Диссертация (1101219), страница 21
Текст из файла (страница 21)
Данный формант присоединён и к женскому имени подчёркнутоиноязычного происхождения, которое не является собственно фамилией: чеш.signora Toffanová (А. Моравкова) / paní Tofanová (Л. Дворжак) – госпожа Тофана(из Thofania < Theofania – женское личное имя, общее для несколькихсредневековых отравительниц).При всём практическом удобстве «одомашненного именования» длячитательского восприятия теоретически данный принцип долгое время оставалсяспорным.
Например, А.А. Реформатский, говоря о таком подходе при переводе начешский, а также на латышский и литовский языки, называл его «порочнойпрактикой» [Реформатский 1972: 329]: по мнению учёного, это нарушает колорити не даёт возможности «показать чужое». Практика перевода показывает, что114аффиксальноеодомашниваниеприпереводевзападнославянскойсредеполностью вышло из употребления, а следовательно, теряет актуальность и дляхудожественного перевода. В качестве оптимального пути адаптации имени длявосприятия закрепились различные виды калькирования или иной семантическойадаптации.§ 4. Имя собственное в словообразовательной парадигмепринимающего языкаПереводхудожественноготекстапредполагаетвовлечениеименивсловообразовательную парадигму принимающего языка [Ковалёв 2006: 278] илипо крайней мере его словообразовательную адаптацию [Ермолович 2004: 81].Основную часть таких производных онимов, требующих адаптации илитранскрипции, в славянском тексте составляют преимущественно деминутивы,этнонимы, а применительно к русскому языку также отчества.Как показали примеры, присоединение к заимствованным основам суффиксовпринимающего языка свойственно прежде всего для западнославянских переводов(А.
Моравкова,М. Такачова,А. Дравич),вкоторыхименасобственныеприобретают характерные для принимающего языка форманты: чеш. и словацк.-sk- ‘принадлежность’ (Aurillacký, Pontský); -enk-, -ičk- ‘деминутив’ (Varenka,Maničkа), словацк. -isk- ‘аугментатив’ (kocúrisko Mosúrisko). Корень со значениемчислаприсоединяетсяобразованияхрусскомувтрадиционномдву-ввиде:словацкомDvojbratskýязыке(вподобныхсоответствуетdvoj-).Аналитическая конструкция оригинала в соответствии с узусом принимающегоязыка может заменяться синтетической:115польский перевод(И. Левандовска, В. Домбровский)Ах, жадный старик из Кириафа!Ach, cуż to za chciwy starzec, tenkiriatczyk!Помимо основного словообразовательного значения, в присоединённых коригиналониму формантах может быть эксплицитно выражена значительная частьконнотативного наполнения имени собственного, в том числе показатель егонациональной окраски.
Замена переводчиком форманта не должна нарушатьнациональный колорит имени (ср. отказ Н.И. Гнедича от использования «чересчуррусского» суффикса этнонимов -ич- при переводе эпоса Гомера [Файер 1999:152]), искажать или нейтрализовать его коннотативную окраску в принимающемязыке.4.1. Особенности передачи деминутивных имён собственных в переводеКак известно, даже полностью совпадающие этимологически и фонетически вразличных славянских культурах личные имена имеют разные деминутивы[Straková 1994: 174]. В разных славянских языках продуктивными для образованиядеминутивных форм онимов являются различные словообразовательные модели –преимущественно это суффиксация с прибавлением различных формантов, однакораспространены также деминутивы, образованные за счёт усечения основы безприбавления форманта:русскийЛеночкаПетькаЛидочкапольскийLenusiaPetuśLidusiaчешский,словацкийLenka / LenočkaPeťkaLidkaсербскийJела / ЛелаПераЛилабез формантовмакедонскийЛенчеПецо / Перо–(узуально:Лидиjа)116Возникает вопрос о том, нужны ли в тексте перевода деминутивы кактаковые, будут ли они соотноситься читателем с полными формами имён.
Болеетого, затруднения в понимании переведённого с русского языка произведения вцелом объясняются «в первую очередь наличием в русском языке огромногоколичества производных – особенно уменьшительных от почти каждого имени»[Васева 2005: 65].Большинство аффиксов, служащих для формирования деминутивов, будучиобщеславянскимиобщеславянскогопопроисхождению,распространениянанастоящий(ср.моментформанты,неимеютсоответствующиепродуктивным моделям для образования деминутивов мужского рода – польск.,чеш.
-ek, словацк., серб. -ko, макед. -че), однако их различие не является помехойдля восприятия и идентификации уменьшительных форм имён с их полнымиформами(даженеславянскийчитательвотсутствиисоответствующихпримечаний идентифицирует формы русских уменьшительных имён [Оболенская2010:139]).Богатствоюжнославянскихязыковсловообразовательных(так,болеесотнивозможностейдеминутивныхзападно-исуффиксовнасчитывается в русском, и в польском языке [Rzepnikowska 1997: 107]) позволяетобеспечить стилистически адекватное представление онимов в тексте перевода.В именах собственных уменьшительные суффиксы, несущие в себеизвестнуюдолюпринадлежностинациональногонациональногоколорита,костюма,«являютсясохранениечем-токоторойвродевесьмажелательно» [Влахов, Флорин 1980: 271] – естественно, при условии, что этиформы будут понятны читателю.
