Диссертация (1101195), страница 8
Текст из файла (страница 8)
Ряд исследователей полагает, чтокатегория вида сложилась еще в праславянском языке и к началу36исторического периода уже не существовало глаголов, стоящих внепротивопоставления СВ и НСВ. К числу ученых, придерживающихся этойпозиции, относятся А. Достал, А. Вайан, Г. А. Хабургаев и др. [Вайан 1952:352; Достал 1954: 57 – 58, 140; Хабургаев 1981: 279].Болеепопулярнаточказрения,согласнокоторойкначалуисторического периода процесс становления славянской видовой системыеще не достиг своего завершения – об этом прежде всего свидетельствуетналичие в памятниках значительного числа глаголов, способных взависимости от контекста выражать значения обоих видов. Такую позициюмы находим в работах [Буслаев 1959: 140 – 143; Потебня 1941: 48 – 54;Ульянов 1895: 138 – 153; Ружичка 1962: 308 – 319; Кузнецов 1953: 224 – 229,258 – 259; Ван-Вейк 1962: 244 – 248; Маслов 1954/2004; Кошелев 1958: 20 –38; Бородич 1954: 58 – 59; Никифоров 1952: 72 – 79, 128 – 129; Ломтев 1958:241 – 242; Бондарко 1962: 88; Силина 1982: 192 – 196; Нёргор-Сёренсен 1997;Жолобов 2016а: 67].
В определении времени окончательного завершенияпроцесса формирования видовой системы мнения также расходятся: одниученые относят его к концу древнерусского периода (П. С. Кузнецов,Р. Ружичка),другие–кстарорусскомупериоду(В. Б. Силина,О. В. Кукушкина, С. Д. Никифоров, Й. Нёргор-Сёренсен).Отдельное внимание в исторической русистике уделяется вопросупроисхождения категории вида в славянских языках, и здесь можно говоритьо нескольких направлениях. В рамках одного из них задачей исследователейстало установление индоевропейской категории, явившейся базой дляпоследующего развития категории вида. Г.
К. Ульянов считал, что оппозицияСВ и НСВ восходит к индоевропейскому противопоставлению основ аористаи презенса [Ульянов 1895]. Согласно другой гипотезе, грамматическаякатегория вида восходит к индоевропейской категории определенности /неопределенности (детерминированности / индетерминированности). Этуточку зрения, высказанную Н. Ван-Вейком, поддержали, в частности,И.
Немец, Е. Курилович, Э. Кошмидер, Ренгнель, В. В. Бородич, В. Б. Силина37и др. [Ван-Вейк 1962; Немец 1962; Бородич 1953; Силина 1985]. Наконец,распространена точка зрения, согласно которой основой для развитиявидовой системы послужили аспектуальные классы, показатели которыхвыражали различные видовые значения [Кузнецов 1953: 215 – 216, Маслов1958/2004; Лопушанская 1975; Русинов 1991; Вимер 2001 и др.].Сторонники положения, согласно которому видовая система являетсяславянским новообразованием, сосредоточивают свое внимание на вопросе отом, какие факторы сыграли ключевую роль в процессе грамматикализациикатегории вида. В числе исследователей, поддерживающих гипотезу«перфективации», прежде всего следует назвать А.
А. Шахматова иП. С. Кузнецова; по их мнению, толчком стало «развитие видовой ролиприставок», которые первоначально и выступали во всех славянских языках«структурнымсредствомвыраженияразличийсовершенногоинесовершенного видов» [Кузнецов 1953: 222, 223].В соответствии с гипотезой «имперфективации», предложеннойЮ. С. Масловым, появление имперфективированных основ созначениемНСВ обусловлено потребностью разграничивать значения «“процесснойнаправленности” на достижение результата, предела <…> и самого егореального достижения» у предельных глаголов.
Возникнув изначально какфакультативная, «эмфатическая, нарочито подчеркивающая процесс форма»,охватывающая лексически ограниченный класс глаголов, НСВ постепеннорасширяет свое употребление, «монополизируя сферу передачи процессногозначения». Неимперфективированные же основы, противопоставленные имсначала как глаголы «общего вида», со временем теряют возможностьобозначать процесс и сочетаться с показателями фазовости действия,превращаясь, таким образом, в СВ [Маслов 1958/2004: 471 – 473].Отнесениеприставочныхнеимперфективированныхглаголовк«общему виду» поддерживает В. Б.
