Диссертация (1101219), страница 18
Текст из файла (страница 18)
и макед. Настасjа Лукинишна, Ксениjа Никитишна;транскрипцию обнаруживаем и в словацком переводе: словацк. Nastasia Lukinišna,Xénia Nikitišna. На первый взгляд такое написание соответствует произношениюотчеств данного типа; однако транскрибирующее написание видим здесь и воригинале. Однако в чешском переводе А.
Моравкова восстанавливает принятое врусском языке написание таких отчеств: Nastasja Lukinična, Xenie Nikitična –выполняя транслитерацию орфографически точного русского написания.Во всех рассмотренных текстах переводов различным образом оформленыимена собственные, в исходном варианте содержащие букву ё, которая всовременной типографской практике практически никогда не обозначается,вследствие чего фонетический облик имени неизбежно оказывается искажён; ктому же транскрипция мягкого согласного перед «о», как уже было замечено,96вызывает трудности при отсутствии в графике принимающих языков аналогабуквы ь, указывающего на мягкость.оригиналпольскийчешскийсловацкийсербскийАлёшаAloszaAliošaAľošaАљошаЛапшённикова Łapszennikowa Lapšennikovová Lapšennikovová ЛапшениковаЛёлькаLelkaLelkaLenkaЛељкаПонырёвPonyriowPonyrevPonyrevПонирјовПоклёвкинаPoklewkinaPoklevkinováPoklevkinováПокољевкинаЩёткинSzczetkinŠčotkinŠčetkinШчеткин(вместо предполагаемых польск.
Lolka, серб. Љољка, чеш. и словацк.Lapšоnnikovová и т.д.).Из-за того, что практически во всех изданиях оригинальных текстов впечатном тексте последовательно не делается различия между е и ё,соответствующий гласный в соответствии с написанием должен читаться как [е],что отражается в написании. Вероятно, это обстоятельство также повлияло назамену имени Лелька созвучным Lenka в словацком переводе И. Изаковича. В тоже время в сербском варианте текста предположительно по той же причиневстречаем транскрипцию предполагаемой ё в тех словах, где оригинал её непредусматривает: Коровjов, Пролежњов.Приём транслитерации характерен для графического оформления русскихмужских отчеств в сербском переводе – причём не только в конкретной работеМ. Чолича, но и в традиции сербского перевода вообще.
В написании отчествиспользуется ч: Прохор Петрович, Фjодор Иванович, Степан Богданович – хотя всербских фамилиях, образованных по той же модели (*-it), что и русские отчества,пишется ћ (ср. сербские фамилии Петровић, Ивановић, Богдановић, которые,будучизаписаныврусскойграфике,представляютпоотношениюксоответствующим русским отчествам омографы). Единственным отмеченнымисключением является употребление отчества в переносном собирательном97значении: рус.
не Ивану Ивановичу какому-нибудь – серб. не неком тамо ИвануИвановићу. Таким образом, с помощью транслитерации переводчик намеренносоздаёт дистанцию между русским отчеством и сербской фамилией.Аналогичносиспользованиемтранслитерациивтекстахпереводовоформлены и фамилии, для образования которых та же модель являетсяпродуктивной не только в сербском, но и в польском и отчасти в чешском исловацком языках. При этом формы, включённые в текст М.
Чоличем, такжедистанцированы от модели сербских фамилий, в то время как в польском вариантепредставленныефамилииполностьюсоответствуютсловообразовательноймодели принимающего языка (см. § 4.3): рус. Лисович, Юцевич, Страшкевич,Бродович, Лаврович – серб. Лисович, Jуцевич, Страшкевич, Бродович, Лаврович (ане возможное *Лисовић и т.д.); польск. Lisowicz, Jucewicz, Straszkiewicz, Brodowicz,Laurowicz.§ 3. Морфологическая адаптация онимов в переводеКак известно, имя собственное в тексте, переводимом на другой язык, нетолько адаптируется к его фонетическому и графическому строю, но ивовлекается в его морфологические парадигмы [Ковалёв 2006: 278]. Стремление кболее органичному звучанию онима в морфологической системе принимающегоязыка может обусловить обращение к различным переводческим приёмам вплотьдо замены онима.
Так, в переводе на русский с македонского языка повести-сказкиВ. Урошевича «Невеста змея» имя главного героя Денко заменяется на Иван –переводчик О.В. Панькина объясняет это трудностями восприятия несклоняемогоимени в русском языке, предполагающем вовлечение имени в парадигмусклонения, тем более когда речь идет об имени главного героя, то есть весьмачастотном в тексте.98Между тем и сохранение исходного облика основы имени в переводе наблизкородственный язык допускает его морфологическую адаптацию [ValenhrachSchaefer 1991: 101]. Подавляющее большинство отмеченных в рассматриваемыхтекстах имён собственных имеет вид субстантивов и соответственно включается вспецифическую систему словоизменения существительных, функционирующую впринимающем языке. В большинстве славянских языков действует системасклонения существительных, тем самым субстантивный оним меняет флексии всоответствии с системой субстантивных флексий в принимающем языке: серб.instr. са оном Варењком <…> Мањечком; чеш.
