Диссертация (1101170), страница 19
Текст из файла (страница 19)
Michel, возле которой я жил. Я проходил мимо конюшенEcole Militaire; оттуда слышался звон цепей, на которых были привязаны лошади,и густой конский запах, столь необычный для Парижа; потом я шагал по длиннойи узкой улице Babylone, и в конце этой улицы в витрине фотографии, в неверномсвете далеких фонарей, на меня глядело лицо знаменитого писателя, всесоставленное из наклонных плоскостей; всезнающие глаза под роговымиДиенеш Л. Писатель со странным именем // Гайто Газданов. Собрание сочинений в 3томах.
– М.: Согласие, 1996. Т. 1. С. 9.167Ремизов А.М. Ответ на анкету «Самое значительное произведение русской литературыпоследнего пятилетия» // Новая газета. 1931. 1 апреля. № 3.88166европейскими очками провожали меня полквартала – до тех пор, пока я непересекал черную сверкающую полосу бульвара Raspail. Я добирался, наконец, досвоей гостиницы»168. Здесь герой-рассказчик и образ его возлюбленной сливаютсяс ночным Парижем, описание их отношений дается через описание настроенияночного города. Переплетение русской речи и французских топонимов в первойже фразе как бы уже заранее предназначено подчеркнуть двойную культурнуюприроду романа.
Образ Парижа занимает важную роль в романе, это неуловимыйменяющийся образ, который особо подчеркивает поэтичность любви героя. «Этоощущение: ''Клэр = Париж'' – почти необъяснимо, – отмечает С.Р. Федякин. – Взнаменитомгаздановскомроманеоно передано немыслями героя, нестолкновением или совмещением образов (хотя отчасти – и этим тоже), но,главным образом, – композицией. Роман начинается с имени возлюбленной и собраза города. (…) Клэр и Париж сцеплены воедино первым же абзацем.
И далее,на протяжении всего романа Клэр, француженка в России, а потом, в Париже –француженка из России связывает две жизни героя и две жизни самого автора водну жизнь»169.Вернемся к выше цитируемому первому абзацу романа, в нем возникает ещеодин весьма интересный образ – образ «знаменитого писателя», который всевремя ходит шаг за шагом рядом с нашим героем, становится его «тенью» на фоненочной, одинокой парижской улицы. Кто же эта загадочная знаменитость? Какойреальный человек скрывается за этим образом? Как предполагает С.А.Кибальник 170 , здесь ответ довольно очевиден: во-первых, в 1920 – 1930-е годысовременных писателей, пользовавшихся большой популярностью в Париже, чьифотографии были выставлены везде на улице, было совсем не так много; вовторых, в описании лица этого знаменитого писателя были упомянуты «роговыеевропейские очки», которые светские люди носили довольно редко в то время, чтоГазданов Г.И.
Вечер у Клэр // Собрание сочинений в 3 томах. – М.: Согласие, 1996. Т. 1. С. 39.Федякин С.Р. Лица Парижа в творчестве Газданова // Возвращение Гайто Газданова: Научнаяконференция, посвященная 95-летию со дня рождения. – М.: Русский путь, 2000. С. 49.170Кибальник С.А. Гайто Газданов и экзистенциальная традиция в русской литературе.
– СанктПетербург: Петрополис, 2011. С. 69-70.89168169и является одной из подсказок к решению данной загадки; в-третьих, есливнимательно прослеживать путь героя, отмечая его маршрут на карте Парижа, томожно заметить, что недалеко от улицы Babylone расположены две известные вПариже книжные лавки-библиотеки, служившие культовыми местами дляраспространения славы одного из самых влиятельных писателей XX века, аименно, знаменитого Дж. Джойса. Здесь и вышло на свет первое полное изданиеего самого монументального романа – «Улисс».Думается, что встреча в начале романа героя-рассказчика со «знаменитымписателем» Джойсом на ночной парижской улочке оказалась совсем не случайной.Будучи одним из самых ярких представителей младшего поколения русскойэмиграции, Газданов впитал в себя важнейшие тенденции развития современнойему литературы, в том числе и художественные искания модернистского,экзистенциального направления.
Факты жизни ранних лет двух писателей имеютсхожесть в ключевых событиях того времени: пережив нелегкие детские июношеские годы, в возрасте 20 лет они покинули родную землю, перебрались заграницу, в Париж, чтобы попробовать свои силы в этой мировой культурнойстолице, и, действительно, именно здесь они раскрыли свой талант, вступили налитературныйпуть,получилипризнаниекакписатели.Программноепроизведение Джойса «Улисс» вышло во Франции в 1920-е годы – как раз тогда,когда Газданов начал работать над своим первым романом «Вечер у Клэр»; оновполне могло оказать определенное влияние на художественную манеру юногоначинающего писателя.Как известно, канва романа Джойса «Улисс» и его композиционноепостроение тесно связаны с поэмой Гомера «Одиссея», каждый из эпизодов«Улисса» имеет явные и неявные аналогии с тем или иным эпизодом из этойвеликой поэмы.
Такая яркая, особая художественная система отсылок напроизведения, основанные на мифологии, находит отражение и в романеГазданова «Вечер у Клэр». Центральная тема «Одиссеи», напомним, это тоска подалекой Родине. С этого произведения, повествующего о пути домой главногогерояиопрепятствиях,которыеему90предстоялопройти,начинаетсяностальгическая традиция в западной литературе.
