Диссертация (1101535), страница 5
Текст из файла (страница 5)
М.: Художественная литература, 1978. Т. 7. Годы ученияВильгельма Мейстера. / Пер. с нем. Н. Касаткиной. С. 354. (В 1807 г. Эйхендорф в учебных целяхпереводил этот роман на итальянский язык).20(nach dem Überirdischen durstende Seelen)» (Новалис, С. 145)63, появляется уже вфрагменте «Христианство или Европа» (1799) Новалиса: «Терпение! Оно придет,оно настанет, святое время вечного мира (Zeit des ewigen Friedens), когда столицеймира будет новый Иерусалим…» (Там же).Однако, если иенский романтик описывает «церковь», «не признающуюгосударственных границ», то для Эйхендорфа люди творческие, «избранные царисвоего века», – хранители национального начала («Kernhalter deutschen Sinnes»,XII, 8). Они подлинные носители «царственного духа (Sinn) немцев», посколькутолько им под силу «героически преобразить» его – так тоска по высшейреальности на гейдельбергском этапе сближается с надеждой на пробуждениенационального начала и новое устройство жизни в немецких землях.
Говоря о«внутреннем государстве» (innerer Staat), «отрекшемся от земных хлопот этогонизкого (schlimm) века» (XII, 6), Эйхендорф обращается к христианской традиции,в которой вступление в церковь связано с отречением от мира («Царство Мое неот мира сего» Ин. 18:36); однако у молодого писателя отречение вызванонеобходимостьюсамозабвенногоучастиявнационально-освободительнойборьбе – эту мысль развивает Фридрих, главный герой «Предчувствия идействительности» (II, 286).
Религиозное возрождение, по его словам, должноподготовить основание для борьбы с врагом: «Лишь если род сей забудет все своиземные заботы… если души будут подготовлены, расширены, очищены идействительно наполнены божественными истинами… лишь тогда наступитвремя непосредственно действовать и возвратить отвоеванной империи староеправо, прежнюю свободу, честь и славу» (II, 286). Здесь смешиваютсярелигиозное и национальное начало: неясно, в какой мере Фридрих, уходя вмонастырь, посвящает себя Богу, а в какой продолжает служить своему народу,готовя почву для национально-освободительной борьбы.64Здесь и далее цит. по изданию: Новалис. Генрих фон Офтердинген.
М., 2003. С. 145. Пер. В.Микушевича.64Напряжение, местами даже пафос высказываний молодого писателя о «немецком духе» – одно изпроявлений того процесса, который М.Г. Абрамс обозначил как «новое истолкование религиозныхидей» и создание светского мировоззрения на их основе. Abrams M.H. Natural Supernaturalism. New6321Характерное смешение национального и религиозного наблюдается и вфинале романа. Главной чертой современности названа атмосфера напряженногоожидания: ее образом становится предрассветное море, над которым нависли«мрачные» (verhängisschwer) тучи: «неясно, несут ли онисмерть илиблагословение, и раскинувшийся внизу мир затих в глухом ожидании» (II, 291).Поясняя этот образ, писатель прямо указывает на ситуацию конца 1800-х годов:«Нашу молодость не веселят беспечные легкие игры и радостный покой, какнаших отцов <…> Мы родились в борьбе, и в борьбе мы погибнем, побежденныеили торжествующие», – провозглашает герой романа в заключительной речи (тамже).
Затем он вполне прозрачно призывает мыслящую молодежь к участию вборьбе против Наполеона: «волшебный дым нашего становления (unserer Bildung)примет образ духа войны (Kriegsgespenst)» (II, 291).65Однако Фридрих в своей речи выходит далеко за рамки национальноговопроса и конкретного момента истории, обращаясь к вселенской борьбе добра изла. Он предрекает некое вселенское потрясение: «все на свете, предупреждая нас,будто указывает кровавым перстом на великое, неминуемое несчастье» (II, 291).Это «несчастье» – не просто война, одно из звеньев в цепи исторических событий,оно напоминает скорее видение конца времен: «начнется неслыханная битвамежду старым и новым, все страсти <…> сбросят маски, и пламенное безумие,потрясая факелами, бросится в схватку, будто ад сорвался с цепей…» (II, 291).Аллюзия на «Гамлета» («век снова расшатается») и напоминающие о драмахШекспира образы («Вновь появляются кометы и чудесные знамения на небе,призраки вновь бродят по ночам…» II, 291) указывают, что роман Эйхендорфа(как, по замечанию А.В.
Карельского, и подлинная драма) пытается пробиться «ккардинальным законам человеческого бытия в мире» 66 . Читатель, современник,York, 1971. P. 12-13.В декабре 1811 года на фоне «патриотического волнения» (Eichendorff-Chronik. S. 56), охватившеговенцев перед русским походом Наполеона, Эйхендорф делает выписки для патриотической драмы«Герман и Туснельда». Хотя драма осталась наброском, поэт использовал возникшее в этот периодстихотворение «О немецкой девушке» („Es stand ein Fräulein auf dem Schloß―) в финале романа«Предчувствие и действительность».66Карельский А.В. Драма немецкого романтизма. М., 1992.
