Диссертация (1101310), страница 16
Текст из файла (страница 16)
Жид тоже неравнодушен к еготворчеству; так, он оставляет в Дневнике следующую запись: «Внезапно мнеприходят словно бы с неба аккорды Вагнера, протяжные и таинственные,которые … укачивают мысли, словно волны» [Gide 1996: 8].Еще один пункт, в котором Клодель с Жидом сходятся, – это их идеяблагоговения перед надписью, текстом, книгой. «Что особенно шокировалоКлоделя после долгих лет на Востоке, так это расточительность, пустые траты.Он сказал: “Когда святой Франциск Ассизский нашел в грязи на тропинкекусочек смятого пергамента, он его поднял, взял в свои руки, бережнорасправил, поскольку на нем была надпись – надпись, вещь священная – а чтомы с ней делаем сегодня!… Мы не только не уважаем написанное другими, нодаже самими собой”» [цит. по: Claudel-Gide: 60-62] – отметил Жид в 1905 г.
всвоем дневнике. Клодель нередко пишет о дурно, по его мнению, издаваемых всовременной Франции книгах: слишком мелком шрифте, изобилии безвкусныхиллюстрацийили плохих переводах – например, изданий древнегреческихавторов. Он также связывал утрату культуры книгопечатания и переводов спонижением общего уровня знаний в современномобществе: «Причинанеуклонного оскудения нашей эпохи в невежестве... Нам нужно вернуться кединству с эллинской культурой, великой как в плане мысли, так и искусства...Думаю, что причина доминирования английской поэзии в прошлом веке была втом,чтонашисоседилучшезналигреков»[Claudel-Gide: 198].Изобъединяющего Клоделя с Жидом чувства почтения к тексту и книге родитсямножество идей относительно издательской и библиотечной деятельности.
Так,именно Клоделю принадлежит идея создания серии классической литературы,напечатанной однотипно, на хорошей бумаге, разборчивым шрифтом: эта идея,хоть и не была реализована полностью в предложенном виде, очевиднооставила след в деле создания книжной серии издательства «NRF». Еще одной76нереализованной идеей Клоделя стало создание платной циркулирующейбиблиотеки, которая позволяла бы читателям незамедлительно знакомиться свыходящей в свет современной литературой.
Не зная, что именно из таковойзаслуживает внимания, читатель редко покупает дорогостоящие новинки, аиздательства вынуждены соблазнять его яркими обложками и иллюстрациями,тогда как возможность ознакомления с новинками в формате библиотеки,согласно Клоделю, поставила бы издательства в зависимость от содержательнойсоставляющей выпускаемых книг и заставила бы делать издания болеекачественными.Театр – еще одна важная тема для обсуждения между корреспондентами. ИЖида, и Клоделя на сцене ставят, причем поначалу самую большую активностьв этом проявляют немцы.
Так, Франц Блеи, немецкий переводчик, связанный стеатральными кругами Берлина, сначала перевел, а затем ипоставилжидовского «Царя Кандавла» в 1906 г. в Вене, а в 1907 г. – в Кракове. Однакоберлинская постановка в 1908 г. была снята из-за недовольства публики9.
Почтиодновременно с этим Блеи написал письмо и Клоделю, предлагая тому своиуслуги по переводу и последующей постановке «Полуденного раздела». Жид,уже знакомый с берлинскими театральными деятелями, следующим образомотозвался об этом замысле: «Будущая постановка “Полуденного раздела”кажется мне скабрезной: в Берлине глотают все новенькое – и я ожидаю всего иничего. Увидим» [Claudel-Gide: 78]. На эту обеспокоенность Клодель ответилЖиду следующим образом: «Я жду берлинской постановки философски... Мояпереведенная пьеса – все равно что опера без музыки» [Claudel-Gide: 82].(Впрочем, постановка драмы Клоделя в Германии не состоялась вовсе, хотяБлеи и перевел пьесу на немецкий).Когда же в 1909 г.
родилось одно из первых предложений поставить Клоделяво Франции, то представители «Nouveau Théâtre d'Art» во главе с актрисойМари Калфф задали вопрос автору «Юной девы Виолены» о возможности9См. «Дневник» Жида от 9, 13 и 16 января 1908 г.77постановки драмы именно через Жида. Впрочем, Клодель ответил напредложение отрицательно. «Нельзя это делать без меня», – таков был один изего аргументов. Действительно, в будущем Клодель всегда самым пристальнымобразом следил за постановками собственных драм, присутствовал нарепетициях, даже предлагал многие режиссерские решения.
Как он написалЖиду позже, когда О. Люнье-По ставил его «Извещение Марии» в 1912 г. впарижском театре «Théâtre de l'Œuvre», «сценическая работа <его> в высшейстепени интересует» [Claudel-Gide: 206]. Вторая причина отказа от постановки«Виолены» в 1909 году в том, что «Виолена – самая поэтическая и самаянесовершенная… драма.
Наивный сюжет, многое нужно убрать. Но она полнарелигиозности – а что останется от нее при постановке?» Последний и нередкоупотребляющийся Клоделем аргумент: «Нельзя, потому что министерство кососмотрит. Консул, поэт и святоша – слишком много сразу» [Claudel-Gide: 99].Дальнейшая театральная судьба драм Клоделя, однако, была достаточноуспешной – еще до Первой мировой войны она уже была связана, с однойстороны, с постановками О.
