Диссертация (1101364), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Таквозникает,пословамЮ. Л. Цветкова,«интегративноепространствокультуры венского модерна»94, в котором ключевые точки доминирующейэстетики обуславливают пересечение и взаимодополнение многих сфер:философии (Э. Мах, М. Бубер, Л. Витгенштейн, О. Вейнингер, Р. Штайнер,зарождающийся психоанализ З. Фрейда), социальных наук (обновлениеполитическойэкономииК. Менгером,формированиеконцепции«нормативизма» в праве Х. Кельзеном), литературы («Молодая Вена»),90К литературному творчеству он обращается достаточно поздно: первый рассказ«Горячий солдат» опубликован в журнале «Симплициссимус» в 1901 г., когда авторубыло 33 года; первая публикация романа «Голем» выходит в 1915 г., когда ему было уже47 лет.
Писать успешный пражский банкир начинает после того, как по ложномуобвинению оказывается в тюрьме и его предприятие разоряется. По наблюдению многихисследователей (Ф. Смита, Ю. В. Каминской) намек на процесс против писателя можнообнаружить в новелле Т.Манна «Тонио Крегер» (1903).91«Вместо смены художественных направлений и стилей – их сохранение инапластование» (Павлова Н. С. Указ. соч. С.20).92Архипов Ю.
И., Седельник В. Д. Указ. соч. С.10.93См.: Павлова Н. С. Указ соч. С.14, 19.94Цветков Ю. Л. Литература венского модерна. Постмодернистский потенциал:Монография. М.; Иваново: Издательство МИК, 2003. С.13.25изобразительногоискусства(Г. КлимтиСецессион,экспрессионизмО.
Кокошки и Э. Шиле), архитектуры (О. Вагнер, Й. М. Ольбрих, Й. Хофман)и музыки (Г. Малер, А. Шёнберг).Особое настроение венского модерна оказывается своеобразнойформой компенсации общеевропейского ощущения утраты цельностичеловека и мира. В литературе это оборачивается переносом внимания свнешнего, упорядоченного мира, с «эмпирики жизни», на внутренний,подспудныймир человеческой души.«Рубежная» атмосфера эпохиотражается «пограничным» состоянием искусства. «Возможно, что мысвидетели конца, смерти исчерпавшего себя человечества, и это –предсмертные конвульсии.
Возможно, однако, что мы свидетели начала,рождения нового человечества и это – лавина весны, сметающая все на своемпути»95 – пишет Г. Бар в эссе «Модерн» («Die Moderne»,1890). Развивая идеиавстрийского мыслителя, высказанные в этом, а также в других эссе («DieKrise des Naturalismus», 1890 и «Die neue Psychologie», 1891), А. И. Жеребинотмечает, что «онтологическая реальность души, противопоставленнаяиллюзорной действительности», не может быть более «выражена средствамипсихологического реализма, изображающего процессы душевной жизни какбы снаружи, со стороны их явления в чувственно-материальном мире»96.«Нервозность» атмосферы требует «новой» психологии, сосредоточенной наглавном симптоме эпохи – надрыве, эмоциональной напряженности, – чтоГ. Бар называет современной «романтикой» или «мистикой нервов»97.Искусство же, которое «хочет правдиво говорить о душе», должно стать«искусством нервов», «притом нервов болезненно обостренных и чутких домистического ясновидения»98.95Bahr H.
Die Moderne // Die Wiener Moderne: Literatur, Kunst und Musik zwischen 1890 und1910. Stuttgart: Philipp Reclam Jun. 1981. S.189.96Жеребин А. И. На рубеже веков. С.25.97«Eine nervöse Romantik; eine Mystik der Nerven» (Bahr H. Die Überwindung desNaturalismus // Die Wiener Moderne: Literatur, Kunst und Musik zwischen 1890 und 1910.Stuttgart: Philipp Reclam Jun. 1981. S.
202).98Жеребин А. И. На рубеже веков. С.26.26Отзвукиинтеллектуальной«полифонии»отчетливослышнывтворчестве Майринка, активно, хотя и по-своему, воспринимающего какфилософскую мысль (например, психоанализ, идеи Р. Штайнера, М. Бубера,с которым он состоял в переписке), так и программный для эпохи интерес кдругим культурам. С конца XIX в. начинается знакомство западнойцивилизации с восточными духовными практиками, почти сразу принявшеетотальный характер.
А к 30-м годам ХХ в. Восток становится «духовнымнаваждением западного человека, вдруг воспламененного надеждой обрестисебя благодаря идейному «паломничеству» в восточном направлении»99. Какпредполагает Ю. В. Каминская, Майринк, подобно многим другим авторамтех лет, поддавшимся обаянию восточной мистики, впервые знакомится сбуддистскимитекстамичерезпереводыавстрийскогоисследователябуддизма Карла Ойгена Ноймана (1865-1915)100. Острый интерес к восточнойтрадициивАвстрииоказывается,помимопрочего,отражениемнациональной внутренней открытости и восприимчивости к голосам разныхнародов, традиционно проживающих на территории империи (австрийцев,немцев, западных славян, венгров, итальянцев). Австрия начала века, позамечанию М.
