Диссертация (1101664), страница 42
Текст из файла (страница 42)
В чеховском тексте, и в целом в художественном пространствеXIX века, оно имеет ассоциацию с любовной встречей, в то же время вводитмотив искушения и счастья. Например, упоминание пахучей сирени вописании влюблённости Никитина в Маню в «Учителе словесности» (1894)отождествляет состояние души героя с запахом этих цветов. Здесь возникаеттрадиционный для Чехова, и в целом для прозы второй половины XIX века,парный образ, связанный с русской садовой культурой, – акация и сирень:«…Он глядел на её маленькое стройное тело, сидевшее на белом гордомживотном, на её тонкий профиль, на цилиндр, который вовсе не шёл к ней иделал её старее, чем она была, глядел с радостью, с умилением, с восторгом,слушал её, мало понимал и думал: «Даю себе честное слово, клянусь богом,что не буду робеть и сегодня же объяснюсь с ней...».
Был седьмой час вечера– время, когда белая акация и сирень пахнут так сильно, что, кажется, воздухи сами деревья стынут от своего запаха» (8: 310-311).«Выехали за город и побежали рысью по большой дороге. Здесь уже непахло акацией и сиренью, не слышно было музыки, но зато пахло полем,зеленели молодые рожь и пшеница, пищали суслики, каркали грачи. Куда нивзглянешь, везде зелено, только кое-где чернеют бахчи да далеко влево накладбище белеет полоса отцветающих яблонь» (8: 311).Неудивительно, что у Чехова, как и в традиционном восприятии сирени,любовные эпизоды, которые сопровождаются этим образом, как правило,заканчиваются не идеальным финалом, а разлукой влюблённых (как и вслучае бесплодной любви Ольги Ильинской и Ильи Ильича в романе218«Обломов» И.А.
Гончарова). Такой исход в некоторой степени предвещаетархетипическая семантика сирени, появившейся в начале рассказа «Учительсловесности». И в конце герой, охваченный чувством безнадёжности послесвадьбы, впадает в полную апатию к жизни, безразличие к ранее любимойжене, называет её в дневнике глупой женщиной: «Меня окружает пошлость ипошлость. Скучные, ничтожные люди, горшочки со сметаной, кувшины смолоком, тараканы, глупые женщины...» (8: 332).
А ведь как прекрасно всёначиналось, когда «Никитин и Манюся молча бегали по аллеям, смеялись,задавали изредка друг другу отрывистые вопросы, на которые не отвечали, анад садом светил полумесяц и на земле из темной травы, слабо освещеннойэтим полумесяцем, тянулись сонные тюльпаны и ирисы, точно прося, чтобыи с ними объяснились в любви» (там же).Но, с другой стороны, функция сирени как художественной детали впоздних произведениях писателя усложняется.
Образ сада, наделённогоэпитетами старый, тихий, тёмный, наряду с характерными для него цветами,имеет минорную тональность. И это, прежде всего, распространяется наобразы сирени и акации. Эти цветы, лишённные связанных с ними мотивоврадости и счастья, приобретают противоположную им семантику.Образ сирени в рассказе «Ионыч» (1898) приглушен, он, как и образ сада,становится напоминанием того, что «счастье было так возможно, так близко».Приведем два отрывка:«В их большом каменном доме было просторно и летом прохладно,половина окон выходила в старый тенистый сад, где весной пели соловьи;когда в доме сидели гости, то в кухне стучали ножами, во дворе пахложареным луком – и это всякий раз предвещало обильный и вкусный ужин»(10: 24).«Потом все сидели в гостиной, с очень серьезными лицами, и ВераИосифовна читала свой роман. Она начала так: “Мороз крепчал...” Окнабыли отворены настежь, слышно было, как на кухне стучали ножами, идоносился запах жареного лука...
В мягких, глубоких креслах было покойно,219огни мигали так ласково в сумерках гостиной; и теперь, в летний вечер, когдадолетали с улицы голоса, смех и потягивало со двора сиренью, трудно былопонять, как это крепчал мороз и как заходившее солнце освещало своимихолодными лучами снежную равнину и путника, одиноко шедшего подороге…» (10: 26).Как пишет О.Н. Григорьева, «в рассказе «Ионыч» (1898) рольподсознательного мотива выполняет запах жареного лука, который всякийраз предвещает обильный и вкусный ужин (но не предвещает любви). Дажето, что со двора потягивает сиренью, не может заглушить этого запаха.Проходит время, и обильные ужины становятся единственным смысломсуществования героя»333.В рассказе «Невеста» (1903) принуждаемая к замужеству Надя не моглазаснуть в майскую ночь от страха и беспокойства.
