Диссертация (1101219), страница 29
Текст из файла (страница 29)
Собственно замена ономастической реалииЗаменареалии(субституция,трансформация),отчастилишаятекстнационального колорита, одновременно служит к облегчению пониманияпроизведения, что происходит «за счёт динамизации специфики принимающейкультуры» [Владова 2001: 274]. Вместе с тем всякая лексическая замена впереводе обычно ведёт к обеднению смысла. При этом, с другой стороны, именасобственные подлинника могут быть безусловно сохранены в переводе только приусловии, что они известны и в принимающей культуре [Legeżyńska 1986: 193].Причины замены реалий в рассмотренных текстах сводятся к тому, что смыслоригинальных вариантов был бы непонятен иноязычному читателю и вызвал быпотребность в развёрнутых комментариях.
Такие случаи хорошо известны впереводоведении [Влахов, Флорин 1980]. Зачастую «эквивалентными в оригиналеи переводе оказываются описания совершенно различных ситуаций. Подобнаязамена ситуации при переводе может быть обусловлена различными причинами.Она может быть связана с различиями культуры и жизненного опыта ИР(носителя языка источника) и ПР (носителя языка перевода)» [Комиссаров 1973:62]. Полное или частичное изменение описываемой ситуации может затрагивать иотдельные её элементы, среди которых и ономастические единицы подлинника,употреблённые в их образном значении.161Существенные для полноценного восприятия образной системы текстаконнотации имени собственного определяются историей принимающего языка,его лингвокультурным окружением с учётом исторического влияния.
В связи этимвозникает необходимость в специальном интерпретирующем подходе к переводу:«При переводе текста следует учитывать не только объективные коннотации,общую систему пресуппозиций, но также субъективное умение интерпретироватьтекст и извлекать из него определённые импликации» [Лагоденко 2009: 52].
Вряде случаев замена называемой ономастической реалии оценивается какуспешный ход, поскольку она представляет решение приоритетной задачиперевода литературного произведения, связанной с сохранением у читателясоответствующих ассоциаций (узнаваемость знака).Переводчик обязан принимать во внимание национальную спецификузначения имени прежде всего при передаче топонимов: уже в соответствии сосвоим прямым значением они обладают определённой территориальной, аследовательно, и национальной отнесённостью, которая вследствие этого в нихвыражена ярче, чем в антропонимах, – не только на уровне фонетики иконнотации, но и непосредственно на уровне денотата.
Таким образом,эквивалентность топонимов на ассоциативном уровне даже в близкородственныхязыках не означает их фактического соответствия, притом что без него в текстеможет быть утрачена часть национального колорита подлинника. С другойстороны, денотативная эквивалентность топонимов, значительная часть которых,будучиобщеупотребительнымигеографическиминазваниями,подверженастандартизации, не означает их эквивалентности на ассоциативном уровне. Междутем существенными в пространстве художественного текста и соответственноважными для сохранения в переводе являются обе эти составляющие.В настоящее время важным требованием к художественному переводуявляется принцип, согласно которому при замене (субституции) ономастической162реалии вводимый в текст перевода оним должен принадлежать той же культуре(топонимы – тому же географическому пространству), что и заменяемый. Вотличие от подвергавшихся критике в XIX-первой половине ХХ века,современные переводческие школы в большинстве своём избегают подобнойпрактики.
Так, М. Такачова в переводе романа «Мастер и Маргарита» заменяет водной из реплик топоним Соловки на Sibír с тем же ассоциативным значением‘место ссылки’, поскольку скорее именно это название будет соответственноосмыслено западнославянским читателем:оригиналВзять бы этого Канта, да за такиедоказательства года на три в Соловки!словацкий перевод (М. Такачова)Toho Kanta by za takéto dôkazy malina jedno tri roky vyšupovať na Sibír!Более того, даже слова «ты сослан» переведены М. Такачовой как poslali ťa naSibír:Если ты сослан, то почему же ты недаёшь знать о себе?Значит, ты был сослан и умер.Ak ťa poslali na Sibír, prečo nedáš osebe vedieť?Ostáva tretia možnosť – poslali ťa naSibír a zahynul si tam.Такая же замена осуществлена А. Моравковой при переводе романа начешский язык, в то время как в польском переводе, выполненном И.
