Диссертация (1101270), страница 39
Текст из файла (страница 39)
выше). При этом сербская лексема ништаријa способна употребляться как взначении ‘гад’, так и в значении ‘никто, ноль’, см. примеры: 1) «И још једно питање којелебди без одговора: уколико се докаже да је преварант и лажљивац Џамбо истински помогаода се спаси много људских живота, како ћемо га назвати.
Може ли херој истовремено бити иништарија?» («И еще один вопрос остается без ответа: если будет доказано, что мошенники обманщик Джамбо действительно помог спасти множество человеческих жизней, как мыего назовем? Может ли человек быть героем и негодяем одновременно?» Интернет, 2014);2) «Био сам репрезентативац, таленат високог калибра. Онда је дошла повреда која ми јепроменила живот. Данас пет година касније сам једна обична ништарија, без посла, пара,девојке, и са 115 килограма» («Я был членом сборной, талантом высокого уровня <…> Нозатем случилась травма, изменившая мою жизнь.
Сегодня, спустя пять лет, я никто, безработы, денег, девушки, и вес у меня – 115 килограммов» Интернет, 2014). Данныелексикографических источников свидетельствуют о том, что сербский пейоратив нечовек(группа 3.19 «Отсутствие моральных принципов») также может использоваться дляноминации никчемного человека, однако такого рода контексты не были намизафиксированы.Дифференциальными семами подгруппы 1а и группы 2 являются компоненты«лицо»/«группа лиц», что проявляется в грамматических особенностях и взаимосвязяхотдельных пейоративов: сербская лексема олош была включена в обе группы, поскольку онаможет употребляться по отношению к единичному объекту номинации и к ряду объектов, аслов. smet/smetje и серб.
ђубре/ђубрад соотносятся как формы единственного числа исуществительные с собирательным значением. Словенская лексема nesnaga определяется вSSKJ как номинация лица, а не группы лиц, несмотря на то что источником метафорыявляется существительное singularia tantum (‘мусор’), и примеры использования в такомзначении действительно превалируют : «…Na tem blesavem forumu objokujejo morilce,teroriste in podobne zločince. Na žrtve, ki so bile kruto umorjene od teh nesnag, pa prav lepopozabljate» («…На этом дурацком форуме оплакивают убийц, террористов и прочихпреступников. А о жертвах, жестоко убитых этими уродами, вы просто забываете»Интернет, 2010). В то же время контексты употребления данного пейоратива в качествесубстантива с собирательным значением (sing.
tantum) также являются возможными: «Hitlerjiin podobna nesnaga so produkt človekovega nerazumevanja smisla življenja!» («Гитлеры ипрочая сволота – это следствие непонимания людьми смысла жизни!» Интернет, 2010).Достаточно тонким является различие употреблений отрицательных местоимений,входящих в группу 2 (слов.
nihčе, серб. нико, ништа), в прямом и переносном смысле. Как177следует из таблицы, словенский и сербский материал объединяет наличие пейоратива спервичным значением ‘никто’, который содержит сему лица и обладает ЛСВ ‘ничего незначащий, никчемный человек’. Данный ЛСВчеткопротивопоставленнейтральнымлексико-семантическим вариантам ‘отсутствие людей’, ‘ни один из людей’. Предикативнаяфункция для пейоративов nihčе, нико является основной, хотя в словенском корпусевстречаются примеры использования nihčе и в иной синтаксической роли (например,дополнения): «V času, ko se ljudje, ki se na slovenskih univerzah s posebno raziskovalno inpredavateljsko pozornostjo posvečajo delu Franceta Prešerna, v dnevnem tisku razglašajo za“nihčete” <…> se takšnemu stanju pravzaprav ne gre čuditi» («Во времена, когда людей,посвящающих себя творчеству Франце Прешерна и уделяющих ему особое внимание впреподавании и исследовательской деятельности, пресса называет никчемными <…> честноговоря, не стоит удивляться такому состоянию дел» Delo, 1999).
В то же время лексеманишта ‘ничто’ при реализации аналогичного пейоративного ЛСВ употребляется только впредикативной функции: «Ако си први - онда си први, ако си други - онда си ништа» («Еслиты первый – значит ты первый, если ты второй – значит ты ничто» Интернет, 2013). Вданном случае также очевидна оппозиция прямого и переносного значений (‘отсутствиечего-либо’, ‘ни один из предметов, явлений и т.п.’ → ‘никчемный, ничего не значащийобъект’), но остается нерелевантной сама сема лица: следовательно, существованиепейоративной антрополексемы ништа, с нашей точки зрения, является спорным фактом.Факультативность компонента «лицо» также свойственна семантической структурепейоративов, источником метафоры для которых являются различные номинациииспражнений (слов. gnoj, drek и govno; серб. говно), однако их синтаксический потенциалдалеко не ограничивается предикативной функцией, см.
пример из словенского языка наупотребление одной из данных единиц: «Pedofilija je sicer prvovrstna svinjarija, a o tem lahkogovorijo castni ljudje, ne pa komunisticna govna!» («Педофилия – это мерзость первого сорта,но об этом могут говорить только порядочные люди, а не всякое коммунистическое дерьмо!»(прим. – в оригинальном отрывке используется форма множественного числа) Интернет,2010).При рассмотрении метафорических переносов, характерных для данной категории, вчисле прочих было упомянуто наименование лица как тип источника пейоративнойметафоры.