Даже густо цветущая всаду сирень, которую было видно из окна, не смогла принести ей утешение.Образ сирени уже ассоциируется не с яркостью, а с тусклостью, серостью,бледностью и холодностью, с мотивом беспокойства и даже страха: «Вбольшое старое окно виден сад, дальние кусты густо цветущей сирени,сонной и вялой от холода; и туман, белый, густой, тихо подплывает к сирени,хочет закрыть её» (10: 206).Чехов иронически использует классическое образное сочетание роза –соловей как символ поэтической, но пустой любви: «Обыкновенно любовьпоэтизируют, украшают её розами, соловьями» [«О любви» (1898), 10: 67];«Как сказал кто-то до потопа, что соловей любовник розы, что дуб могуч, аповилика нежна, ну, мы и верим... А почему верим?» [«Письмо» (1902-1903),7: 514].Важное место отведено образам розы и василька. Слово розан (роза)метафорически используется в рассказе «Учитель словесности» (1894) взначении цветущей юности, красоты героини: «Надеюсь, милая, и после333Григорьева О.Н.
Мир запахов в языке Чехова // Функциональные и семантическиехарактеристики текста, высказывания. Слова. Вопросы русского языкознания. Вып.VIII. – М.:Изд-во МГУ, 2000. С.182-194.220свадьбы вы останетесь всё таким же розаном» (8: 325). Вопреки пожеланиюпосле женитьбы герой испытывает пресыщение и теряет интерес к своейновобрачной: «Он взглянул на её шею, полные плечи и грудь и вспомнилслово, которое когда-то в церкви сказал бригадный генерал: розан.
– Розан, –пробормотал он и засмеялся» (8: 330-331). «Сравнение героини снераспустившейся розой вводит мотив дефлорации»334. Увядает цветок,теряется его красота, изчезает и красота когда-то молодой женщины.Цветок василёк появляется в повести «Палата № 6» (1892) как частьинтерьера приёмной глубоко верующего доктора Сергея Сергеича: «В углу, вприёмной, стоит большой образ в киоте, с тяжёлою лампадой, возле –ставник в белом чехле; на стенах висят портреты архиереев, видСвятогорского монастыря и венки из сухих васильков. Сергей Сергеичрелигиозен и любит благолепие» (8: 86).
Образ этого цветка здесь выполняеттрадиционно предназначенную ему символику – символ святости иблагочестия.Любовь писателя к цветам проявляется в том, что он сравниваетпрелесть жизни с распусканием весенних цветов, а неприязнь и мрачность – сих увяданием: «Какие роковые, дьявольские причины помешали вашейжизни развернуться полным весенним цветом, отчего вы, не успев начатьжить,<...>превратилисьвтрусливоеживотное<...>?»[«Рассказнеизвестного человека» (1893), 8: 189].В поздних произведениях писателя образ женщины по-прежнемуявляется олицетворением цветка или цветущего растения. Так, в рассказе«Попрыгунья» (1892) героиня, одетая в белоснежное платье, уподобляетсяцветущему вишнёвому дереву: «Со своими льняными волосами и ввенчальном наряде она (Ольга Ивановна) очень похожа на стройноевишнёвое деревцо, когда весною оно сплошь бывает покрыто нежнымибелыми цветами» (8: 8).
Это сравнение возникает за счёт аналогии между334Селиванова И.Н. Растительный код в новелле «Учитель словесности» // А.П. Чехов: вариантыинтерпретации: сборник научных статей. Вып.I / под ред. Г.П. Козубовской, В.Ф. Стениной.[Серия «Лицей»]. – Барнаул: БГПУ, 2007. С.42.221внешним видом героини и цветущим вишнёвым деревом: белый цвет платьягероини напоминает его белые цветы.Особенно характерны для прозы Чехова смысловые контрасты,усиливающие образность художественного текста. Неожиданное сравнениенаблюдается в рассказе «Бабье царство» (1894), когда Лысевич рекомендуетАнне Акимовне (точнее, «просит» её) почитать Мопассана.
Речь идёт обумении писателя переходить из одного сюжета к другому: «Какое бешенствопереходов, мотивов, мелодий! Вы покоитесь на ландышах и розах, и вдругмысль, страшная, прекрасная, неотразимая мысль неожиданно налетает навас, как локомотив, и обдает вас горячим паром и оглушает свистом» (8: 287).Умиротворяющие ландыши и розы в данном тексте становятся символомзаурядности и бесцветности.Язык Чехова богат описанием «запахов счастья» – распустившихсясадовых, лесных или полевых цветов, которые освобождают душу героя:«…Из гостиной дверь ведёт прямо в сад, на балкон, видна сирень, виден стол,накрытый для завтрака, много бутылок, букет из роз, пахнет весной идорогой сигарой, пахнет счастьем…» [«Моя жизнь» (1896), 9: 203].Впечатлениепреображённогомирасоздаётсязасчётмногобразиязрительных, осязательных, слуховых и обонятельных ощущений. Для героя«Дома с мезонином» (1896) летние праздничные утра в усадьбах всегдапривлекательны, «когда зелёный сад, ещё влажный от росы, весь сияет отсолнца и кажется счастливым, когда около дома пахнет резедой иолеандром» (9: 179).В раскрытии внутренего мира персонажей Чехова важную роль играют«запахи несчастья».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
