ВКР Мельников (1202766), страница 7
Текст из файла (страница 7)
Уголовное право вводит особую категорию «оценочных признаков». По удельному весу ко всем видам квалификационных ошибок ошибка в категории оценочных признаков для состава преступления находится на одном из первых мест. Специалисты констатируют значения от 30 до 60 % [44, с. 99].
Состав квалифицированного убийства (ч. 2 ст. 105 УК РФ) предусматривает ряд оценочных категорий, вызывающих сложности с квалификацией. К ним причисляют состав убийства, которое совершено с особой жестокостью. К примеру, понятие «особая жестокость» применяется к числу таких категорий, получивших в уголовно-правовой практике дефиницию оценочных.
Признаки особой жестокости могут прослеживаться в использовании пыток, глумлении над жертвой, фактах истязания ее или других людей. Виновный должен осознавать причинение особых болевых ощущений либо страданий жертве (иным людям). Вместе с тем, у преступника может отсутствовать желание причинить мучения или страдания потерпевшему, или он может осознанно допускать факт прохождения жертвы через физические и моральные страдания.
В ходе судебного разбирательства установили, что П. лишили жизни вследствие черепно-мозговой травмы, нанесенной острыми, тупыми предметами. Кроме того, в травмах были конечности и туловище потерпевшей. В итоге, сочетание комбинированных травм, нанесенных острыми, тупыми предметами в область головы, шеи, туловища, конечностей заключается в наличии прямой причинно-следственной связи с летальным исходом и причисляется к разряду тяжкого вреда. Из материалов судебно-медицинской экспертизы становится понятным, что травмы образовались в пределах непродолжительного временного промежутка, составляющего несколько минут, все телесные повреждения соответствуют 34 зонам приложения силы травмирующего характера. В результате свойства и локализация телесных повреждений, а именно огромное число ран в области шеи, туловища и головы, а также количество приименных орудий убийства - два ножа наряду с топором – указывают на особую жестокость [44, с. 98].
Всякое убийство предполагает фактор жестокости преступника, однако, для соотнесения его п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, необходим не любой, а исключительный характер жестокости.
Приведем пример, апелляционным судом была поддержана жалоба потерпевшей Т., выразившей несогласие с вердиктом суда в связи с неверной квалификации действий Ч. и относительного небольшого назначенного наказания.
В качестве доводов Т. обращает внимание, что преступное действие было совершено утром, в общественном месте возле детского сада, где в то время находилось много людей. Это свидетельствует о хладнокровном и жестоком характере убийства. В результате действия Ч. Должны подпадать по п. «д» ч.2 ст.105 УК РФ, то есть лишение жизни при наличии особой жестокости. В обосновании своего предложения Т. указала, что характер особой жестокости проявилась в насильственном вливании водки С. непосредственно до момента убийства. Преступником был проигнорирован факт родства Т. с С. а именно то, что Т. являлась матерью их общему ребенку, что С. после бракоразводного процесса являлась для Ч. чужим человеком, несмотря на венчание. Кроме того, после того, как Ч. ударил ножом и после криков С. о помощи вышел из машины, а затем нанес еще один удар ножом. Тем не менее, судом было отказано в переквалификации действий Ч. с ч. 1 ст. 105 УК РФ на п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ - как лишение жизни с особой жестокостью, а доводы Т. были признаны несостоятельными, поскольку прямых доказательств проявления особого характера жестокости в понимании уголовного права не было [40, с. 101].
Еще одним вариантом лишения жизни с оценочными признаками считается убийство общеопасным способом (п. «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ). В УК РСФСР была предусмотрена ответственность за предумышленное убийство, которое было совершено способом, представлявшим опасность для жизни других людей (п. «д» ст. 102 УК РСФСР). В пункте «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ приведено иное положение: убийство, совершаемое общеопасным способом. После изменения формулировки квалифицирующего признака возникли расхождения касательно равнозначности указанных признаков убийства. К примеру, А.Н. Красиков, термин «общеопасный способ» видит шире, чем «способ, представляющий опасность для жизни многих людей». Точно такое же мнение высказывают многие другие специалисты. Тем не менее, имеется и альтернативное мнение, согласно которому изменения в формулировке описываемого признака носят только стилистический характер и не оказывают влияния на суть вопроса. Многие авторы пришли к выводу, что принципиальной разницы между этими терминами не существует, поэтому термины оставляют в силе содержание изучаемого способа.