Силина. По ее мнению, в исходнойдревнерусскойсистемеприставкивыполнялиисключительнословообразовательную роль, видовую же их функцию они окончательно38получили только к концу XVI в. [Силина 1982: 277, 287]. Однако анализупотребленияприставочныхнеимперфективированныхглаголоввдиагностических контекстах, показательных для определения видовогозначения,проведенныйО. В. КукушкинойиМ. В. Шевелевой,продемонстрировал, что уже в древнерусский период приставки вбольшинстве своем выполняли перфективирующую функцию [Кукушкина,Шевелева 1991: 44].
Приставки, выступающие в качестве средстваформального выражения СВ, образуют, таким образом, «достаточноразвитый класс маркированных основ СВ» [Кукушкина, Шевелева 1991: 47].Вторичные имперфективы, образованные от основ СВ, отличаются отсовременного НСВ маркированной процессностью – общефактическиеконтексты в этот период оказываются для приставочных имперфективовнедоступны, в них возможны только бесприставочные основы, которые «ктому времени еще не утратили своего исходного “безразличия” кцентральным видовым значениям» [Кукушкина, Шевелева 1991: 47].Мы будем исходить из того, что в древнерусском языке видоваяоппозиция представляла собой противопоставление двух маркированныхчленов – СВ (результативная законченность) и НСВ (процессность) – ссохранениемзабесприставочнымиосноваминеохарактеризованности [Кукушкина, Шевелева 1991].39видовойГлава I.
Настоящее историческоеPraesens Historicum является одной из основных повествовательныхформ в былинных текстах. Формы настоящего исторического в былинномнарративе уже привлекали к себе внимание исследователей, но только всвязи с проблемами семантики и функционирования этой формы всовременном русском языке. Представляется интересным проанализироватьбылинноеупотреблениеPraesensHistoricumвконтекстеобщегоисторического развития этой формы, тем более что в исторической русистикеей уделялось не так много внимания.I. 1. История вопросаI.
1. 1. Настоящее историческое в современном литературномязыкеВ наиболее общем виде настоящее историческое (далее – НИ) ученыеопределяют как употребление формы презенса в повествовании о прошлом[Виноградов 1947: 572 – 573; Бондарко 1971: 142; Маслов 2004: 514;Гловинская 1996; Падучева 1996: 288]. Помимо традиционного термина«настоящее историческое» (Praesens Historicum), наследующего античнойтрадиции,презенсповествовательным»вэтойфункции[Грамматиканазывают1952 / 1960:482]также«настоящимили«настоящимнарративным» [Падучева 1996].Несмотря на расхождения в определениях НИ (более точных идетальных по сравнению с самым общим определением, приведенным выше)есть ряд вопросов, по которым мнения ученых сходятся.
В частности, невызывает разногласий тот факт, что значение формы НИ являетсясинтагматически обусловленным, поскольку представляет собой результатвзаимодействия формы и контекста: «когда мы понимаем, что действиепроисходит в прошлом, мы осознаем, что форма наст. выражаетнаст. историческое, а не наоборот» [Падучева 2010: 380; Падучева 2010а: 7,10; об этом также – Грамматика 1952 / 1960: 482; Петрухина 2015: 192]. Это40«столкновение» грамматической формы НИ и контекста, указывающего наотнесенность происходящего к прошлому, и является причиной того, что«грамматическое значение настоящего в данных условиях выступает вособом, переносном варианте: действие лишь изображается так, как будтооно настоящее, – на самом же деле оно относится к прошлому» [Бондарко1971: 143; АГ 1980: 630 – 631]1.
При этом, как подчеркивает А. В. Бондарко,при переносном употреблении временных форм их категориальное значениене утрачивается, а изменяется под влиянием контекста и «реализуется какобразное (фигуральное)» [АГ 1980: 631]. Более того, сама грамматическаяформа за счет противоречия ее категориального значения контексту истановится «средством актуализации прошлого» [Бондарко 1971: 143].Впрочем, есть и другие точки зрения на этот счет. Так, по мнениюА. В. Исаченко, во всех случаях, когда форма презенса не обозначаетактуального настоящего, грамматическое значение ее (а следовательно, играмматическое значение формы Praesens Historicum) сводится к выражениюнеактуальности действия. «Указание на то, что в данном случае <…> имеетсяв виду действие, объективно относящееся к прошлому, не только ничего неприбавляет к грамматической характеристике формы презенса, но прямовносит нежелательную путаницу» [Исаченко 1960: 450 – 451].В русистике долгое время существовали две трактовки значенияPraesens Historicum.
Согласно одной из них, говорящий (или пишущий)говорит (или пишет) так, как будто он сам переносится в прошлое инаходится в том времени, к которому относится его рассказ [Кузнецов 1949:1Разграничение прямого и переносного употребления времен позволило уйти оттрактовки презенса как формы с «нулевой», «беспризнаковой» семантикой, предложеннойструктуралистами в первой половине – середине XX века.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