Левандовскойи В. Домбровским, слова Маргариты о ссылке полностью опущены, а названиеСоловки в реплике Бездомного ничем не заменено. Между тем известно, что дляпольского читателя аналогичное значение ‘место ссылки’ имеют другие русскиетопонимы: Sibir / Sybir, Katyń, Kozielsk, Starobielsk, Ostaszków, Paliszczew Bor;общими в этом значении в русском и польском языках являются топонимыKołyma, Łubianka [Тихомирова 2011: 249].Топонимы Сибирь и Соловки одинаково определяются как узуальныеинтралингвальные коннотативные топонимы с широкой известностью [Отин 2004:310, 320].
Однако приведённые примеры показывают, что в точном смысле слова163интралингвальным является топоним Соловки, в то время как коннотативныесвойства топонима Сибирь действуют не только в русском языке и культуре, но ивблизкородственных.близкородственныхАналогичноязыках––собщимивоспринимаетсяконнотациямиузуальныйвконнотативныйантропоним с интралингвальной коннотацией Пилат [Отин 2004: 279], который взападно- и южнославянской языковой традиции вследствие общности культурногопространства христианских народов, несомненно, представлен (ср. словацк.фразеологизм od Pontia k Pilátovi, семантически эквивалентный рус. из огня да вполымя [Ripka 2003: 240]; серб.
као Понтиjе Пилат у Симболу вере ‘неуместный’,ићи од Понтиjа до Пилата ‘скитаться, обивать пороги’ [РСJ]). Следовательно,различие между интра- и интерлингвальностью может быть рассмотрено не какдихотомия, а как градация, что может служить доказательством необходимостиспециального подхода к славянской коннотативной зоне. (Данная градация можетбыть продолжена: ср. топоним Голгофа ‘место страданий, мучений, казней’,определённый как узуальный интерлингвальный коннотативный топоним [Отин2004: 117], и вопрос его известности и релевантности в культурах БлижнегоВостока, Юго-Восточной Азии).Характерно, что ни один из случаев замены ономастических реалий врассмотренных текстах не представляет собой примера подмены именованиярусской ономастической реалии именованием реалии чуждой, в частностиинославянской.
Так, антропонимы Панаев и Скабичевский в переводе замененыМ. Такачовой на Onegin и Oblomov ‘имеющие отношение к классическойлитературе’. В обоих случаях вводимые в текст ономастические единицы, как изаменяемые,ассоциативноотносятсякРоссии,вследствиечегозаменаономастических реалий позволяет сохранить национальный колорит оригинала:164оригинал– Как ваша фамилия?– Панаев, – вежливо ответил тот.Гражданка записала эту фамилию иподняла вопросительный взор наБегемота.– Скабичевский, – пропищал тот,почему-то указывая на свой примус.словацкий перевод (М.
Такачова)– Vaše meno, prosím?– Oblomov, – odpovedal Koroviovzdvorilo. Občianka zapísala meno azdvihla sрýtavý pohľad na Mosúra.– Onegin, – zapišťal Mosúr a prečo,prečo nie ukázal na svoj varič.Коровьев против фамилии «Панаев»Koroviov k menu Oblomov napísalнаписал «Скабичевский», а БегемотOnegin a Mosúr k Oneginovi pridalпротивСкабичевскогонаписалOblomov.«Панаев».Очевидно, здесь подобный ход сделан по причине того, что, какпредполагается, имена героев русской классики знакомы словакам настолько,насколько русскому читателю известны имена упоминаемых М.А. Булгаковым вюмористическом контексте литературных критиков. Таким образом, за счётпостроения аналогии переводчик рассчитывает компенсировать различие вфоновых знаниях [Игнатович 2011: 3].
Однако в настоящее время можно суверенностью утверждать, что данные пары фамилий оказались в неравномположении: если Онегина и Обломова знают во всей Европе, в том числе и вСловакии, то имена Панаева и тем более Скабичевского сейчас незнакомыподавляющему большинству русских читателей.Eugen Onegin в предшествующих главах «Мастера и Маргариты» ужеупоминается в названии романа в стихах и одноимённой оперы, поэтому Oneginвместо Панаев фактически дублирует это имя. Однако данный повторпредставляется оправданным: составляющие удачно найденной пары Onegin –Oblomov созвучны и обладают определённой общностью культурного значения,отсылая читателя к атмосфере русской литературной классики (так же, как Панаеви Скабичевский оригинала). Аналогичная по ассоциативному наполнению замена,вносящая в текст также и дополнительный комический момент, проведена в165переводе, выполненном А. Моравковой.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