В современной уголовном практике дефиниция термина «общеопасный способ» отсутствует, как, понятие собственно способа совершения правонарушения, что приводит к определенным трудностям в трактовке и применении уголовного закона [34, с. 72].
Следующий квалифицированный признак, относящийся к оценочным понятиям - это убийство, совершенное в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии. Беспомощное состояние может быть связано с возрастом потерпевшего (малолетний или престарелый), состоянием здоровья и другими обстоятельствами, не дающими жертве возможности оказать сопротивление преступнику. Следует отметить, что данный признак вызывает как оживленные дискуссии в науке уголовного права, так и особые трудности для квалификации в правоприменительной практике.
В некоторых случаях лишение жизни признается совершенным с особой жестокостью, особенно если виновный довел жертву до беспомощного состояния. К примеру, областным судом не было установлено данного квалифицирующего признака в содеянном К., который в процессе разбойного нападения на Л. и Л. связал жертвам руки и ноги, положил их на землю и убил, выстрелив из обреза. Судебной коллегией ВС РФ данное решение было признано корректным, в результате чего из приговора исключен п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Тем не менее, при определенных обстоятельствах виновный, перед убийством лишивший путем применения насилия потерпевшего возможности защищаться, может быть осужден за лишение жизни с особой жестокостью [16, с. 99].
Вызывают вопросы, подпадает ли под квалификацию по указанному признаки случаи, если потерпевшему была причинена смерть во время сна или, когда до беспомощного состояния потерпевший был доведен самим преступником. Так, беспомощность как следствие бессознательного состояния подходит для случаев гипнотического сна, рано как к алкогольному или наркотическому и токсическому опьянению (около 45 - 50% жертв находятся при совершении исследуемых преступлений в алкогольном опьянении). Например, Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ признала правильным квалификацию действий Ж., совершившего убийство путем нанесения не менее 15 ударов молотком по голове потерпевшему, в то время как тот спал, находясь в состоянии опьянения.
Некоторые специалисты предлагают этот квалифицирующий признак отобразить в законе так: «...совершение убийства в отношении лица, заведомо для виновного не способного оказать сопротивление во время совершения преступления». Критикуя мнение, данный автор утверждает: «Уголовное право - не право социального обеспечения и поддержка незащищенных слоев общества - не его функция. Оно не располагает и подходящими для этого средствами: выделение категории социально незащищенных лиц предполагает их неравенство в сравнении с остальными; такое неравенство в регулятивных отраслях права (в том же праве социального обеспечения) преодолевается с помощью компенсаторного механизма воздействия, вследствие чего оно превращается в свою противоположность - относительное равенство; для охранительной же отрасли, какой является уголовное право, данное неравенство индифферентно и не должно преодолеваться путем установления повышенной ответственности, поскольку тем самым нарушается равенство охраны одинаковых благ, в частности жизни человека» [44, с. 102].
Считаем такую точку зрения неверной. Уголовному праву, хотя оно и не является правом социального обеспечения, не чужда забота об особо слабых членах общества, ибо оно призвано обеспечить безопасность человека (ч. 1 ст. 7 УК РФ). Оно не может не расходовать присущие ему средства на защиту тех, кто в силу особых качеств наиболее уязвим для общественно опасных посягательств.
В юридической печати со ссылками на конкретные примеры уже отмечалось, что «в судебной практике сложилась парадоксальная ситуация, при которой один и тот же признак - беспомощное состояние лица - имеет различное толкование применительно к различным преступлениям, в частности убийству и изнасилованию, в связи с чем состояние сна и сильного алкогольного опьянения при изнасиловании признается беспомощным состоянием, а при убийстве - нет».
Поддержим в данном случае авторов, считающих, что если реформировать отечественное уголовное законодательство в целях достижения единообразного понимания термина «беспомощное состояние» путем отказа от его применения в каких-то статьях Кодекса, то делать это надо применительно к ст. ст. 131 и 132, использующим соответствующее словосочетание для описания не адекватных ему по значению признаков основных составов преступления [26, с. 72].
