Диссертация (1101219), страница 24
Текст из файла (страница 24)
Чем старше иразнообразнее литературная, а соответственно и переводческая традицияпринимающей культуры, тем менее формализован подход к переводу. Кроме того,132наблюдения над теоретическим материалом показывают, что для культуры,обладающейвсравнениисдругимиславянскимикультурамистаршейлитературной и переводческой традицией, в вопросах перевода характерна и болееглубокаятеоретическаярефлексия,аследовательно,болееинтенсивнаяразработка методики перевода и создание практических пособий и словарей. Так,именно в Польше (отчасти и в Чехии) с её давней литературной традицией ипереводческой школой – очевидно, сыграло свою роль и многовековоелитературное посредничество культуры в развитии европейского перевода – и внастоящее время последовательно и регулярно появляются теоретические работыпо теории перевода и межкультурной коммуникации, а Р.
Левицким был созданспециальный отдельный двуязычный русско-польский словарь собственных имён.Несколькоменееразработаннойнасегодняшнийденьпредставляетсятеоретическая и практическая база переводоведения у южных славян, которыезначительно дольше пребывали в общем пространстве единого книжного языкаотносительно друг друга и России.Основнойобщейзакономерностьювпереводеэтимологическиэквивалентных формантов славянских фамилий и отчеств является отказ отадаптации имён, содержащих такие компоненты, – как от графической, так и отсловообразовательной.
Общим является также и стремление к сохранениюколорита языка оригинала, то есть ориентация на сохранение экзотического, хотябыоноибылоблизкородственным.Междутемосвоениеониманаморфологическом уровне, включая экспрессивные возможности морфологии(вокатив), в той или иной степени характерно для всех принимающих языков.133ГЛАВА IIIСЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОНИМОВ В ПЕРЕВОДЕ§ 1. Ономастическая коннотацияв славяно-славянском художественном переводеОномастические единицы художественного текста представляют собойпарадоксальное явление в плане восприятия: будучи универсальны для пониманияв различных языках в своём денотативном смысле, в плане коннотации (оценки,экспрессии, ассоциаций) они составляют наиболее тесно связанный с конкретнойязыковой и культурной средой, наиболее этноспецифический пласт лексики.Имена собственные воспринимаются как знаки, наделённые значением символов,представляющих культуру того или иного народа [Furdal 1997: 115], несущиеэтнокультурную информацию – и именно они составляют тот слой языка, которыйпри переводе выступает как базис [Сипко 1999: 132].В каждой отдельной культуре имя может приобретать специфическоедополнительноезначение,сохраняющеесянауровнеконнотациииливыступающее как фактор лексикализации.
При этом имя собственное в егоопределённом коннотативном значении может быть распространено как в одномязыке, так и в нескольких. Безусловно, может отмечаться и общность имёнсобственных в картине мира носителей разных языков, если речь идёт об именах,заимствованных из одного источника и преимущественно из одного контекста.Однако и у таких параллелей даже в близкородственных языках и культурахоттенки коннотативного значения могут быть различны (ср.
трактовку библейскихситуаций и соответственно библеизмов как объективно нравоучительных вчешской лингвокультуре и как субъективно оценочных, эмоциональных всловацкой [Тугушева 1992: 200]).134Е.С. Отинразличаетсредиконнотативныхонимов интралингвальные(внутриязыковые) и интерлингвальные (межъязыковые) [Отин 1997 (1): 222, 2004:8], которые привычны не только в двух или более языках, но и в контактирующихкультурных языках обширных географических зон. Между тем для вопросовперевода существенным является показатель интерлингвальности коннотативногоимени не столько относительно обширных зон распространения, сколькоотносительно конкретных языковых пар и групп.
Так, общность коннотативногозначения онима в родственных культурах может означать общность устойчивогометафорического именования в лингвокультурном пространстве: рус. ЛисаПатрикеевна ‘хитрый и льстивый человек, лукавец’ [Отин 2004: 211] – словацк.Líška Kmotrička (букв. «Лиса-Кумушка»).Как в языке, так и в художественном тексте онимы могут отличаться разнойстепеньюсемантическойконнотативногонасыщенности:наполнения,обусловленногоэтнокультурнойимиотнесённости,образногосодержания.Э.Б. Магазаник отмечает: «Разумеется, разные «значащие» собственные имена<…> оказываются в неодинаковой мере важными для читателя.
Основные из этихопределяющих идейно-эстетический «вес» «значащего» имени факторов: роль впроизведениилицаилиявления,названногосоответствующимименем,отношение этого «значащего» имени ко всем другим «значащим» именам впроизведении, а через них и к образному единству в целом и, наконец, <…>характер самого отношения «значения» собственного имени к сущностиобозначаемогоотношения,которымхудожественно-характеристическойи определяетсявыразительностиглубинаиполнотаимени»[Магазаник1978: 45].Ассоциативное наполнение имён собственных способствует практическибезграничной для них возможности выступать в переносном (метафорическом,метонимическом) значении. Данная особенность предстаёт и как проблема135перевода, и как проблема интерпретации текста: «исследования проблем передачиимени в чужой языковой среде следует начинать с анализа текста оригинала, чтопоможет изначально выявить семантический потенциал, скрытый за собственнымименем» [Оборнева 2008: 305].
