Диссертация (1101340), страница 19
Текст из файла (страница 19)
У него начинают сильнозвучать, с одной стороны, мотивы страданий и нищеты городских низов,113http://hodasevich.lit-info.ru/hodasevich/kritika/hodasevich/nadson.htm94разночинской интеллигенции, мелкобуржуазных слоев общества, а с другой –разоблачение «безумной роскоши богачей».Одновременно в стихах Надсона этого периода слышится горькоеразочарование, которое является следствием понимания бесплодности каких-либолюдских начинаний и невозможности воздействовать на «бездушных мертвецов»(«Мелкие волненья, будничные встречи…», 1880; «Сколько лживых фраз, надутолиберальных…», 1881). Поэт, в силу исторических обстоятельств, а также складаличности, не видел реальных путей решения социальных проблем и искреннесчитал действенным средством сострадание и утешение. В восьмидесятые годынадсоновский протест получил своеобразную окраску.
Как это ни парадоксально,но довольно мощным его оружием в борьбе с окружающим злом стали пессимизми скептицизм, которые к концу жизни поэта все более усиливались. Однако«пессимизм» Надсона, вызванный лихолетьем, в корне отличался от пессимизматаких поэтов, как Минский, Мережковский, Голенищев-Кутузов и др. В эпохуторжества реакции, правительственного оптимизма пессимизм Надсона былдеятельной силой. В надсоновском скептицизме выразились не столько бессилие,сколькояростнаянеудовлетворённостьреальнойдействительностью,непримиримое отрицание всяческого рабства и тирании.
В этом-то и заключаетсяпрогрессивное значение скепсиса поэта. Даже самые мрачные его произведениеявились гневными инвективами против российской действительности («Завесасброшена…», «Цветы», «О, неужели будет миг...»). Вот как писал об этомА. Царевский: «Самый и пессимистический элемент в поэзии Надсона вгромадном большинстве случаев сводится к отрицанию и порицанию только того,что далеко от „идеала человека“ и „идеала жизни“, что представляет нарушение ипоругание этих идеалов»114.Следуя за Лермонтовым («Бородино»), Надсон противопоставляет великоепрошлое и бесславное, небогатырское настоящее, правда, обращаясь (поцензурным, видимо, причинам) к европейской истории, фигурам ПетраАмьенского, Яна Гуса, Вильгельма Телля:114Царевский А.А.
Указ. соч. С. 61.95Там страсть была, – не эта мглаУнынья, страха и печали;Там даже темные делаСвоим величьем поражали...А мы?.. Ничтожен перед ней,Пред этой древностью железной,Наш муравейник бесполезный,Наш мир пигмеев, – не людей!..115 (с. 268).(«О, неужели будет миг...», 1885)Скепсис Надсона имеет немало общего с лермонтовским. К знаменитой«Думе»восходитвсвоихсущественныхэлементахряднадсоновскихпроизведений. Наиболее очевидна это перекличка в стихотворении «Нашепоколенье юности не знает…», где поэт, как и Лермонтов, обвиняет своихсовременниковвдушевнойдряхлости,предательстве,равнодушииквозвышенному и прекрасному, зовёт на «борьбу с пороком».
Но, по верномузамечанию Г.А. Бялого, «лермонтовские мотивы» смягчались под пером Надсонаи теряли суровость и силу116.Страстный протест и негодование Надсона с особой силой выражаются враскрытии темы трагической гибели человека, лейтмотивом проходящей черезего лирику. Смерть трактуется здесь в социальном плане.
Нищета, голод,лишения преждевременно обрывают жизнь бедняку («Умер от чахотки, умеродиноко…»). На этих мрачных стихах – известный отпечаток личного недугапоэта, который позволил ему говорить от лица многих «униженных иоскорбленных», живущих и умирающих в бесчеловечных условиях российскойдействительности того времени. Но ощутимо в них и влияние литературнойтрадиции, например В. Гюго, на что прямо указывает название и содержаниераннего стихотворения Надсона «Признание умирающего отверженца» (1878).115Кстати, не монологами ли героя «Преступления и наказания» навеяны столь пафосные размышленияНадсона о величии «темных дел», «муравейнике», «пигмеях» и «не-людях»?116Бялый Г.А. С.Я. Надсон.
С. 41.96Есть у Надсона и редкие попытки вывести в качестве идеального образа«борца» фигуру конкретного деятеля – представителя русского общества. Здесьон опирается на Некрасова и на романтическую традицию. Отвергнув по примеруЛермонтова («Родина») «славу, купленную кровью», в стихотворении-инвективе«Герою» (1881), посвященном генералу М.Д.
Скобелеву, Надсон обращается кфигурам русских писателей.Идеал современного деятеля в стихах «на смерть писателя»Формой для его опытов по созданию идеального образа современникапослужилистихотворения«насмертьпоэта».ИхгероямивыступилиФ.М. Достоевский и А.И. Герцен.В двух стихотворениях с одинаковым названием «Памяти Достоевского»(1881) заметны аллюзии на известные стихотворения о «пророках». От ПушкинаНадсон наследует тему обличения толпы, от Лермонтова – тему любви, отНекрасова – христологическую тему, но ставит и решает он их по-своему.
