Диссертация (1101270), страница 14
Текст из файла (страница 14)
Однако большинство пейоративов, входящих в данную ЛСГ,функционируетисключительнонаразговорномуровнеипредставленатакимипериферийными лексическими единицами, как жаргонизмы, диалектизмы и окказионализмы,что затрудняет их изучение. Кроме того, некоторые наименования наций, имеющие явнооскорбительный характер, в силу соображений политической корректности, были исключеныиз материала многих словарей [Березович, Гулик 2002].Подробное описание данногопласта лексики требует отдельного полевого исследования, охватывающего богатыйдиалектный фонд.
В рамках настоящей работы мы не ставили задачу комплексного анализаэтнофолизмов сербского и словенского языков и рассматривали только наиболеераспространенныеноминации,присутствующие63влексикографическихисетевыхисточниках. При этом дифференциация данных наименований с точки зрения отношения кязыковому узусу и стилистической принадлежности представляет собой большую сложность.Общее число рассматриваемых этнофолизмов в словенском языке составляет 39единиц, в сербском – 41 единицу. Репрезентативность пейоративов в каждого из языковнапрямую соотносится с экстралингвистическими факторами: уничижительные прозвищаобычно придумываются для соседних народов или иных этносов, с которыми историческисложились напряженные отношения, что объясняет присутствие у словенцев этническихкличек для австрийцев, а у сербов — для албанцев и турок.
Для начала проанализируемпейоративы, образованные путем суффиксации: в словенском языке к дериватам данноготипа относятся 23 единицы (использовались форманты -ar (5 единиц: три от субстантивныхоснов, одна от глагольной и одна от адъективной), -ka (3 лексемы: 2 — от субстантивных иодна от адъективной основы), -uh (2 – от адъективных основ), -klja (2 – от адъективныхоснов), -ček (2– от субстантивных основ1), -on (от субстантивной основы),-ik (отсубстантивной основы), -ec (от адъективной основы), -avs (от адъективной основы), -(с)elj(от субстантивной основы), -inja (от субстантивной основы), -če (от субстантивной основы),a также суффиксы с собирательным значением: -arija (дважды), -ija – все три отсубстантивных основ.
Среди сербских пейоративов аналогичным способом образовано 33единицы: с помощью суффиксов -ка (четыре лексемы), -ин (2), -ина (2), -ар (2), -ов (2)2; џиjа, -аш, -уриjа, -етина, -иња, -ина, -нац, -енда, -e, -есина, -ања, -екања, -иша, -ица, чура, -чурина, -штина(все – от субстантивных основ),-куља и -Ø (для ж.р., отадъективных основ) и собирательные –штиja, -ариja, -иja (от субстантивных основ). Однасловенская лексема является результатом сложения и суффиксации: rdečeličnik ‘краснокожий(пренебр.)’ ← rdeč ‘красный’ + lice ‘щека; лицо (устар.)’ + -nik. Внутренняя формаотдельных суффиксальных дериватов дает возможность выявить определенные национальнокультурные стереотипы, в частности, связанные с цветом кожи (черный: слов. črnuh črnavs,črnklja, серб.
црња, црнкуља; красный: слов. rdečkar, rdečeličnik, rdečuh), гастрономическимипредпочтениями народов: имеются в виду макароны (слов. makaronar и серб. макаронџија,макаронаш, отличающиеся шутливым оттенком) и полента (устаревшее слов. polentar),выступающие как отличительные признаки итальянцев – а также традициями: jodlar‘австриец (пренебр.)’ ← jodlati ‘петь йодлем’.
Интересно, что в сербском языке итальянцамтакже присваивается пейоративное наименование жабар (от жаба ‘лягушка’), что вызываетассоциации с особенностями кухни совсем иного народа – французов. В то же время в1Hrvat → hr +-ček (суффиксация с усечением), экспрессивность достигается также за счет игры слов:hrček ‘хомяк’)2Ерцов – суффиксация с усечением и редукцией (Херцеговац → Ерц + -ов)64словенском языке аналогичное žabar используется главным образом для обозначенияжителей Любляны, что, по всей вероятности, мотивировано расположением столицыСловении в болотистой местности (еще одно распространенное прозвище люблянцев –močvirnik ← močvirje ‘болото’).Рассмотрим пейоративы, отличающиеся более сложной мотивацией и семантикостилистическими особенностями, требующими отдельного комментария.