dat. podal ji Varenuchovi; польск.acc. Aloszkę urządził niefortunnie при рус. instr. с Варенькой, Манечкой, dat.Варенухе, acc. Алёшку, и т.д. То же касается и немногочисленных адъективныхонимов (серб. gen. Владимировог брега, dat. ка Мртвоме мору и т. д.). Вединичных случаях в субстантивную систему склонения включаются и фамилии,изначально в русском тексте имеющие адъективную форму: Босой – серб. Босоj,gen. код Босоjа.Степень и последовательность натурализации иноязычного элемента при егозаимствовании в большой мере зависит от типологической характеристики ивнутренних свойств принимающего языка [Теория и методика ономастическихисследований 1986: 133]. Из всех славянских языков только болгарский имакедонскийнепредполагаютналичиясистемысклоненияипадежейсуществительных.
В остальных языках, переводы на которые рассматриваются внастоящейработе(сербский,чешский,словацкий,польский),длясуществительных характерно склонение; более того, эти языки склонны кактивному морфологическому освоению субстантивных заимствований, в томчисле и имён собственных. Данную закономерность отмечает А.В. Суперанская:«Чешский, словацкий и некоторые другие славянские языки, обладая единойморфологической системой, не терпят в своём составе несклоняемых слов. Так, в99словацком языке склоняются имена: Goethe – Goethego (и т.п.)»; «сербскохорватский – это язык с одной системой, где все заимствования подлежат строгой<…> морфологической адаптации: <…> metro – метро, метро-а, метро-у»[Теория и методика ономастических исследований 1986: 162, 133; см. такжеMrazović 2009: 268].
В польском языке данная тенденция также действует, нонепоследовательно [Тихомирова 2006: 74]. Поэтому, в отличие от оригинала, вчешском, словацком, сербском и отчасти в польском текстах перевода склоняютсяи те имена собственные, которые остаются неизменяемыми в русском языке(например: Азазелло, Иешуа Га-Ноцри, Буре):польскийчешскийсловацкийсербскийAsaselloAzazeloAzazeloАзазелgen.(do) AsasellaAzazela(od) Azazela(од) Азазелаdat.–(k) Azazelovi(k) AzazeloviАзазелуinstr.(z) Asasellem(s) Azazelem(s) Azazelom(са) АзазеломJeszua Ha-NocriJešua Ha-NocriJešua Ha-NocriJeшуа Ханоцриdat.JeszuiHa-NocriegoJeszui Ha-NocriJeszuęinstr.(z) JeszuąJešuuHa-NocrihoJešuoviJešuu HaNocriho(nad) JešuomHa-NocrimJешуе;ХаноцриjaХаноцриjуacc.JešuyHa-Nocriho(k) JešuoviJešuuHa-Nocrihonad JešuouHa-NocrimBourreBureBureБуреgen.(do) Bourre'a––(за) Буреаdat.–(k) Buremu(k) BuremuБуреуgen.Jешуу(са) Jешуом;(са) Ханоцриjем(однако в польском тексте отмечен случай употребления как несклоняемогозаимствованного латинского топонима, который является одомашненным исклоняется в русском тексте: (uwięzić go) w Caesarea Stratonica – рус.
(подвергнетего заключению) в Кесарии Стратоновой).100В некоторых случаях морфологическая адаптация онимов соответствуетавторскому замыслу. Так, А.В. Фёдоров, исследуя стилистические возможностихудожественного перевода, отмечает следующий момент в тексте романа «Мастери Маргарита»: «…Плясали: Драгунский, Чердакчи, маленький Денискин сгигантской Штурман-Жоржем… <…> – привлекает внимание содержащейся внём непривычностью, которая заключается в том, что прилагательное женскогорода сочетается с фамилией (псевдонимом) женщины, склоняемой здесь как имямужского рода (с гигантской Штурман-Жоржем) – вместо принятой в подобныхслучаях несклоняемой формы (с гигантской Штурман-Жорж)» [Фёдоров 1971:85].
Подобная стилистическая игра оказалась возможной и в переводе М. Чолича:форма творительного падежа в данном эпизоде выглядит как са НавигаторЖоржом – с окончанием существительных женского рода (аналогичныесуществительные мужского рода в том же падеже имеют после шипящегоокончание -ем) [Mrazović 2009: 261, 272].В западнославянских языках запись онимов, изначально принадлежащимзападноевропейским культурам, латиницей в их исконном виде не влияет на ихфонетический облик.
Такие имена склоняются по правилам грамматикипринимающего языка: чеш. и словацк. Archibald – gen. Archibalda, Kant – dat.Kantovi, Jaques – acc. Jaqua. При этом в чешском варианте в именах при ихсклонении отмечается также характерное проявление переходного смягчениясогласных: dat. Anuška – Anušce; Tamarka – (k) Tamarce; Spiridonovka – (po)Spiridonovce; loc. Božedomka – (v) Božedomce,Vladimírská hůrka – (na) Vladimírskéhůrce.Другойаналогичныйхарактерныйпроцессчередованиятвёрдогосогласного спарным морфологически мягким действует при склонении имён впольском языке и соответственно в тексте польского перевода: loc.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
