (см.: [92, c. 310]). Очевидно, что несмотря на стремительное развитие новых информационных технологий, естественная коммуникация по-прежнему играет весьма важную роль в системе СМК. Межличностное общение – это тот микроуровень политической коммуникации, который оказывает существенное воздействие на ее макроуровень – печать, радио, телевидение, кинематограф, лекционную пропаганду и т.д. Ведь информация, содержащаяся в сообщении официального субъекта политической коммуникации принимается и успешно усваивается людьми только тогда, когда она положительно оценена неофициальным субъектом, поддержана им. Любое важное сообщение, как правило, обсуждается и получает свою оценку в семье, трудовом коллективе, неформальной группе. Именно эта оценка, позиция близких человеку людей больше всего влияет на его отношение к тем или иным информационным источникам. Если у аудитории складывается стойкое отрицательное отношение к официальной политической информации, например, из-за замалчивания отдельных фактов, проблем, то на эффективность и действенность СМК в этом случае рассчитывать не приходится. Иными словами, межличностное общение служит фильтром для усвоения официальной информации, дает ей свою оценку и имеет решающее значение в политическом ориентировании личности.
Политическая коммуникация в значительной степени зависит от социальных и технических условий ее развития. При этом, как отмечает А.И. Соловьев: «Информационные связи в политической сфере обретают институциональную устойчивость лишь благодаря постоянному “обслуживанию” ролевых практик субъектов. Поддержание базовых для политики коммуникаций (в области принятия решений, проведения выборов, развития межпартийных отношений и т.д.) способствует формированию соответствующих информационно-коммуникативных систем (ИКС), которые сосуществуют в поле политики с более подвижными типами контактных связей, “обслуживающими” неустойчивые инфопотоки между свободными от жестких взаимных обязательств акторами» [182, c. 12]. Типология ИКС, по мнению А.И. Соловьева, может [c.77] быть построена по различным основаниям: с точки зрения функциональной нагрузки (ИКС в области государственного управления, политического участия, осуществления деятельности партий, групп интересов и т.д.); по отраслевому принципу (ИКС, обеспечивающие осуществление государственной политики в области образования, здравоохранения, культуры, экологии, военной сферы и пр.); с точки зрения организации информационных обменов (макроИКС, характеризующая деятельность политической системы в целом; мезоИКС, отображающая особенности функционирования региональной власти; микроИКС на межличностном уровне); в историческом плане (ИКС того или иного временного периода); с точки зрения конкретных агентов политики (партийные, государственные и иные, связанные с деятельностью конкретного актора, аналогичные ИКС) [159, c. 52].
Анализ исторических типов ИКС позволяет выявить особенности развития политической коммуникации, связанного с изменениями в способах и институтах передачи сообщений. В данном отношении представляется достаточно продуктивной теоретическая концепция, предложенная в свое время Ю.П. Буданцевым. В рамках этой концепции в качестве аналога понятия информационно-коммуникативной системы выступает, возможно, не совсем точное, с современной точки зрения, понятие «системы средств массовой коммуникации» (ССМК), в действительности охватывающее не только собственно массовую, но также и межличностную, и групповую коммуникацию. Тем не менее, представляется важным, что в структуре каждой такой ССМК обязательно выделяются две подсистемы: тексты (от материально не закрепленных до материально закрепленных в символах, знаках, образах, звуках) и аудитории (от малых, сконцентрированных до численно больших, рассредоточенных). Самой древней по времени возникновения выступает первичная система средств массовой коммуникации (ССМК–1) – она соответствует первобытному обществу, когда носителем текста выступает сам человек, а главную роль играет межличностное общение. Далее развитие этих подсистем идет синхронно: появление ССМК–2 соответствует периоду разложения первобытной [c.78] общины, когда появляются аудитория в собственном смысле этого понятия и организаторы коммуникативного процесса, происходящего преимущественно в форме собрания как действия; возникновение ССМК–3 в период становления индустриального общества связано с развитием книгопечатания, материальным закреплением текста-письма, а ССМК–4 – собственно с комплексом СМИ в эпоху развитых индустриальных и постиндустриальных обществ. На практике указанные системы, конечно же, могут сосуществовать и параллельно, в составе комплексов «ССМК–1 – ССМК–2», «ССМК–2 – ССМК–3» и т.д., взаимодополняя друг друга (см.: [39, c. 44–45]). Уровень развития системы средств коммуникации, особенности их использования в политической сфере достаточно полно характеризуют социально-информационную базу политической культуры, ее приоритетные цели. В свою очередь, доминирующая политическая культура в известном смысле предопределяет направленность политико-коммуникационных процессов с учетом сложившейся системы ценностных ориентаций, правил, образцов функционирования.
Политическая коммуникация, охватывая все многообразие социально-политических связей – межличностных, массовых и специальных, отражает и выражает культурные ценности субъектов политики; несет в себе политическую информацию как содержание, включая процессы обмена этим содержанием, а также семиотические и технические средства, используемые в этих обменах, и технические каналы этих обменов. Применительно к массовой коммуникации речь идет о целенаправленном формировании коммуникаторами политических установок массовой аудитории, что подразумевает также тесные развивающиеся взаимосвязи внутри массы, в свою очередь воздействующей на коммуникаторов (см.: [198, c. 39-40]). В общем случае имеют место всесторонние коммуникативные связи и отношения, которые неразрывно связаны с политической культурой как неотъемлемым элементом общей культуры конкретного общества. [c.79]
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