В частности, однуизважнейшихнациональностей,подгруппэтнофолизмовпереселившихсянасоставляютисконноуничижительныезанимаемуюнаименованиясловенцами/сербамитерриторию. Например, для живущих в Словении иммигрантов из иных республик бывшейЮгославии в разное время появилось несколько этнофолизмов, ни один из которых не былвключен в SSKJ: bosanec, čefur, južnjak и čapec (čapac). Специфической чертой данныхпейоративов является наличие не только ядерной семы для номинации определеннойнациональности, но и семы ‘иммигрант, приезжий’, детерминирующей социальный статус.Слово bosanec, судя по всему, еще во времена СФРЮ стало употребляться не только поотношению к приезжим из Боснии и Герцеговины, но и ко всем переселенцам, говорящимпо-сербски, и таким образом приобрело пейоративную коннотацию [Kalčič 2005: 199]. Наданный момент вопрос о ярко выраженной негативной окраске данного псевдоэтнонимаостается открытым.
С одной стороны,слово продолжает использоваться в СМИ какисконное название этноса, что способствует его общей нейтрализации: «Sodni proces proti 54letnemu Kranjčanu Bukovcu in 27-letnemu Bosancu Suljanoviću <…> se je nadaljeval zzaslišanjem...» («Судебный процесс против 54-летнего жителя г. Крань Буковца и 27-летнегобоснийца Сульяновича продолжился слушанием…» Delo, 2008). C другой стороны, оно попрежнему повсеместно употребляется в негативном контексте в значении «гастарбайтер»:«Uf takih “bosancev” imamo v Sloveniji kar veliko.
Država jim je bila kar dana. Prav takostanovanja, službe itd» («О, да таких “боснийцев” у нас в Словении полно. Взяли и отдали имстрану. Как и квартиры, работу и т.д.» Интернет, 2011).Иным путем развивалась семантика лексемы južnjak, первоначально подразумевавшейпод собой любого человека южных кровей и до сих пор употребляющейся в данномзначении: «Grki <…> so južnjaki, pa znajo po mizi udarit» («Греки <…> – южане, могут и постолу ударить» Интернет, 2010). Однако, в связи с актуальными событиями девяностыхгодов, слово все чаще используется для обозначения приезжих из вышеупомянутыхреспублик бывшей Югославии и приобретает пренебрежительный оттенок, сохраняющийсядо сих пор [Šabec 2007: 114].
См. следующие примеры: «Južnjake v Sloveniji vse moti! Vslužbah kjerkoli so južnjaki največji lenuhi, a vendar se najbolj bunijo vedno!» («”Южан” в65Словении все раздражает! На работе они всегда самые большие лентяи, а возмущаются вечнобольше всех» Интернет, 2011); «Seveda hočemo južnjake, ker mi, Slovenci, pametni, izobraženiin pridni, ne bomo opravljali umazanih del» («Конечно, нам нужны “южане”, так как мы, умные,образованные и послушные словенцы, не будем выполнять грязную работу» Finance, 2010).Судьба слова čefur представляется нам наиболее интересной.
Этимология даннойлексемы доподлинно неизвестна [Kalčič 2005: 199], однако, в отличие от предыдущихэтнофолизмов, эта единица изначально появилась на уровне сленга и имела ярковыраженный пейоративный характер. Вероятно, в связи с этим понятие čefur стало своегорода символом поколений иммигрантов, живущих в Словении, и «обросло» рядомнегативных стереотипов: плохое знание словенского языка, неуважение к культуре страны,преступные наклонности и т.п.Тем не менее в настоящее время слово вышло изпериферийной языковой зоны, и его пейоративность постепенно начала ослабевать [Aleksić:э.р.]. О снятии «табу» свидетельствует например, его появлениев заглавии романа Г.Войновича «Čefurji raus!», вышедшего в 2008 г.
