Диссертация (1101195), страница 28
Текст из файла (страница 28)
Ф. Жолобов, лаконично определяязначение этой формы как «значение текущего, длящегося действия презенса,перенесенное в прошедшее» [Жолобов 2016а: 67].АналогичноопределяеткатегориальноезначениеимперфектаЮ. С. Маслов: «неограниченность протекания или повторения действия илисостояния,неограниченнаяпродолжительность,непрерывнаяилипрерывистая; действие или состояние рассматривается in medias res, всередине своего течения или многократного возобновления»; аорист же«просто констатирует действие, событие как факт прошлого» [Маслов1984/2004: 39].Е.
Н. Этерлей характеризует действие, выраженное имперфектом, как«лишенное поступательного момента и не продвигающее повествование»,тогдакакдействие,выраженное152аористом,отличается«активным,действенным, направленным характером». Общим инвариантным значениемимперфекта, отличающим его от аориста и определяющим все остальныечастные значения она считает «статичность действия» [Этерлей 1970: 21, 29].Спецификой семантики простых претеритов обусловливается и ихупотребление:еслиаорист«последовательноиспользуетсяпри“хронологическом” изложении событий», то имперфект «появляется приописании событий синхронных, относящихся к определенному периодупрошлого» [Хабургаев 1981: 301].
Г. А. Хабургаев подчеркивает, что выборформы (аориста или имперфекта) зависит «от интерпретации действия всоответствии с авторскими задачами»: называя факты, относящиеся кпрошлому и не связанные с настоящим, говорящий использует аорист,«когда надо было сообщить, что это произошло; имперфект – когда надобыло сообщить, что это происходило так…» [Хабургаев 1981: 302].Сходство(нонетождество!)грамматическойсемантикиифункциональных особенностей имперфекта и л-форм НСВ является, такимобразом, достаточно очевидным: «семантика несовершенного вида (фокусвнимания на действии в процессе протекания) хорошо сочетается ссемантикой имперфекта (обозначение фоновых состояний, длящихся иповторяющихся действий), а такие семантические компоненты, как фокусвнимания на достижении предела и ретроспективность, хорошо сочетаются ссемантикой аориста, обозначающего событие в прошлом» [Мишина 2015:164].
В этой связи сопоставление такой редкой функции имперфекта, какобозначениеоднократногоповествование,сзавершенногоаналогичнымдействия,употреблениемНСВпродвигающеговбылинахпредставляется оправданным.Еще раз подчеркнем, что речь идет именно о функциональном сходстведанных форм. В исторической русистике нет единого мнения относительнотого, был ли имперфект живой формой в древнерусском языке, и о том, когдаонутратился.СточкизренияА. И. Соболевского,Н. Н. Дурново,П. С. Кузнецова, Дж. Ланта и др., система прошедших времен, состоявшая из153четырех форм, начала перестраиваться не ранее XIII в. и имперфект до этоговремени был живой древнерусской формой. Г. А. Хабургаеву принадлежитгипотеза,согласнокоторойпослеутратывпраславянскомязыкеиндоевропейского имперфекта славянский имперфект как морфологическаяинновация возник только в южных позднепраславянских диалектах.
Всеверных и северо-восточных диалектах он не сформировался вообще и,соответственно, правильное употребление форм имперфекта в ранний периодв восточнославянских памятниках обусловлено исключительно следованиемюжнославянскойтрадиции[Хабургаев1991:4254].–Наконец,Л.