Под семантическим потенциалом имени здесьможно подразумевать не только его национально-культурные ассоциации в языке,но и – поскольку речь идёт о переводе художественного текста – связь спротонимами, аллюзивное содержание онима, которое может быть доступноносителям определённой культуры.Имя в литературном произведении не только называет персонажа или местодействия, но и маркирует эпоху, социальную составляющую создаваемого образа,содержит ряд иных скрытых смыслов. «Имя того или иного персонажа несётцелый ряд коннотаций, которые могут быть поняты только при условии знаниянекоторых дополнительных обстоятельств» [Гюббенет 1981: 7], и ономастическиереалии рассматриваются как способ донесения авторского подтекста до читателя.Таким образом, вопрос о трудности перевода, в том числе применительно кпредставлению имён собственных в переводимом тексте, сводится не кпринципиальной невозможности или возможности перевода, а к вопросу опредпосылках понимания и знания, которых требует определенный текст.
Без нихпереведённое произведение воспринимается поверхностно – «без осознанияистинного смысла, содержащегося в коннотациях, которые очевидны дляносителей языка и скрыты от иностранца» [Корнилов 2003: 139]. За счёт этогоперевод (и в частности передача в нём имён собственных) и его теоретическоеосмыслениевыступаюткаксвоеобразныйметодизученияменталитетовпредставителей различных народов.Для адекватной интерпретации и перевода текста необходимо понимать,какой мотив ономастической номинации реализуется в каждом конкретномслучае: «пути рождения словесных тропов вырабатываются в зависимости как от136национальных и эпохальных особенностей, так и в наибольшей степени отавторских намерений, собственно художественных принципов» [Факторович2009: 31].
Понимание этих принципов в первую очередь необходимо длявосприятия значения имени в художественном произведении. Более того,авторский замысел и художественные принципы относятся не только кметафорическому и метонимическому употреблению онимов, но и к образномунаполнению имён собственных в литературном тексте вообще.
Таким образом,употребление автором имён собственных в их образном значении предстаёт нетолько как проблема перевода, но и прежде всего как проблема интерпретациитекста.Близкое родство славянских языков способно обусловить пониманиепроисхождения и семантики онима в тех случаях, когда облик имени собственногов тексте основан на общеславянских языковых явлениях: как правило, это касаетсятопонимов, эргонимов, среди антропонимов – фамилий и прозвищ. Общностьславянского лексического фона (см.
[Petr 1984]) способствует сохранениюобразности у ряда имён собственных, когда производящая по отношению к нимлексема и соответственно форма самого онима в разных языках совпадают илиимеют минимальные фонетические различия: Карась – польск. Karaś – чеш. исловацк. Karas – серб. Караш, Сладкий – чеш. Sladký – серб.
и макед. Слатки,Босой – польск. Bosy – чеш. Bosý – серб. Боси, и т.п. В частности, такиемежъязыковые соответствия важны для передачи в переводе прозвищ и значимыхфамилий. Однако в подобных случаях также возможны расхождения в понимании,вызванные различием коннотативного наполнения, узуса таких лексем в разныхязыках. Эти различия могут быть сопряжены с межъязыковой омонимией ипаронимией,которыеособеннораспространенывславянскомязыковомпространстве вследствие расхождения путей развития семантического наполненияобщих лексем (см. [Тыртова 2011: 407]).137Полноценное смысловое функционирование переводимого текста и егоотдельных компонентов в условиях широкого контекста позволяет некоторымисследователям относить семантику и коннотации к уровню синтаксиса: «Tri nivoakomparativno-lingvističkihkomponentisu:rječnik,morfologija(višeznačnost,nepravilnost leksičkih jedinica) i sintaksa (poteškoće na strukturalnom i semantičkomnivou, konotacije)» [Stokić 2012], что подтверждает исключительно важную рольтекстового фона в интерпретации не только имени, но и высказывания и текста впереводе вообще.§ 2.
Семантические приращения и семантическая компрессияв онимах при переводеСходство фонетической, словообразовательной и морфологической системславянскихязыковвомногихслучаяхспособствуетвосприятиютранскрибированных имён собственных как адекватных в переводе. Тем не менеевследствие применения транскрипции к значимым онимам с прозрачнойвнутренней формой можно говорить об утрате ими в большинстве случаев техсмыслов, которыми они были наделены в русском языке (в особенностиприменительно к производным от безэквивалентных лексем: серб.
и макед. Рјухин,Варенуха и т.д.). В отдельных случаях возможно предположить искажение смыслатранскрибированных имён собственных при сохранении в них корней русскогоязыка (так, фамилия Стравинский в переводе может быть по созвучию соотнесенас нарицательным макед. страв ‘страх, испуг, боязнь’ [МРР 1997: 293], словацк.strava‘пища’[SSK]ит.д.).Подобныеслучаитеоретикамипереводакомментируются как нежелательные [Straková 1994: 176], но на практике припереводе на близкородственный язык вследствие межъязыковой омонимиивстречаются весьма часто. Их возникновению способствует то обстоятельство, что138осмысление любой основы «поддерживается могучей семантической тенденциейязыка, тенденцией, заставляющей нас искать значение в любом и каждом слове…»[Магазаник 1978: 51].
Тем более сильно тенденция семантизации действует вотношении имён собственных в художественном тексте.Даже этимологически эквивалентные онимы способны при введении впереводной текст путём транскрипции претерпевать в своей семантическойструктуре деформации и приобретать приращения [Белова 2004]. При сохраненииисходного фонетического облика имени собственного в переводе у него способнавозникнуть новая коннотация. Так, нейтральной в плане оценочного наполненияфамилии героя романа «Белая гвардия» Най-Турс в переводах соответствуетсловацк. Naj-Turs, серб.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