В частности, в качестве источников были названы отдельные лексемы созначением ‘вонючка’ и ‘урод’, отличающиеся наличием негативной коннотации ивключенные в материал настоящего исследования. На наш взгляд, несмотря на то, чтосемантическая модификация здесь ограничивается рамками одного лексико-семантического178поля (персональности), в данном случае имеет место именно метафора, поскольку переноспроисходит между двумя ЛСГ, различающимися по своей природе («внешние признаки» и«общая негативная моральная оценка»).С другой стороны, два или более ЛСВ одного полисемичного слова со значениемлица, могут быть связаны и иным видом взаимоотношений. Речь идет о многозначныхлексемах, сочетающих значение ‘плохой человек’ (подгруппа 1а) со следующими ЛСВ:‘непослушный, озорной ребенок’ (слов. nerode, neroda), ‘гуляка, повеса’ (серб.
угурсуз,мангуп, штрангов), ‘хулиган’(слов. fakin, falot). В данном случае изменение значенияпредполагает не переход лексемы из одного ЛСП (или даже ЛСГ) в другое поле (группу), алишь небольшой семантический сдвиг. В случае со словенскими лексемами fakin, falotтакого рода сдвиг является наименее существенным, поскольку во многих контекстахиспользования данных единиц ЛСВ ‘негодяй’ и ‘хулиган’ с трудом поддаютсядифференциации. Приведем примеры употребления словенской лексемы fakin в первом ивтором значениях, а также недиагностирующий контекст: 1) «V prejšnih filmih je reševal svetpred pravimi fakini, ki so hoteli uničit svet» («В предыдущих фильмах он спасал мир отнастоящих негодяев, которые хотели уничтожить мир» Интернет, 2010); 2) «Družila se je zvaškimi fakini in skupaj z njimi nagajala deklicam» («Она общалась с деревенскими хулиганамии вместе с ними дразнила девчонок» Hopla, 2006); 3) «20-letni fakin je okoli 10.
ure vlomil vvitrino in ukradel navigacijsko napravo, digitalno kamero ter bluetooth slušalko» («20-летнийнегодяй (хулиган?) около 10-ти часов утра разбил витрину и украл навигатор, цифровуюкамеру и наушник для Bluetooth» Dnevnik, 2008).Природа корреляции ЛСВ ‘бродяга’ и ‘мерзавец’, ‘проходимец’ (слов. baraba, серб.бараба, фукара, битанга, вуцибатина, фурда) остается до конца не ясной: по всейвидимости, в данном случае имеет место актуализация имплицитных семантическихкомпонентов первого из них.Наиболее сложной структурой характеризуется значениесербского пейоратива вуцибатина (‘бродяга’, ‘негодяй’, ‘проходимец’, ‘лежебока’), однако,судя по контекстам употребления, общая оценка все же превалирует, см.
пример: «И заштосамо у Србији важи да хуља и вуцибатина може да преко ноћи постане богаташ и да тоникоме не засмета?» («И почему только в Сербии мерзавец и проходимец может в одночасьеобогатиться, и никто этому не помешает?» Интернет, 2014). Оба упомянутых ввышеприведенном примере пейоратива (вуцибатина и хуља) граничат также с признаковойподгруппой «Бесчестность» (ЛСВ ‘проходимец’, ‘прохвост’).Среди особенностей динамики развития семантики отдельно взятых лексем следуетотметить модификацию значения словенского пейоратива mrha (подгруппа 1а) по сравнению179с лексикографической дефиницией (SSKJ). В словаре никак не обозначена маркированностьданной единицы по полу, в то время как упоминания в корпусе и Интернете свидетельствуюто том, что денотатом для нее являются лица женского пола. Mrha употребляется в значении‘сука’, граничащем с частной оценкой (‘стерва’): «Evo sem spoznal drugače, kot si jo ti.
Boljtemeljito. Zato lahko trdim, da je razvajena, nemoralna in sebična mrha» («Эву я изучил не так,как ты. Более тщательно. Поэтому могу сказать, что она избалованная, аморальная иэгоистичная сука» Romana Berni, Ljubezen ni le beseda). В соответствии с данными SSKJ,лексема также способна приобретать положительную коннотацию, связанную главнымобразом с характеристикой внешнего вида: «Irena se je obračala pred velikim stenskimogledalom in z rahlo nečimrnostjo ugotavljala, da je kljub štiridesetim še vedno presenetljivo dobramrha»(«Иренакрутиласьпередбольшимнастеннымзеркаломиснекоторымсамодовольством осознавала, что, несмотря на свои сорок, она все еще на удивление бабахоть куда» Hopla, 2006).Полисемичная структура сербского слова мрцина (подгруппа 1а) включает в себянесколько эмоционально окрашенных ЛСВ, среди которых присутствует и общеоценочныйвариант: «….треба оне мрцине из власти пребијати на смрт, зато што су ђубрад и олошинајгори» («Нужно этих тварей у власти избить до смерти, потому что дряни они, последнийсброд» Интернет, 2013).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