К. Мамардашвили, – это пространство, в котором «две вечныесторонысостояниячеловечества»,ЗападиВосток,«приведенывсоотношение», поскольку «в Австрии европейский Запад имеет дело сосвоим собственным Востоком»101.ВтворчествеМайринкаобщеевропейскоеувлечениеВостокомподкрепляется личным разносторонним опытом духовных поисков писателя,который приходится на пражский период его жизни (конец 80-х гг. XIX в. –1904). Пережив духовный кризис и совершив попытку суицида (о чем автор99Гармаш Л. Предчувствие «Христианской тантры» // Саломе Л. Эротика.
М.: Культурнаяреволюция, 2012. С.15.100Каминская Ю. В. Романы Густава Майринка 1910-х гг. СПб., 2004. С.25.101Мамардашвили М. К. Вена на заре ХХ в.// Очерк современной европейскойфилософии. М.: Прогресс – Традиция, Фонд М. Мамардашвили, 2010. С. 554.27впоследствии напишет в рассказе «Лоцман»102), он увлекается еврейскоймистикой и историей алхимии, становится членом Герметического Ордена«Золотая Заря», оккультного братства «Цепь Мириам», вступает в контакт сомногими другими эзотерическими орденами и даже организовывает собраниятеософской ложи «У голубой звезды», практикует йогу и медитации, а вконце жизни принимает буддизм.
Широта охвата культурных традиций в егопроизведениях,однако,нередкообнаруживаетповерхностностьинтерпретаций, на что, в частности, обращает внимание исследовательеврейской мистики Г. Шолем (в связи с романом «Голем»103).Несмотря на то, что все романы Майринка написаны уже после отъездаиз столицы Богемии, настойчивое введение Праги как основного местадействия говорит о прочной внутренней связи с традицией пражскойшколы104, для которой особенно важным был мистический компонент.Эклектичности увлечений писателя отчасти способствует особая культурнаяситуация Праги того времени – средневекового города с готическойархитектурой, прочными алхимическими и каббалистическими традициями,реанимированными в многочисленных теософских обществах, а такжетесным контактом трех культур (чешской, немецкой, еврейской), создающимблагоприятный фундамент для фантастической литературы (Ф. Кафка,Л.
Перуц, А. Кубин).Сам дух города, с его «призрачной демонической атмосферой»Средневековья,спроецированной,пословамВ. Г. Зусмана,на«экзистенциальную ситуацию начала ХХ века»105, располагает к мистицизму102Meyrink G. Der Lotse – URL: http://literatten.bplaced.net/ap/m/lotse.php (дата обращения:08.07.2014).103См.: Smit F. Op. cit. S. 120.104«В автобиографии М. Брод пишет о «трех поколениях» немецкоязычных авторовПраги. Неоромантики принадлежали к первому поколению, Р. М. Рильке, П. Леппин,Г.
Майринк – ко второму. «Пражский круг» М. Брода – третье поколение», к которомуотносятся также О. Баум, Ф. Вельч, Л. Виндер, Ф. Верфель, Э. Вайс (Зусман В. Г.Пражский круг // История австрийской литературы ХХ века. Том I. Конец XIX – серединаXX века. М.: ИМЛИ им. А. М. Горького РАН, 2009. С.266).105Там же.28какформевыраженияиррационального,недоступногопониманию,запредельного и запретного. Бегство от реальности переломного периода,запутанной и разочаровывающей, в абстрактный мир мистическогообуславливаетмассовоеувлечениеспиритизмом,повсеместноевозникновение всевозможных эзотерических сообществ, занимающихсяизучением и толкованием тайных доктрин.
Как полагает Майринк в эссе «Награнице с потусторонним», за подобной «тягой к оккультизму скрывается вчеловеческих сердцах тоска по истинной свободе»106, которая оказываетсянедоступной рациональному освоению действительности. Для литературыэтого периода эзотерика становится «удобным материалом, которымписатели охотно пользуются, произвольно трансформируя, комбинируяразнообразные идеи»107, дополняя их собственной интерпретацией. Все этоспособствует активному возрождению интереса к фантастическому влитературе (готике, произведениям Э.
Т. А. Гофмана, Э. А. По108) и в то жевремя необходимости переосмыслить законы фантастического жанра сучетом запросов эпохи.Структурообразующим стержнем фантастики ХХ в., как отмечаютисследователи (П. Черсовски, Ю. В. Каминская), по-прежнему остается«дуализместественногоисверхъестественногоуровнейдействительности»109, восходящий к принципу романтического двоемирия.При этом широко распространившиеся концепции (в особенности –психоаналитические) открывают новые художественные возможности дляинтерпретации.Романтическийинтереск«ночнойстороне»душиоборачивается погружением в бессознательное, а приоткрывающиеся безднывытесненных страхов дают качественно новый материал для фантастическойлитературы. Претендующий на объяснение глубинных причин психическихявлений, психоанализ, пропущенный через литературную рефлексию,106Майринк Г.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
