Диссертация (1101219), страница 22
Текст из файла (страница 22)
В таком случае представляется логичным введение переводчиком в120текст дополнительных деминутивов по моделям, принятым в принимающихязыках, – тем самым выполняется требование стилистической адекватности:оригиналПустите нас, миленький Максим,дорогой <…>оригинал…Дунька, Дунька, Дунька я!Дуня, ягодка моя <…>оригиналСерёжа, что это я о тебе думаю?чешский перевод(А. Моравкова)Pusťte nás, Maximku, buďte takhodnej.сербский перевод (М.
Чолич)Дуњка, Дуњка, Дуњице моjа!словацкий перевод (И. Изакович)Seriožka, čo si to o tebe myslím?оригиналпольский перевод(И. Левандовска, В. Домбровский)– Проша! Где вы?– Ктовамтут «Проша»? –осведомился надменно костюм, ещеглубже заваливаясь в кресле.– Proszeńka! Gdzie jesteś?– Kto tu dla pani jest “Proszeńka”? –jeszcze głębiej zapadając w fotelwyniośle zasięgnął informacji garnitur.Однако, в отличие от чешского и словацкого текстов, в македонском исербском переводах романа такой принцип эквивалентной передачи не выдержан:уменьшительныеимена, содержащиеспецифическиесловообразовательныеформанты русского языка (-ушк-, -еньк-, -ечк- в отличие от традиционныхмакедонских -ко, -че, -чо) и образованные по специфическим русским моделямформирования деминутивов, просто транскрибированы: макед. и серб. Иванушка,Кирjушка, Варењка.Среди рассматриваемых примеров были также отмечены случаи передачиуменьшительной формы антропонима путём прибавления к исходной основехарактерного для принимающего языка форманта, в которых близкое родствоязыков оригинала и перевода позволяет сохранить благозвучие, естественностьзвучания: Лариосик – чеш.
Larionek, словацк. Larionko. В сербском переводе то жеимя транскрибировано как Лариосик: традиционное для южнославянских121переводов применение транскрипции в данном случае правомерно в силу того, чтои для языка оригинала представленный здесь деминутивный формант не являетсяпродуктивным,аскорееокказиональным,вносящимвзначениеименидополнительный экспрессивный компонент.4.2. Притяжательные формы имён собственных в переводеВ большинстве славянских языков вполне продуктивной является модельобразования притяжательных прилагательных от имён собственных, в отличие отрусского, где образующиеся по этой модели дериваты со временем сталиприобретать разговорный оттенок значения. Так, у южных славян для обозначенияотношенияпринадлежностиобразованиепритяжательныхприлагательныхявляется определённо более продуктивным, нежели употребление формыродительного падежа, хотя последний также используется достаточно регулярно[Ушакова 2011: 27].
Универсальными для притяжательных прилагательныхявляются общеславянские суффиксы *-ov- и *-in-, в зависимости от типасклонения производящего слова. Конструкции с подобными прилагательнымивесьма распространены в южно- и западнославянских переводах и соответствуютрусским конструкциям с несогласованными определениями:оригиналсербский перевод (М. Чолич)Жизнь Берлиоза складываласьтак,чтокнеобыкновеннымявлениям он не привык.<…> сообщил, что Воландостановился в квартире Лиходеева.Живот Берлиозов одвиjао се тако,да он баш и ниjе био навикао нанеобичне поjаве.<…> да jе Воланд одсео уЛиходеjевљевом стану.Его сегодня вызывают во дворецКаифы.Позван jе да вечерас доjде у Каjафиндворац.122оригиналчешский перевод (А.
Моравкова)Голое тело Иешуа Га-Ноцри былос ним.Měl u sebe obnažené Ješuovo tělo.– Он прочитал сочинение мастера,– заговорил Левий Матвей <…>.„Přečetl si Mistrův román,” pravilMatouš <...>.<…> по тону его было слышно,чтоемуприятенискренний,радостный порыв Маргариты.<...> podle hlasu se dalo usoudit, že hoMarkétčin upřímný, radostný výlevpotěšil.оригиналсловацкий перевод (И. Изакович)Скверно действовали на братьевклиновидные <…> погоны на плечахТальберга.Špicaténáplecníky<…>naTalbergových pleciach neurobili nabratov dobrý dojem.оригиналсловацкий перевод (М.