Вопервых, сутью облика и основой учения нового пророка – Достоевского – поэтделает ключевое понятие его идеологии – христианскую любовь. Не случайно встихотворениях появляются библейские образы Валтасара и фарисеев. ЖизньДостоевского, «учителя любви», уподоблена пути Христа, влачащегося вмучениях «по дороге» и обретшего «страдальческий венок». Искусство же,которое единственное в мире «мрака» и «страха» сохранило в себе любовь,наделяется целительной, очищающей силой.
И как всегда, Надсон обращается кпроверенным формулам «чистого искусства»:Но есть иная власть над пошлостью людской,И эта власть – любовь!.. Создания искусства,В которых теплится огонь ее святой,Сметают прочь с души позорящие чувства;Как благодатный свет, в эгоистичный векЛюбовь сияет всем, все язвы исцеляет,И не дрожит пред ней от страха человек,А край одежд ее восторженно лобзает! (с.
141)97(курсив наш. – Л. Б.).Во-вторых,писатель-пророкпротивопоставлен«толпе»,«пошлостилюдской», «миру торгашества и тьмы». За этими образами угадываетсясовременнаяНадсонуиДостоевскомубуржуазнаядействительность,представляющаяся поэту воплощением разврата и эгоизма.В стихотворном посвящении «На могиле Герцена» (1885–1886) мы увиделилермонтовскую традицию, на которую, как кажется, внимания еще никто необращал.
Стихотворный размер – чередование 4-стопного и 3-стопногоамфибрахия – и перекрестная рифмовка АбАб, а также мотивы одиночества,родственнойдуши,противопоставлениеСевераиЮгаотсылаюткстихотворению… «На севере диком стоит одиноко…». Именно суггестивностьритма лермонтовской баллады определила, на наш взгляд, бессознательноеиспользование Надсоном не только формы лермонтовского стиха, но и рядамотивов. 3-стопный амфибрахий был использован Лермонтовым и в другойбалладе – «Воздушный корабль», образность и идейное содержание которойтакже сказались в стихотворении Надсона. Хотя поэт использует экфрастическоеописание реального памятника на могиле Герцена в Ницце:Отлитый из меди, тяжелой пятоюНа мраморный цоколь ступив,Как будто живой он вставал предо мноюПод темным наметом олив.В чертах – величавая грусть вдохновенья,Раздумье во взоре немом,И руки на медной груди без движеньяПрижаты широким крестом...
(с. 293), –однако образ погребенного на «чужих берегах» и страдающего изгнанника,мотивы оживающего мертвеца, образ скрещенных рук, в плане историколитературном, несомненно, связан с одним из кумиров раннего европейского ирусского романтизма – Наполеоном:98Из гроба тогда император,Очнувшись, является вдруг <…>Скрестивши могучие руки,Главу опустивши на грудь <…>.(«Воздушный корабль», 1840)Итак, образ героической личности современности складывается у Надсона вскрещеньеполярныхтрадиций–христианскойиромантической(«наполеоновской»).Гражданственность vs. сомнение и примирение.
Образ «грядущего»В восьмидесятые годы не прекращается «диалог» Надсона с поэтаминародовольцами, в особенности с П.Ф. Якубовичем. Последний высоко оценилгражданственностьпоэзии Надсона,испыталеёвлияниевнастроениях,образности, лексике, ритмике и т.
д. Однако мотивы сомнения, разладаоказываются свойственны и поэту-народнику. Двойственность мироощущения,сближающаяНадсонаиЯкубовича,прослеживается,например,вихстихотворном «диалоге» «Мы спорили долго…» (1882) и «Спор»117 (1883). Вобоих произведениях описан некий «кружковый» спор, который не соединяет, аразъединяет собравшихся – «собратьев по общим стремленьям» (с. 187) уНадсона, «врагов меж друзей» у Якубовича. Вновь их объединить может лишьнечто внешнее – искусство у Надсона:И страстная песня любви и печали,Звеня, из-под рук полилася твоих… –рыданья обиженной души – у Якубовича. И только после примирения ко всемспорящим приходит осознание духовного родства и идейной близости, желаниеприблизить «рассвет»:Надсон:Всё стихло – и только одно лишь желанье,Один лишь порыв запылал в нас огнем –Отдаться на крест, на позор, на страданье,117Якубович П.Ф. Стихотворения.
Л., 1960. С. 398.99Но только бы дрогнула полночь кругом!..О друг мой, нам звуки твои показалиВсю ложь в нас, до них – незаметную нам,И крепче друг другу мы руки пожали,С зарей возвращаясь к обычным трудам (с. 188).Якубович:И все сознавали, что чувством однимВ груди у нас сердце согрето,Молились и верили все одномуВеликому богу рассвета!Надсон не был непримиримым борцом и протестантом – ни здоровье, нисклад характера, ни жизненные обстоятельства не способствовали формированиюв нём революционного духа.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