П. Якубинский предполагал, что формы имперфекта и аориста являлисьархаизмом по отношению к живому древнерусскому языку раннего периода,но не были элементом исключительно книжной южнославянской традиции[Якубинский 1953: 289, 313]. А. А. Зализняк развивает эту мысль и считает,чтодлительныйсохранениепроцессихвутратыпассивномпростыхзнании,претеритовпредполагаетаналогичнофранцузскойповествовательной форме passé simple, чем и объясняется правильноеупотребление этих форм в раннедревнерусский период [Зализняк 2004: 173 –174].В задачу данной работы не входит непосредственное изучение вопросаоналичиииливосточнославянскойотсутствииимперфектатерритории.какживойСуществованиеформынаимперфектавпраславянский период, а также наличие его в некоторых современныхславянских языках позволяет привлекать его как форму, аналогичную пофункции некнижной форме прошедшего НСВ, независимо от того, был лиимперфект живой формой в древнерусский период.Поданнымнекоторыхисследователей,ввосточнославянскихпамятниках – как в книжных житиях, так и в летописях – отмечаетсяупотребление имперфекта, аналогичное тому, какое мы встречаем в былинах.Принципиальную способность имперфекта обозначать однократныезавершенные действия, продвигающие повествование, впервые отметил154Р.
Ружичка. В тексте Повести временных лет он обнаружил «такие примеры,в которых имперфект глагола, не бывшего в древнерусском языкесовершенным, должен быть передан согласно современным нормамсинтаксическогоупотреблениявидовсовершеннымпретеритом»,проиллюстрировав этот тезис следующими контекстами: се слышавше людьес радостью идяху; и хотяще поити в Русь . и идяше с ними никтоже отдружины княжее (в Радзивиловской летописи и Московском Академическомсписке – не идяше с ними от дружины княжее) [Ружичка 1962: 317].Употреблениеимперфектадляобозначенияодногоизпоследовательных событий в цепочке отмечали также К.
Схонефельд иЕ. Н. Этерлей [Schooneveld 1959: 34 – 58; Этерлей 1970: 15].П. В. Петрухин также обнаруживает в древнерусских летописяхпримеры, иллюстрирующие способность имперфекта называть новыесобытия в нарративной последовательности; имперфект в этой функции онназываетконсекутивнымЛаврентьевскийи[ПетрухинИпатьевский2001:списки223–Повести224].Сравниваявременныхлет,П. В.
Петрухин замечает, что в ряде случаев в одном списке глагол стоит вформе имперфекта, а в другом – тот же глагол, но в форме аориста, ср. егопримеры:И при 9-мь часѣ испусти духъ Исусъ. и церковьная запона раздрасянадвое. и мертвии въстаяху мьнози.
имъже повелѣ в раи быти (Ипат. лет.,л. 40 об.; Лаврентьевская летопись, л. 35 об. – всташа);И ту абье повелѣ копати. прекы трубамъ. и переяша воду. илюдье изнемогаху жажею водною. и предашася (Ипат. лет., л. 41 об.;Лавр. лет., л. 37 об. – изнемогоша);Избывъ же Володимѣръ сего. постави церковь. и творяше праздниквеликъ. варя 300 переваръ меду (Ипат. лет., л.
47; Лавр. лет., л. 43 – створи);И приведоша я къ кладязю. идѣже цѣжь. и почерпоша вѣдромъ.и льяху в ладкы (Ипат. лет., л. 48; Лавр. лет., л. 44 об. – льяша).155Во всех приведенных примерах формы имперфекта употреблены взначении единичного завершенного действия, продвигающего повествованиеи не являющегося при этом фоновым, сопровождающим другое действие.При этом замена имперфекта на аорист в списках Повести временных летподтверждает, что именно он был «обычным» в подобного рода функции[Петрухин 2001: 225]. П. В.
Петрухин подчеркивает, что такое употреблениеимперфекта возможно только в определенного типа контекстах, причем встарорусских текстах оно «уже характеризует не разговорный узус (еслибрать видовую основу), а письменную традицию» [Петрухин 2002: 258].Ранее возможность обозначения цепи последовательных завершенныхдействий (или одного из событий в цепочке) посредством формы имперфектаобнаружила в церковнославянских житийных текстах М.
