Диссертация (1101219), страница 17
Текст из файла (страница 17)
Meigel), Хела, Хесар.При этом не всегда возможно определить, кто из переводчиков – Т. Урошевич илиМ. Чолич – оказывается ближе к исконному облику слова. Происхождение иисконное написание имени Гестас затемнено, Майгель – фамилия вымышленная,так что уточнить качество звука «г» в них затруднительно. В имени Геллавозможно прочтение начального звука как в греческом «Hellē» (ларингальныйфрикативный призвук, известный как густое придыхание) [Ковалёв 2005: 184].Однозначным остаётся качество начального согласного звука в фамилии Гессар <90франц. Guessard: исконная форма начинается с взрывного, поэтому можноговорить о том, что македонский вариант Гесар является правильным.
С другойстороны,всербскомпереводеболеесоответствуетэтимологическомупроизношению и написанию облик имени Бегемот: Бехемот (из древнееврейск.Behēmōth [Черных 2004, т. I: 81]). Поэтому вариант Бехемот при существующей вюжнославянскихязыкахтрадициипередаватьфрикативный«г»какхпредставляется более точным с исторических позиций.Обнаруживается различие в оформлении имени Иероним: макед.
Хиероним /серб. Jероним. Такое соответствие ясно указывает на природу начального звука вэтом имени: изначально он представлял собой фрикативный призвук, близкий поартикуляции к «j»1.Проблема передачи исконного качества звука «г», существующая вкириллических переводах, сохраняется и тогда, когда принимающий языкиспользует латиницу. В одной из глав романа «Мастер и Маргарита» встречаемэкспрессивное обращение проклятый Ганс – польск. Hans przeklęty, чеш.zlopověstný Hans (в версии А. Моравковой), словацк. prekliaty Hans.
По мнениюГ. Лесскиса, исток этого обращения состоит в немецком «die Gans» – «гусь»,«дура» [Лесскис 1990: 657]; в таком случае «г» в имени Ганс был бы нефрикативным, а смычным и латинское написание должно было быть подобнонемецкому: Gans. Однако, по замечанию Т.А. Казаковой, в немецком речевомобиходе бытует и Hans в значении «шут», «Иван-дурак», и в данном булгаковскомконтексте именно это понимание будет являться правильным [Казакова 2003:176]. (Между тем Л. Дворжак, понимая имя Ганс как общее для обозначения1Различие в представлении заимствованных имён в латинской или греческой традиции всербском языке связано и с действием экстралинвистических факторов: некоторые именасогласно пути их проникновения в сербский язык (и соответственно приобретённымхарактерным фонетическим особенностям) воспринимаются как западные или как восточные,тем самым их употребление способно соответственно маркировать общественную позициюавтора.
См. [Недељковић 1997].91немца (ср. рус. фриц), в переводе того же предложения заменяет метафорическиупотреблённый антропоним оценочным этнонимом: Okamžitě vylez, ty ničemnýNěmčoure!)Отмеченное в сербском переводе М. Чолича название Хашмонеjски дворац(Хасмонейский дворец), очевидно, в отличие от русского, отсылает к исконномупроизношению названия древнееврейского происхождения. Это единственныйслучай подобного рода замены согласного по отношению к облику имени воригинале.
Такое стремление по возможности воссоздать в современных текстахисходныйфонетическийобликслов древнееврейскогопроисхождениявнастоящее время в славянских переводах отмечается как тенденция [Urbanek 1996:287]. В.В. Нимчук применительно к украинским переводам отмечает связанный сэтойтенденциейрядразграничивающихзакономерностей:«Там,гдевцерковнославянских текстах выступает θ (фита), в переводе пишется т (Рута,Естера), за исключением урбанонима Вифлеєм, где в украинском языкеутвердился звук ф.
В еврейских собственных наименованиях выдержан твёрдый л,за исключением устоявшихся Iзраїль, Єзавель и др. Согласно с традицией пишутсяе–є, в–б и др. (Єлеазар – Едом, Ваал – Бетел)» [Нимчук 2002: 55].Подобные фонетические различия, будучи минимальными формально,являются существенными для восприятия имени собственного, определяя егопринадлежность к той или иной культуре, указывая на его отнесённость к томуили иному хронотопу. Именно по этой причине переводчики сходятся во мнении отом, что адаптация, одомашнивание имени, то есть его оформление в соответствиис особенностями развития фонетики принимающего языка при сохраненииформальноготождествавостальныхаспектах,являетсянедопустимой.М.
Коцюбинский, который сам участвовал в творческом процессе перевода своихпроизведений на русский язык, помогая переводчикам советом, не рекомендоваладаптировать имена собственные: «Нехай буде Гафiйка, Маланка <…> Це надае92колорит» [Носко 2011: 402]. В свою очередь, Ю. Тувим, отмечая тенденциюсовременных ему переводчиков подобным образом «одомашнивать» именаперсонажей, высказал анекдотическое предложение адаптировать и фамилиюавтора: Puszkowski вместо Пушкин [Tuwim 1979: 229]. Таким образом,переводческие решения относительно имён, имеющих очевидные фонетическиесоответствия, представляют собой один из аспектов ономастического перевода,требующих наиболее тонкого соблюдения баланса между адаптацией исохранением исходного колорита.2.4. Транскрипция в соотношении с традиционными аналогами имении вопрос интерпретации текстаХарактерной особенностью ономастикона романов М.А.
Булгакова являетсястремление избежать прямого называния лиц и мест, остранение (Место в романе«Белаягвардия»),котороеслужитсозданиюхудожественногоэффекта«неузнавания» (или «неполного узнавания») знакомой реальности [Яблоков 2001:193]. Оно проявляется во введении в текст «прозрачных» переименований илииспользованиинетрадиционныхвариантовтранскрипциизаимствованныхназваний, как в ершалаимских главах романа «Мастер и Маргарита».