(подробнее см. [Красовец 2013]). Но все жеоб абсолютной утрате эмоциональной коннотации в данном случае речь не идет, чтоподтверждается возможностью употребления лексемыв контекстах, близких к общейоценке: «Tito kot zločinec, je tudi tipičen čefur. Kardelj, ki je svoj narod prodal balkancem in ga šesproti moril, bi lahko tudi spadal pod kategorijo “čefur”» («Тито, как преступник, тоже типичный“чефур”. И Кардель1, продавший свой народ балканцам и тут же убивавший его, можетотноситься к категории “чефуров”») Интернет, 2010. Кроме того, само слово čefur попрежнему может расцениваться как оскорбление (см., например, описанную в сетевомдневнике историю о том, как папа-словенец возмутился, когда его сына, рожденного в браке сбоснийкой, назвали маленьким “чефурчиком” (volkec.blog.siol.net) и т.п.).Отсутствиеединоговариантанаписаниялексемыčapeс/čapac(ономатопея,подражание албанскому языку [SNB: 99]), видимо, связано с тем, что она по-прежнемуостается в рамках ненормированного молодежного сленга и функционирует в качествеобозначенияпредставителясубкультурыбалканскихиммигрантов,наделенногоопределенными атрибутами, в имплицитной форме сопутствующим и вышеупомянутымединицам čefur, južnjak, bosanec: ‘‘чапец’’ носит спортивный костюм, слушает музыку в стиле«турбофолк» и т.п.
Об этом свидетельствуют контексты ее употребления, встречающиеся вкорпусе словенского языка Gigafida значительно реже, нежели примеры использования трехпредыдущих лексем: «Ti pa si recimo čapac, ker nosiš trenirko?» («А ты, значит, “чапац”, еслиносишь спортивный костюм?» Интернет, 2010); «…gibanje, ki edino v Ljubljani združuje tako1Эдвард Кардель — югославский политический деятель, по национальности являвшийся словенцем.66skinheade kot “čapce”» («…движение, которое только в Любляне объединяет как скинхедов,так и “чапцев”» Delo, 2011). Однако вариант в сербской (хорватской, боснийской) огласовкетакже говорит о том, что данное слово может употребляться как самоназвание, что ставитпод вопрос его пейоративную коннотацию.В словаре SNB упоминается также пейоратив jugovič, имеющий значение ‘выходец изкакой-либореспубликибывшейЮгославии,кромеСловении’(-ић–наиболеераспространенный суффикс для образования сербских, хорватских и боснийских фамилий).Для данного наименования характерно то, что она присутствует не только в словенском, но ив сербском языке: как самоназвание (jуговић).
И если для словенского языка пейоративнаяконнотация лексемы подтверждается как данными лексикографического источника (пометаslabš.), так и контекстами употребления в корпусе и Интернете: «Vsi ti jugoviči so prišli spašnikov k nam, zato se ne znajo obnašati» («Все эти “юговичи” пришли к нам с пастбищ,поэтому они и не умеют себя вести» Интернет, 2010) – то в сербском языке негативныйоттенок значения аналогичной единицы не был выявлен.В качестве примера можетпослужить отрывок из сербских новостей: «Мађари и Чеси за исти посао добијају већу платуод Срба, Хрвата и других Југовића» («Венгры и чехи за ту же работу получают больше, чемсербы, хорваты и другие “юговичи”» Интернет, 2013).
Таким образом, в первом случаелексема функционирует как пейоратив, в другом – как разговорное наименование скорееиронического, а не отрицательно-оценочного характера.В свою очередь, для современной культурной и политической ситуации в Сербиинаиболее актуален давно возникший этнофолизм Шиптар, являющийся искаженнымсамоназваниемалбанцев(Shqiptarët)[Bogdanović:э.р.].Неизбежностьпоявленияпейоративного наименования данной нации очевидна, и слово Шиптар заняло эту нишу,хотя, например, в РМС оно не обозначено какими-либо пометами эмоциональной оценки. Наданный момент лексема находится на грани между этнофолизмом и нейтральнымэтнонимом. Об этом свидетельствует ее распространенность и возможность употреблениядаже в официальных СМИ, причем не только в статьях националистической направленности(«Шиптар се попео на зграду Генералштаба» («Албанец взобрался на здание Генеральногоштаба» Интернет, 2012).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
