Диссертация (1101310), страница 14
Текст из файла (страница 14)
по Claudel-Gide: 277]. «Вы, может быть,читали исследования Ривьера обо мне, – пишет Жиду Клодель. – Это молодойчеловек потрясающих ума и проницательности... хотя... он возвел в рангнеподвижной догмы слишком многие вещи, которые для меня являются лишьпредположениями»ривьеровского[Claudel-Gide: 82].исследованияносилCамыйназваниекрупныйизразделов«Доктрина»иописывал«поэтическое богословие» Клоделя.«Исследование Ривьера о Вас, – пишет Клодель Жиду, прочтя, в своюочередь, статью Ривьера «Андре Жид» в 1911 г. в «NRF», – удивительно посвоей проницательности и удачности выражения» [Claudel-Gide: 193].
Какоднако Жид признает в своем «Дневнике», анализ Ривьера его не устроил,поскольку в нем сильна тема морали, тогда как, по мнению самого Жида, лишь«эстетическая точка зрения единственно возможна, для того чтобы здравоговорить о <его> произведениях» [Gide 1951: 652].Любопытно, что лестные отзывы о Клоделе с Жидом доносятся с самыхразных сторон, иногда весьма неожиданных.
Так, поклонником талантамолодых авторов оказался Реми де Гурмон, который написал и критическиеисследования об обоих, что однако нисколько не добавило симпатии в его адрессо стороны Клоделя и Жида – более того, сам он, в свою очередь, стал объектомих крайне жесткой критики.
Сходная ситуация сложилась между Клоделем иА. Рюйтером – антирелигиозное художественное творчество последнеговызвало объяснимое осуждение со стороны Клоделя, даже несмотря нахвалебный критический отзыв, который Рюйтер оставил о клоделевскомтворчестве.Однако заметим, что критика не всегда была благосклонной к Клоделю иЖиду: так, в 1911 г. об авторе «Залога» в «Action Française» (7 мая 1911 г.)вышла довольно жесткая статья П. Лассерра. Как отмечает Р. Малле, исходный67замысел статьи был однако еще суровее, чем окончательное ее воплощение.Возможно, именно поэтому Клодель не воспринял ее слишком как негативную,напротив, первое его движение было обрадоваться тому, что из лагеря егопротивников раздается достаточно взвешенный и лестный для него голос:«Читали ли Вы статью П. Лассерра про меня? Признаю, что это стало одной изнаиболее доставивших мне удовольствие и щекочущих мое самолюбие вещей»[Claudel-Gide: 173].
(В статье Лассерр не без удивления – поскольку Клоделю онне симпатизировал – замечал, что влияние этого писателя на эпоху сталоогромным, и заговорил о явлении клоделизма). Впрочем, окажись воплощениестатьи Лассерра согласным с ее исходным замыслом, возможно, реакцияКлоделя на нее была бы иной; а Жид, что любопытно, замечает в своемДневнике, что сожалеет именно о том, что статья не вышла столь жесткой, какпредполагалась: «...Я снова жалею,.. что статья о Клоделе не была написанатакой, как задумана. Надеюсь, что мы скоро узнаем, что он (Лассерр – Т.К.)сделал это, уступив письмам испуганных молодых людей» [Gide 1996: 726].В другой ситуации, когда критике подверглись уже не собственные творенияКлоделя, но его опубликованные в «NRF» переводы английского поэтаКовентри Патмора, Клодель отреагировал значительно более болезненно.
«Этоподвешенное Je в моем переводе заставило говорить обо мне больше, чемпубликация “Древа”.. Как глупы люди» [Claudel-Gide: 183], – заметил Клодель вситуации, когда негодование критики вызвала первая строка клоделевскогоперевода, где, вместо более привычного в данной синтаксической конструкцииударного местоимения «moi», переводчик использует безударное «je». Вообще кремеслу переводчика Клодель относится крайне трепетно и потому, можетбыть, упреки в слабости собственных переводов для него весьма болезненны:«Каким бы ни был незначительным этот Даврей, Вы слишком хорошо знаетесердце писателя, чтобы понять, что никакая критика, откуда бы она не исходилаи какой ни была бы, не может оставить его бесчувственным. Но что ответить?Этот Даврей не имеет никакого представления о том, сколь сложна задача68перевести такого поэта как К.П. Ему кажется, что было бы достаточнымпереводить слово в слово.
Я не могу ему передать ни чувство французскогоязыка, ни поэзии, ни К.П...» [Claudel-Gide: 184]. Однако, когда Жид предложилему защитить свой перевод в следующем номере «NRF», Клодель отказался.О негативных отзывах в адрес произведений Жида в переписке с Клоделеммы почти ничего не слышим; Жида, правда, весьма огорчила вышедшая в мае1910 г. в ответ на его разгром Р. де Гурмона жестокая статья Е. Монфора,обвинявшегоЖидав«литературномоппортунизмеинеизгладимомпротестантизме» [цит.