Одомашнивание деминутивов в художественномпереводе ведёт к диссонансу в восприятии читателя. В то же время значение такихпроизводных форм обычно понятно для инославянского читателя: вследствиеблизкого языкового родства деминутивные формы в славянских языках117отличаются узнаваемостью, в отличие от других языков [Монахова 1981].Поэтому деминутивы в переводе подаются без примечания.Деминутивные образования считаются наиболее коннотативными. Рольсуффиксов в них по существу двояка: наряду с уменьшительным эмоциональнымзначением они выражают национальную окраску имени. Значительно сказываетсяна восприятии деминутивных форм в переводном тексте межъязыковая омонимияформантов. Теоретики и практики перевода отмечают существенные различия вконнотативном содержании одного и того же аффикса в двух близкородственныхязыках [Говердовский 1989: 69; Вендина 1990; Чуковский 2011: 396-397;Кульпина2013:11],чтоспособнопровоцироватьложныеконнотации,возникающие вследствие сходства лексических или аффиксальных форм двухязыков.
Более того, слова с одним и тем же формантом способны иметь разнуюстепень коннотативной окрашенности в близкородственных языках и даже водном языке. Ф. Травничек отмечает применительно к чешскому языкуособенность, характерную вообще для образования производных форм личныхимён в славянских языках: «<…> в эмоциональном восприятии слов проявляютсянередко индивидуальные и областные различия; так, форма, носящая в глазаходних оттенок грубоватости, кажется другим выражением близости илиискреннего расположения» [Травничек 1950: 162].Имена с суффиксами субъективной оценки целесообразно транскрибировать,когда есть уверенность в том, что на фоне полного имени и контексталаскательная или уничижительная окраска формы будет понятна читателю.Однако «если в восточнославянских языках эти образования имеют, как правило,оттенок грубоватости или пренебрежительности <…>, то в западно- июжнославянских языках им свойственна экспрессия ласкательности» [Вендина1994: 91], с их помощью выражается дружеское, фамильярное отношение.
Приэтом может различаться и регулярность употребления, продуктивность того или118иного форманта. Так, употребление в женских именах суффикса -k(a) носитрегулярный характер только в западнославянских языках [Вендина 1990: 45],причём-k(a)даёт«чистые»деминутивы,образованиеэкспрессивно-деминутивных форм происходит, как правило, с помощью его расширенныхвариантов (-ičkа, -оčkа и др.). В восточнославянских языках использованиесуффикса -k(a) при образовании деминутивов не имеет уже такого регулярногохарактера, а в южнославянских языках не несёт основной функциональнойнагрузки, в отличие от -иц(а). Производный оним с формантом -k- (Janka, Lenka,Nataška) в восприятии западнославянского читателя имеет другую коннотацию(‘дружеское’, ‘ласкательное’), нежели в восприятии русского, для которогообразования с -к- имеют преимущественно уничижительное значение: за счётэтого при переводе «нередко возникает явление, которое можно назватьсубъективным переносом коннотаций из языка в язык» [Говердовский 1989: 69].Яркие примеры подобного переноса коннотаций находим в рассматриваемыхтекстах: Лелька (может быть, пойти и убить эту самую Лельку?) в польскомпереводе И.
Левандовской и В. Домбровского именуется Lelka, в словацкомпереводе И. Изаковича – Lenka, притом что суффикс -k- в западнославянскихязыках выражает дружеское, ласкательное отношение. Ср.: Лидочка Герц впереводе И. Левандовской и В. Домбровского названа Lidka Hertz (в то время какИ. Изакович при переводе на словацкий язык дистанцирует это именование отварианта с -k-: Lidočka Hertzová). Тем самым для польского и словацкого читателяотношение к Лельке со стороны не только персонажа, но и автора изменяется спренебрежительного на ласковое, что сказывается на восприятии художественнообразной системы произведения в целом.Некоторые изтрадиционных длярусских имёни их деминутивыпредставляют в других славянских именниках не варианты одного и того жеимени, а два разных антропонима: Софья > Соня – у чехов и словаков Žofia и119Soňа, Елена > Лена > Ленка (а также народная форма Алёна) – Helena / Elena,Lenka, Alena; в календарных святцах этим именам соответствуют разные даты[KMČ; SOM].
В тексте романа «Мастер и Маргарита» домработница Маргаритыносит имя Наталья Прокофьевна (словацк. Natália Prokofievna), причём обычно еёназывают Наташа (Nataša) и Наташка (Nataška). Natália и Nataša у словаков –два разных крестильных имени [SOM], и это различие может затруднитьпонимание некоторых эпизодов текста; вдобавок производный оним с формантом-k- (Nataška), как уже было отмечено, в восприятии западнославянского читателяимеет другую коннотацию, нежели в восприятии русского.В отдельных случаях уменьшительные формы личных имён в переводепросто опущены. Так, ни в чешском, ни в словацком переводе романа непоявляется возможный эквивалент имени Иванушка, хотя такое называние ИванаБездомного в романе М.А. Булгакова существенно важно для создания образа; ктому же создание эквивалентного деминутива было бы вполне возможным (темболее что форма Annuszka / Anuška в тексте сохранена): большинству славянскихязыков известен формант -ушк-, обычно как коннотативно окрашенный(‘устаревшее’, ‘русское’), но его окраска соответствовала бы значению имениперсонажа.
Впрочем, очевидно, что при этом полная передача ассоциативногосемантического наполнения русской именной формы Иванушка в любом случаевряд ли была бы возможна. Так или иначе, М. Такачова и А. Моравковапредлагают нейтральное Ivan. В переводах на сербский и македонский языки,напротив, сохранена в транскрипции форма Иванушка.Отмечено, что в словацком и чешском языках уменьшительные имена вцелом употребляются чаще, чем в русском. Они воспринимаются там как «нечтоболее обыденное и привычное, чем у нас» [Молочковский 1963: 214]; кроме того,известно, что при переводе со словацкого и чешского часть деминутивов обычноустраняется.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