Люнье-По (заметим, что Клодель регулярноприглашал Жида на эти спектакли), а с другой – с Ж. Копо, а следовательно и скругом «NRF», «Le Vieux Colombier» и самим Жидом. Так, например, в 1913 г.Жид передал Клоделю предложение Копо поставить клоделевский фарс«Протей». Клодель удивился, но идеей постановки заинтересовался [ClaudelGide: 215]. Впрочем, этот проект не осуществился, однако «Le Vieux Colombier»в том же году поставил «Обмен».Что касается разногласий между Клоделем и Жидом в связи с обсуждениемискусства и современной эпохи (то есть основных затрагиваемых в рамкахпереписки нерелигиозных тем), то до 1914 г. они не слишком заметны. Но это,как мы уже сказали выше, отчасти объясняется дипломатическим талантомЖида.
Далеко не все свои мысли он позволяет себе высказывать вслух, однакоохотно делится ими со своим «Дневником», тон которого в отношении кКлоделю неизменно поражает радикальным отличием от тона переписки. Так,78третья по счету личная встреча между писателями, случившаяся 5 декабря1905 г., в ходе которой много было сказано в том числе и о литературныхвопросах, в «Дневнике» Жида оставляет следующий след: «Я бы большенаслаждался тем, как он (Клодель – Т.К.) разносит Бернандена, если бы тем жеударом он не уничтожал бы Руссо. Ударами дароносицы он разоряет нашулитературу» [Claudel-Gide: 57]. Однако Клоделю он тогда не сказал о своемнесогласии ни слова. Второй сходный случай можно наблюдать, когда в декабре1906 г. Клодель отправляет Жиду письмо, полное неприятия современнойэпохи.
«Какая мрачная вещь – книги, попадающиеся под руку! Руссо, Гурмон (апо мне – и Кант с Ренаном) выдвинут несчастную абсурдную идею, не имеяничего, кроме презрения и отчаяния – и за ними следуют. А доктрину Христа –мир, радость, порядок, обещание, свет, рост характера и разума – каждыйоставляет, как Он и предсказывал. “Если другой придет во имя свое – егопримете”. Проще отказаться от радости, чем от гордости» [Claudel-Gide: 69]. Вответ на что Жид поместил 6 февраля 1907 г. в «Дневник» весьмапоказательный, уже частично упоминавшийся выше, пассаж:«Письмо отКлоделя, полное священного гнева против эпохи, Гурмона, Руссо, Канта,Ренана...
Гнев, вероятно, святой, но все же гнев, и он мучителен моемусознанию, словно лай собаки» [цит. по Claudel-Gide: 71]. Похоже, чтонетерпимость Клоделя доставляет «человеку диалога» нечто вроде физическогострадания. Клодель об этом, вероятно, помнил не всегда, хотя и прекрасноотдавал себе отчет в данном – одном из ключевых – различии между собой иЖидом: «...Ваш ум – принимающий и католический (не беспокойтесь, ванглийском смысле этого слова), который позволяет Вам видеть доброе вкаждом. – говорит он 4 августа 1908 г. – Меня же одиночество… часто делаетнетерпимым и несправедливым» [Claudel-Gide: 88].Впрочем, чужая нетерпимость нередко серьезно задевала и Клоделя –преимущественно это касалось насмешек над Церковью и верой.
Так, ужеупоминавшийся выше горячий поклонник таланта Клоделя – однако не79единомышленник его в религиозных вопросах – Андре Рюйтер отправил вдекабре 1907 г. Клоделю свою книгу «Злой богач». Клодель, получив подарок,книгу счел совершенно богохульной; в сопроводительном же письме Рюйтерсослался на свою дружбу с Жидом. Клодель немедленно написал последнему,чтобы разобраться в ситуации: «Я увидел, что он посвятил Вам эту книгу, ноона же не должна понравиться Вам больше моего» [Claudel-Gide: 79]. Жидупришлось оправдываться за дружбу с неверующим писателем; впрочем, он этосделал мастерски, сославшись на то, что и их общий с Клоделем друг ипламенный католик Франсис Жамм позволяет себе общаться с Гурмоном, а самКлодель испытывает дружеские чувства к агностику Ф.
Бертло: пусть Рюйтер –«мой Филипп Бертло» [Claudel-Gide: 80], – сказал Жид. В ответ Клодельзаметил, что, хотя, может быть, и был резок в своем отзыве, но его всегда ранятсильнее всего насмешки над Церковью – поскольку для католика это почти тоже, что насмешки над родной матерью; насмешки же эти доносятся отовсюду, иникогда не знаешь, с какой стороны ожидать удара» [Claudel-Gide: 81].Еще одним, по Клоделю, кощунником и характерным представителем такосуждаемой им антицерковной эпохи – начинающейся, согласно его мнению,еще от отцов эпохи Просвещения, и особенно Ж.-Ж.
Руссо, – явился поклонникшвейцарского педагога Лев Толстой. Так, дошедшая до Франции весть о смертирусского романиста вызвал следующий комментарий в письме Клоделя Жиду от18 ноября 1910 г.: «Новости о Толстом – весьма волнующие. Несчастныйсеятель ветра, не пожавший ничего, кроме шума, и умирающий в 80 лет набольшой дороге, в зале ожидания! “Кто не собирает со Мной, тот расточает”»[Claudel-Gide: 156].Однаковжизникатолическогописателябываливстречиисединомышленниками.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