В подобныхслучаях переводчики вынуждены определять баланс узнаваемости для такихонимов: некоторые из них стремятся представить онимы прежде всего какузнаваемые для читателя, восстанавливая протоним, в то время как для другихприоритетной задачей остаётся, напротив, дистанцировать имя от него. Принципсоблюдения такого баланса на примере переводов, выполненных В. Брюсовым,пояснял М. Гаспаров: «Когда Брюсов переводил французских символистов, ему ненужно было передавать силлабический стих, сохранять французский синтаксис иназывать Париж «Пари» – потому что его целью было приблизить к русскому93читателю эту современную ему культуру. Когда Брюсов брался за латинскихклассиков, цель его была противоположной: он хотел восстановить ощущениедистанции между читателем и несовременной ему культурой, а для этого –разрушить иллюзию гимназической освоенности предмета» [Гаспаров 1988: 53].Так, в переводах романа «Мастер и Маргарита» имя Иешуа (серб.
Jешуа, чеш.и словацк. Ješua, польск. Jeszua) во всех версиях перевода романа «Мастер иМаргарита» передано как транскрипция оригинального варианта. Как и его аналогв русском тексте, оно намеренно дистанцировано от имени Исус (серб., макед.),Ježiš (чеш., словацк.), Jezus (польск.) всеми переводчиками. Аналогично и вкаждом из переводных текстов, как и в оригинале, имя Бар-Аба (серб.) / Вар-Раван(макед.) / Bar-Rabban (чеш. и словацк.) / Bar Rawan (польск.) не совпадает севангельским Варава / Barabasz / Barrabaš.
Решения переводчиков относительноостальных онимов древнееврейского происхождения, отсылающих к именамевангельскимсуществующихгероев,различаются.чешскихпереводахНапример,такиевименасловацкомипредставленыобоихввидетранскрипции их оригинального звучания, то есть в традиционном фонетическомоблике,принятомвзападнославянскойязыковойсредедляимёндревнееврейского происхождения, что придаёт им соответствующий хронотопуколорит: Левий Матвей – чеш.
Matоuš Lévi / Matouš Léví и словацк. Lévi Matuš,Иуда – чеш. Jidáš (Iškariotský) и словацк. Judáš (имя, называющее именноевангельского Иуду Искариота, в отличие от Juda ‘апостол Иуда Фаддей’), ИосифКаифа – чеш. и словацк. (Jozef) Kaifáš. То же относится к основам, производныеот которых представлены в тексте: Соломонов пруд – чеш.
Šalomounov, словацк.Šalamunov (rybník). Аналогично в польском переводе имени Левий Матвейсоответствует адаптированное в традиции древнееврейских имён Mateusz Lewita,Каифа – Kajfasz, однако дистанцировано от традиционной модели имя Иуда –польск. Juda (z Kiriatu), при традиционном евангельском Judasz Iskariot.94На уровне антропонимов смысловая параллель между оригиналом ипереводами «Мастера и Маргариты» соблюдена вполне точно. Однако в чешскойи словацкой версиях текста общую тенденцию передачи нарушают исключения,сделанные переводчиками для топонимов.Один из ключевых топонимов в тексте романа «Мастер и Маргарита» звучиткак Ершалаим – менее известная транслитерация древнееврейского названияИерусалим,намеренновведённаяМ.А. Булгаковымвместопривычногонаименования [Гарбовский 2007: 482]. В чешском и словацком переводах этоназвание передано как Jeruzalém / Jeruzalem, то есть Иерусалим именно вузнаваемом, стандартном звучании (ср.
передачу авторского стремления кдистанцированиюоттрадиционногообликаназваниявпольскомпереводе:Jeruszalaim при стандартном Jerozolima). Топоним Елеонская гора (этоназвание и в оригинале совпадает с евангельским) также переведён как чеш. horaOlivetská, словацк. Olivovývrch, то есть буквально ‘Масличная гора’ – кальканазвания Елеонская (гора).В сербском переводе М. Чолич воссоздаёт принципиальный для восприятияоблик названия Jeрушалаим, однако переводит название Елеонская гора какМаслинова гора – также в привычном обиходном виде.
В македонском тексте всебезисключенияназванияпереданыпосредствомтранскрипцииилитранслитерации оригинальных вариантов: Jeршалаим, Елеонската планина. Такимобразом, выбор между стратегиями воспроизведения онима как узнаваемого(традиционныйэтимологическийэквивалент)илидистанцированного(транскрипция) принадлежит к числу индивидуальных переводческих решений исвязан с приоритетной позицией в интерпретации текста.952.5. Транслитерация имён собственных оригиналаТранслитерация при воссоздании системы онимов оригинала используетсянамного реже, чем транскрипция.
При передаче имён собственных в основномтранслитерируютсяСергеевич,словацк.отчества:макед.KlavdijaМаргаритаIljinična.Николаевна,ПричинойтомуАлександарпредставляетсянеестественность, чужеродность конструкции двухчленного личного имени (сотчеством) для западнославянского и значительной части южнославянскогоречевого обихода и вызванное этим стремление как можно точнее, без измененийсохранить облик исходного имени.Написание по фонетическому принципу, встречающееся в отдельных случаяхв текстах оригинала (Настасья Лукинишна, Ксения Никитишна), приводитпереводчиков к разным решениям. Кириллическое написание сербского имакедонского вариантов перевода склоняется к прямому воспроизведению обликатаких имён: серб.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