Такачова)Дядя Берлиоза был искреннепоражён поведением неизвестного.<…> по тону его было слышно,чтоемуприятенискренний,радостный порыв Маргариты.Berliozovho strýka úprimne dojalsúcit neznámeho človeka.<…> a na hlase mu bolo poznať, žemu dobre padol Margarétin úprimný,radostný výkrik.В ряде случаев суффиксацию сопровождают системные для принимающегоязыка фонетические процессы: появление протетического согласного (серб.Лиходеjев > Лиходеjевљев), переходное смягчение (чеш. Markétka > Markétčin).Подобныеконструкцииcозначениемпосессивностиактуальныприобозначении принадлежности культурных реалий: макед. Лафонтенови басни(басни Лафонтена), словацк.
Newtonov dvojčlen (бином Ньютона). По той же схемесистемно строятся, например, западнославянские микротопонимы – названияулиц, площадей и т.п. В чешском и словацком переводах по этой моделиобразуются названия Patriarchové rybnníky, Patriarchová ulička, Gercenova ulice /ulica, Kropotkinova ulice / ulica, а также чеш.
Brjusovova ulice и словацк. Briusovovaulička – название, образованное с избыточной суффиксацией (ср. современное123Брюсов переулок). В тексте М.А. Булгакова, однако, этот микротопоним выглядиткак Брюсовский переулок. Облик Brusovova, а не Brusovska ulička представляетсясвоего рода отступлением от закономерности, тем более что суффикс -sk- вчешском и словацком языках весьма продуктивен (за счёт этого совершенноестественно в переводе романа выглядят транскрибированные русские названияNikitská (brana), Tverská, Mjasnická / Miasnická и т.п.).
Фонетический повтор,представленный в данном примере, не считается неблагозвучным, он типичен дляподобных названий улиц в городах Чехии и Словакии: Lomonosovova,Lermontovova, Tupolevova ulice / ulica [Ďurčo 2003].4.3. Проблема передачи формы отчествав западнославянском и южнославянском текстеТрёхчастное имя, характерное для восточнославянской антропонимии,является одним из наиболее ярких маркеров национальной принадлежности исоставляющих национального колорита художественного текста.
В свою очередь,антропонимическая система западнославянских и большинства южнославянскихязыковнепредусматриваетдвусоставныхличныхупотребленияимён,отчества.свойственныхПоэтомупередачавосточнославянскойантропонимической традиции, представляет определённую сложность припереводе: при лёгкости формального воспроизведения русского отчества (которое,как уже было отмечено, обычно транслитерируется или транскрибируется) втекстепереводасохраняетсяизвестныймоменткультурно-смысловойотчуждённости.Характерный суффикс -ич в фамилиях, представленных в рассмотренныхтекстах (Лисович, Лаврович), определяется как формант польского происхождения(исконно – из -ić [Makarski 2003: 125]).
Конечный звук данного форманта,124несмотря на сохранившуюся мягкость [ч] в русском языке, воспринимаетсятрадициями тех славянских языков, где мягкость [ч] имеет смыслоразличительноезначение (польский, сербский), как твёрдый. Это доказывает графическоеоформление онимов с таким суффиксом: польск. Lisowicz, Laurowicz (аналогичносозвучным польским фамилиям на -owicz), сербск. Лисович, Лаврович (напротив, сцелью отграничить подобные заимствования от сербских фамилий на -(ов)ић).
Напрактике отчества часто смешивают с фамилиями даже тогда, когда они обладаютразными формантами: сочетание указанных рядом русских отчества и фамилииможет восприниматься и оформляться в инославянской среде как двойнаяфамилия (например, у македонцев). Это объясняет тенденцию к графическомуразграничению данных явлений.Во всех без исключения переводах рассматриваемых романов М.А.