Н. Шевелева. Онаназывает подобное употребление «выделительной функцией имперфекта» иприводит, в частности, следующий пример:Бяше нѣкто святаго ученикъ, Антоние именем, великъ сый по Бозѣжитием и разсужение имѣя въ иночьскых и въ мирскых. Сего убо блаженыйКирилъ единою лѣтом посылаше купити еже к телѣсней потребѣ братиам– рекше одеждю и обущу, масло же и прочая (Житие Кирилла Белозерского,23 об., ХV в.) [Шевелева 1986: 42].М. Н. Шевелева отдельно подчеркивает, что такое употреблениеимперфекта подтверждает интерпретационный характер противопоставленияимперфекта/аориста: «представление действия в процессе/не в процессе егоразвертывания зависит от языковой интерпретации, а не от объективногохарактера действий» [Шевелева 1986: 43].По данным целого ряда исследователей, в системах славянских языковна разных этапах их развития также обнаруживалось употреблениеимперфекта для обозначения однократного завершенного действия.Описывая систему времен старославянского языка, И.
К. Бунинапишет, что «для обозначения действий, составляющих одно из последующих156звеньев в цепи событий данного периода прошлого», могли употреблятьсяформы не только аориста, но и имперфекта: последние в соответствующихконтекстуальных условиях могли называть как завершенные действия, так и«действия, неохарактеризованные со стороны своей законченности» [Бунина1959: 107, 93].
Ср. ее пример из Мариинского евангелия: вьзиде же на горɣис. i тоу сѣдѣаше съ оученикы своими (Ин 6:3) [Бунина 1959: 107].И. К. Бунина объясняет такое употребление имперфекта, исходя изобщей концепции разделения времен в болгарском языке (как древнем, так исовременном) на абсолютные и относительные. В соответствии с этойконцепцией имперфект как относительное время выражает второстепенноедействие, время которого соотносится со временем главного события,названного аористом. Однако, не касаясь общей трактовки имперфекта каквремени относительного или абсолютного, отметим пока только самувозможность употребления в старославянском языке форм имперфектанарядусформамиаористадляобозначениядействийв«цепипоследовательно развивавшихся событий» [Бунина 1959: 104], посколькутакая функция имперфекта оказывается аналогичной той, в которойрегулярно употребляются формы НСВ в былинах.Соответствующее употребление имперфекта (если в языке сохраниласьоппозиция аорист / имперфект) или л-форм НСВ (если оппозиция несохранилась) известно также в некоторых современных славянских языках.В современном болгарском языке длительное действие может бытьобозначено формой имперфекта НСВ только в том случае, если оно несоставляет нового этапа в продвижении повествования.
Но на более раннемэтапе развития языка, как отмечает Ю. С. Маслов, имперфектом могло бытьобозначено длительное и при этом завершенное действие, продвигающееповествование, в подтверждение тому исследователь приводит примерМ. Деяновой из Тихонравовского Дамаскина: И влезе връху водата и ходеше157и приближи се при краи (‘И ступил на воду, и ходил, и приблизился к краю’)[Маслов 1984/2004: 237 – 238].В сербском языке оппозиция «аорист/имперфект» является архаизмом–уженесколькодесятилетийназадимперфектдостаточноредкоупотреблялся в повествовании. Эта форма обозначала длительное илиповторяющееся действие в прошлом, но тем не менее ее употребление такжебыло возможно для обозначения последовательных завершенных действий.Например: Stojan ustuknu kad je opazi i dugo vremena gledaše je, ne zborećiništai ne trepćući očima (‘Стоян отпрянул, когда ее увидел, и долго смотрелна нее, не говоря ни слова и не моргая’) [Маслов 1984/2004: 242].Наконец, в чешском языке, где утратилось противопоставление аористаи имперфекта, в указанной функции употребляется претерит НСВ:Bretschneider umlkl a díval se zklamané po pusté hospodé (Бретшнейдерзамолчал и стал с разочарованием рассматривать пустой трактир) – букв.замолчал и смотрел [Маслов 1984/2004: 232].
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