Многие проблемы квалификации вызывают убийства, спряженные с иными преступлениями. Так, составы преступлений, предусмотренные в п. п. «в», «з» и «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ, являются по своей законодательной конструкции неоднородными. Для их описания законодателем применяется такой термин, как «сопряженное». Исследование вопросов уголовной ответственности за данные составы убийства, привело к выводу, что некоторые из них неоднозначно трактуются в теории уголовного права, а правоприменительная практика не располагает четкими ориентирами при решении вопросов квалификации этих преступлений.
При конструировании составов преступлений с альтернативными квалифицирующими признаками, где они предусмотрены в одном пункте, обозначенном одной буквой, возникает вопрос о том, сколько составов преступлений в этом пункте описано, что крайне важно для квалификации конкретных общественно опасных деяний. Очевидно, что если в нем описан один состав преступления, то вопрос о совокупности преступлений, предусмотренных в этом пункте, отпадает. Если же вместо законодательного технического приема буквенного обозначения имела бы место градация по частям статей, квалификация была бы очевидной - по совокупности.
Приемы законодательной техники не должны предрешать вопросы квалификации преступлений на практике. Напротив, должно быть единство в конструировании всех составов преступлений, предусмотренных в УК РФ, в том числе и альтернативно предусмотренных в качестве квалифицирующих признаков. Мотив законодателя, использующего буквенное обозначение альтернативных квалифицирующих признаков составов преступлений, понятен: слишком много таких признаков. Значит, буквенное обозначение избирается в целях экономии законодательного текста, обеспечения его компактности. Однако одной буквой части статьи могут быть охвачены альтернативно разнохарактерные признаки составов. Например, в п. «з» рассматриваемой статьи, где убийство из корыстных побуждений или по найму может быть («а равно») сопряжено с разбоем, вымогательством или бандитизмом, обозначающим альтернативность квалифицирующих признаков составов, в действительности тождества или однородности нет. В названных пунктах ч. 2 ст. 105 УК РФ помещаются два состава: один - с альтернативными квалифицирующими признаками до слова «а равно», а после него - с другими альтернативными квалифицирующими признаками, каждый из которых является самостоятельным преступлением. При этом оба состава здесь вовсе не альтернативны, друг друга не заменяют и могут быть квалифицированы по совокупности. Так из-за неудачной конструкции составов преступлений в законе на практике возникают трудности при квалификации реальных общественно опасных деяний [35, с. 68].
Так, братья Н. осуждены по ч. 2 ст. 162, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК (убийство, сопряженное с разбоем). Приговор в части квалификации действий, осужденных по ст. 162 УК РФ, был изменен судебной коллегией Верховного Суда РФ в связи с тем, что такой квалифицирующий признак разбоя, как причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего, осужденным вменен излишне, поскольку они имели умысел на убийство, а не на причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью. Умысел на убийство потерпевшего при этом у них возник не во время разбоя, а до нападения на потерпевшего в целях хищения его имущества.
По другому делу, суд первой инстанции, установив, что Д. совершил убийство потерпевших К. и У., сопряженное с бандитизмом, излишне вменил ему квалифицирующий признак «из корыстных побуждений», поскольку банда была создана для завладения имуществом граждан, в связи, с чем дополнительной квалификации по указанному признаку не требуется. Президиум Верховного Суда Российской Федерации изменил приговор и кассационное определение в отношении Д.: исключил в части убийства К. и У. квалифицирующий признак «из корыстных побуждений» [34, с. 74].
Таким образом, краткий анализ отдельных положений регламентации уголовной ответственности за убийства, сопряженные с другими преступлениями, предусмотренными в качестве квалифицирующих признаков убийства (п. п. «в», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ), и выводы из него могут быть учтены в законотворческой практике, с тем, чтобы нормы об уголовной ответственности формулировались четко и были ясны всем, кому они адресованы.
Таким образом, законодательную практику увеличения перечня статей, предусматривающих уголовную ответственность за тяжкие преступления, сопряженные с совершением иных преступлений, в том числе и, в особенности с умышленным причинением смерти, нельзя назвать оправданной.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