Булгаковаформы двусоставного личного имени с отчеством, в большом количествепредставленные в текстах оригинала, сохранены. Падежные формы такихдвусоставных имён наделены окончаниями, свойственными морфологическойпарадигме принимающего языка, если он предполагает склонение в принципе.Так, для словацкой системы склонения характерно отличное от русскогоокончание -ovi в форме дательного падежа, которое М. Такачова употребляет присклонении форм имени-отчества: Ivanovi Nikolajevičovi, Nikanorovi Ivanovičovi,Prochorovi Petrovičovi.
Примечательно, что при переводе на чешский и польскийязыки, для системы которого свойственны аналогичные окончания дательногопадежа, переводчики избегает этих форм. О подобных случаях писал Ю. Тувим,предлагая сохранение формы оригинала лишь в тех случаях, когда обликпадежной формы в языке перевода совпадает с оригинальным: «Я полагаю, чтоотчества в переводе на польский следует всячески избегать только в звательном идательном падежах.«IwanIwanowicz»,«IwanaIwanowicza»,«zIwanemIwanowiczem» – всё в порядке. Но «Iwanovi Iwanowiczovi», «Iwanie Iwanowiczu!»125или когда попадаются имена подлиннее: «Afanasiowi Aleksandrowiczowi»,«Afanasiu Aleksandrowiczu» – это уже просто-напросто грех.
В таких случаяхнужно искать других средств»1. Слова Ю. Тувима вполне могут быть отнесены и купотреблению отчеств в текстах на других славянских языках, в которых за счётразличий в системе именного словоизменения перенесённая из русского языкаформа имени-отчества способна звучать тяжеловесно и неестественно.В случаях подобного соотношения между антропонимическими системамиязыков оригинала и перевода универсальной стратегией считается решение ненарушать узус принимающего языка, прибегая к натурализации этикетной формы:«в некоторых случаях данное русское обращение с именем и отчеством полностьюпропускается», но зато добавляется специальная форма вежливого обращения[Сипко 1999: 34].
Аналогичное решение в предисловии к переводу романаФ.М. Достоевского «Бесы» (1908 г.) предлагал ещё Т. Котарбиньский: форму сотчеством заменить на pan, pani, а также устранить формы звательного падежа[Милейковская 1986: 170].Узуальной и соответственно нейтральной для западнославянского речевогообихода являются титульные формы pan, pani (в словацком языке также slečna‘барышня’) в сочетании как с фамилией, так и с личным именем. Ср. названиепьесы М.А.
Булгакова «Зойкина квартира» в переводе на чешский язык «Byt paniZoe» [MSLV 1986: 20]: в данном случае как эквивалентные выступают формы рус.Зойка и чеш. pani Zoe – русская модель с маркирующим разговорно-просторечныйстиль формантом и западнославянская модель с титульным элементом, которыйносителями русского языка воспринимается, напротив, как принадлежностьподчёркнуто вежливого обращения. Кроме того, польский речевой этикетпредполагает обращения по должности или званию (panie profesorze, panie1Ю.
Тувим. Письмо к К. Иллакович. Цит. по кн: Живов М. Юлиан Тувим – пропагандиструсской поэзии // Мастерство перевода: Сборник 1962. М, 1963. С. 432.126inżynierze, разг. profesorze, inżynierze и т.д.). Наиболее регулярно эквивалентныезамены, которые вводят в текст форму, соответствующую речевому этикетупринимающего языка, отмечаются в польских переводах:польский перевод(И. Левандовска, В.
Домбровский)оригиналДактоВасильевич?онТише, Марьяголубчик…такой,Францевна,АлексейKim on właściwie jest, doktorze?тише,Proszę się uspokojić, pani Mario,proszę się uspokojić…– Ксения Никитишна! – пронзительнозакричал он в дверях передней <…>.– Pani Kseniu! – przenikliwym głosemkrzyknął w drzwiach przedpokoju.Л.Ю.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