по Claudel-Gide: 313]. Клодель в ответ на жалобу другазаметил, что никаких серьезных аргументов против Жида в статье Монфора ненашел: «Не могу же я счесть за упрек указание на Ваше религиозноевоспитание» [Claudel-Gide: 144].Как уже было видно, например, из письма-отзыва Клоделя на статью Жида«О влиянии в литературе», первый весьма положительно оценивает творчествоЖида-критика. «Почему Вы не сделаетесь профессионально и по преимуществукритиком? – спросит он однажды. – Мне кажется, что у вас очень тонкоекритическое чувство, которое встречается столь же редко, как поэтическое, а,может быть, и еще реже. Далеко не каждый знает, что хотят сказать человек –или дерево» [Claudel-Gide: 48].
В своих оценках писателей – классиков илисовременников – Клодель и Жид часто сходятся: правда, порой лишь потому,что Жид не всегда решается противоречить Клоделю. Впрочем, иногда Жидчувствовал, что мнение Клоделя можно изменить – это удавалось ему несколькораз. Например, так было в отношении госпожи де Ноай, к творчеству которойКлодель относился поначалу совершенно нетерпимо, тогда как уже в 1912 г. онлюбезно лично приглашал ее выступить с литературным докладом наконференции во Франкфурте, где он тогда был консулом.Согласие между Клоделем и Жидом, не омрачаемое спорами, царит в ихотношении к Ш. Бодлеру.
Клодель высоко оценил статью 1910 г. о Бодлере, вкоторой Жид защищал автора «Цветов зла» от упрека критика Эмиля Фоге во69«второсортности». Что примечательно, Э. Фоге был также известен своимзаявлением о том, что не знает, кто таков П. Клодель. На это Жид предложилдождаться, чтобы г-н Фоге с Клоделем познакомился [цит. по Claudel-Gide:321].В 1911 г.
Клодель также одобрительно отозвался о критической статье Жида вадрес Т. Готье. «Давно было пора, чтобы этого посредственного рабочего, этого«стилиста» фельетонов поставили на место. Я никогда не мог вынести этотважный буржуазный стиль, это бесцветное многословие... И как только Бодлер,столь тонкий и интеллигентный, смог посвятить в таких выражениях “Цветызла” этому демократу» [Claudel-Gide: 186-187]. Ш. Бодлера и Э.
По Клодельнеизменно называл лучшими из когда-либо существовавших критиков.Впрочем, 1 декабря 1905 г. Жид– в «Дневнике», а не в личной беседе –несколько насмешливо заметил, что аргументы, которые Клодель приводит вподдержку своего мнения о значимости Бодлера и По, оказались идентичнымиаргументам столь ненавидимого им Р. де Гурмона.Безусловна также любовь Клоделя и Жида к Рембо. Жид, перечитываястихотворения Рембо, оставляет в своем Дневнике примечательную запись:«Чтение Рембо… заставляет меня устыдиться собственных произведений: все,что в них есть результат культуры, вызывает во мне отвращение. Мне кажется,что я был рождён для совсем иного» [Gide 1996: 492].
Сыгравший для Клоделяважнейшую роль в эпоху его религиозного обращения, Рембо оставался напротяжении всей жизни католического поэта, вероятно, самым любимым егоавтором. Так, когда Жид попросит его написать несколько страниц о Рембо,Клодель сначала ответит отказом по причине своего недостоинства: «Малейшаяфраза Рембо оказывает на меня такое же влияние, как аккорды Вагнера нанервы нашего поколение» [Claudel-Gide: 199].О С.
Малларме писатели в переписке говорят немного, но очевидно, что дляобоих он – автор крайне важный и безусловно почитаемый. Так, характернадневниковая запись Жида, в которой он словно оправдывается в своей любви к70поэту: «Я не думаю что у меня по отношению к господину Малларме глупоеили слепое восхищение. Например, я не могу восхищаться его прозой столь жесильно, как стихами, или всеми его стихами одинаково – некоторые нравятсямне больше» [Gide 1996: 189].
Клодель в своем письме Жиду от 27 января 1913г. выказывает свое видение творчества Малларме: «...Малларме сказал одномуиз нас: «Я человек отчаявшийся», поскольку в глубине души он был мистиком,но так и он остался пленником этого холодного голого стекла, которое такникогда и не смог разбить» [Claudel-Gide: 209].Немало внимания уделяется в переписке творчеству общего друга писателейШарля-Луи Филиппа. «Это Вам я обязан этим томом сказок Ш.-Л. Филиппа? –пишет Клодель Жиду 20 июня 1910 г. о сборнике новелл Филиппа «Вмаленьком городке».
– Он ступил на дурную стезю Мопассана, Ренара,объективной и живописной прозы. Все эти истории о крестьянах, в которых иххотят предоставить некими особыми существами, грешат нехваткой глубины,истины и, я сказал бы, любви. Именно человек вообще – интересней всего,тогда как красочность нужна лишь для деталей» [Claudel-Gide: 142]. Год спустяКлодель замечает по поводу любимого им романа Филиппа «Крокиньоль»,самоубийство главного героя которого, однако, он не мог принять: «...Душагурман, нетерпеливо ждущая радости – вот глубокие и определяющие слова... Ярасположен смотреть на «Крокиньоля» как на лучшую книгу нашего друга,несмотря на ее конец, который я не люблю» [Claudel-Gide: 181].Что касается Андре Сюареса и Шарля Пеги – то через призму отношения кним можно проследить особенность влияния писателей друг на друга.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