С. 15. К схожим выводам приходит М.6522оказывается поставлен на место Гамлета и вместе с ним произносит «Увы, что яродился на свет, чтобы его восстановить!» – вступая в универсальную борьбу«правды и кривды» (II, 291). Так призыв к борьбе приобретает, помимонационального, религиозное, вневременное измерение.67Исход этой борьбы также несет на себе отпечаток вечности: «чудеса будутсовершаться в последнее время ради праведников, пока <…> белый голубь неспустится с синего неба и заплаканная земля, как освобожденная красавица, невосстанет в новой славе (Glorie)» (II, 291), – поэт предчувствует не простовосстановление «правды», но наступление принципиально новой эпохи, «золотоговека». Заимствованное из латинского языка слово «Glorie» заставляет думать, чторечь идет не о создании единого национального государства или сменеисторических периодов, а о коренном изменении и обновлении мира. ТакЭйхендорф подхватывает мотив «новой эпохи (neue Zeit)» (Novalis III, 521)68, яркоразработанный, например, в стихотворении Новалиса «К Тику (An Tieck, 1800)»:Die Zeit ist da, und nicht verborgenПришло время, и тайнеSoll das Mysterium mehr sein.Более не должно быть скрытой.In diesem Buche bricht der MorgenЧерез эту книгу рассветGewaltig in die Zeit hinein.Мощно врывается в наш век.Verkündiger der Morgenröte,Ты будешь провозвестникомDes Friedens Bote sollst du sein.утренней зари, вестником мира.……Du wirst das letzte Reich verkünden,Ты будешь провозглашать последнееWas tausend Jahre soll bestehn...69царство, которое будет стоять тысячуШверинг, анализируя отношение романа к историческим фактам и топографии: «Обращенностьромана к своему времени (Zeitbezogenheit) заключается не в точном воспроизведении проверяемыхфактов», а в том, что в сюжет, «обусловленный мировоззрением автора», включаются выделенные импроблемы предвоенной эпохи.
Schwering M. Epochenwandel… S. 68.67«Не чем иным, как новым историческим опытом, заряжается и наполняется историческая мысльромантика, однако романтик непременно подключает такой свой опыт к „вечности―». Михайлов А.В.Эстетические идеи немецкого романтизма // Эстетика немецких романтиков. СПб., 2006. С. 8.68Зд. и далее цит. по изданию Novalis. Schriften. In 4 Bdn mit einem Begleitband.
Bd. 3. S. 521.69Novalis. Werke / Hg. von G. Schulz. S. 78. Ср. также «Христианство или Европа» Новалиса (1799), где23лет…Новалис вспоминает о чаяниях Бѐме, ожидавшего наступления «эпохилилии (Lilienzeit)»; в стихотворении ей соответствует «последнее царство»,которое «будет стоять тысячу лет». Но если у Новалиса «последнее царство (dasletzte Reich)» должно наступить безболезненно, оживляя «запущенный сад» 70современности подлинной поэзией 71 , то в «Предчувствии и действительности»наступление новой эпохи связано с сокрушительным катаклизмом. 72Таким образом, в начале своего творческого пути Эйхендорф разделяетосновные положения гейдельбергского романтизма.
Три основные черты,составляющие этот идейный комплекс, можно вслед за Г.А.Корфом обозначитькак тягу к религиозности, тягу к национальному и осознанный «историзм». 73 Приэтом для раннего Эйхендорфа национальное является основной ценностью,которая утверждается за счет обращения к вековой традиции и, в частности, крелигиозным мотивам. Можно согласиться с В.М.Жирмунским, который находит,что «―народная нужда―, призыв к борьбе за национальную независимость — вотруководящая национальная идея Эйхендорфа и его героя». 74Как отметилМ.Г.Абрамс, общие места христианской культуры в таком контексте меняют своесодержание75, происходит своего рода сращение «духовного» и «национального»речь идет о «священной эпохе вечного мира, когда новый Иерусалим будет столицей мира». NovalisIII, 524.
Ср. перевод В. Микушевича: Новалис, С. 181-182.70Novalis. Werke. S. 76.71Как показывает немецкая исследовательница И. Берхтенбрейтер, поэт переосмысливает эту эпоху каквремя, когда будет преобладать подлинное, поэтическое, понимание мира. Berchtenbreiter, Irmgard.Achim von Arnims Vermittlerrolle zwischen Jakob Böhme als Dichter und seiner „Wintergesellschaft―.München, 1972. S. 5.72Подобные образы не выглядят чем-то необычайным для историософских размышлений эпохинаполеоновских войн: «Сентиментальная впечатлительность скрещивается с эсхатологическимнетерпением.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