В «Вечер у Клэр» мотив«возвращения на Родину» прямо не так ярко выражен, но легкая печаль,охватившая героя в тот вечер после финального сближения с Клэр, переходит вцелое воспоминание обо всей его прошлой жизни в России, занимающее большуючасть повествования романа. При этом к персонажам романа Газданова, –отмечает С.А. Кибальник, – можно провести родственные линии от героев Гомера,например: отец ассоциируется с Аполлоном, дядя Виталий – с Гелиосом, родителиКлэр – с Зевсом и Герой, а сама Клэр – с Еленой Прекрасной. Стоит подчеркнуть,что заглавие романа Газданова могло быть отчасти внушено также и «Одиссеей»Гомера. Многие главы «Одиссеи» имеют подзаголовок: «Вечер пятого и весьшестой день» (Песнь четвертая), «Вечер тридцать второго дня» (Песнь седьмая),«Вечер тридцать осьмого дня» (Песнь девятнадцатая), что напрямую указывает нахронологические границы действия 171.Обращение к мифологическим, точнее, гомеровским текстам позволяетДжойсу и Газданову дополнить сложившиеся традиционные представления оцикличном мироощущении, придать ему новые смыслы и расширить кругкультурных ассоциаций их романов.
Однако мифологизм у Джойса и Газдановаимеет разную природу, выполняет разные функции. Мифологический подтекст в«Улиссе» носит явный иронический характер, Джойс создает свое произведениена базе гомеровских текстов путем отрезания и переработки формальносюжетных пластов, иронически переносит мифологические прообразывсовременный ему мир. А Газданов использует гомеровские тексты действительнокак «матрицу», в «Вечере у Клэр» не ощущается ни иронии, ни насмешки поотношению к мифологическим прообразам. Газдановские герои и гомеровскиеперсонажи взаимно дополняют друг друга, каждый из них словно от иноговременного пространства получает новую силу художественного воплощения.
Обэтом пишет и Т.О. Семенова: «…в первом романе Г.И. Газданова ужеобозначилось переосмысление практики модернизма, движение в сторонукачественно иных литературных направлений. Так, если с одной структурно171Там же. С. 74-81.91повествовательной позиции в романе текст отождествляется с мифом, то с другой,напротив, эта мифологическая дискурсивная замкнутость релятивизируется, текствновь помещается в поток живой действительности, и обе позиции в романеоказываются ценностно-амбивалентными»172.Уникальныйхудожественныйсинтезрусских изападноевропейскихкультурных традиций в творчестве Газданова сложился во многом благодарясамому жизненному опыту писателя-изгнанника,который,оказавшисьвэмиграции, мыслил и творил в двух измерениях: русском и западноевропейском.Основываясь на собственных переживаниях, Газданов в романе «Вечер у Клэр» нетолькоописываетдушевноесостояниерусскогоинтеллигентанафонепроисходящих исторических и мировоззренческих катастоф.
Через детальныйанализ психологии главного героя автор показывает еще и черты европейскогоэкзистенциального мировидения, которое начало формироваться с конца XIX векаи достигло вершины своего развития к середине XX столетия. Художественноенаследие писателя, лично пережившего события того времени, интересно какфактами исторических событий, свидетелем которых был он сам, так ииллюстрированиемпроцессаформированияновогоэкзистенциальногомировоззрения, который проходил в эпоху больших потрясений и перемен. Уже впервом романе последовательно присутствуют элементы экзистенциальногосознания: чувственная выразительность, глубокая философичность, истинное «я»,ощущение дыхания самой жизни, отчуждение героя от внешнего мира, смещениеграницы реального и воображаемого, особое отношение человека к смерти иабсурдности его бытия.Искание и воплощение различных мотивов экзистенциальной философии вромане «Вечер у Клэр» дали исследователям (Л.
Диенешу, Ю.В. Матвеевой, Ю.В.Бабичевой, С.Г. Семеновой и др.) увидеть в Газданове писателя-экзистенциалиста,близкого по духу к А. Камю, чье творчество перекликается с обстоятельствамиместа и времени жизни Газданова. Анализируя духовное становление главногоСеменова Т.О. К вопросу о мифологизме в романе Газданова «Вечер у Клэр» // Газданов имировая культура: Сборник научных статей. – Калининград: ГП «КГТ», 2000. С. 51.92172героя «Вечер у Клэр», С.Г.
Семенова пишет: «Почти как будущий Мерсо из''Постороннего'' Камю, он проходит чужим всему, что наблюдает вокруг, – точнее,он будто лишен обычной иерархии интереса к миру: люди, их страдания, ужасывойны мало его касаются, зато какие-то боковые, окраинные вещи, войдя вслучайный резонанс с его внутренним состоянием, становится для неговолнующим событием»173. Действительно, некая дистанция, отчуждение НиколаяСоседова от окружающей ему среды чувствуются на протяжении всего романа.Такая особая черта заметно проявляется тогда, когда он, находясь на поле битвыбратоубийственнойГражданскойвойны,пытаетсяразобратьсявсвоемвнутреннем душевном состоянии и особенностях сознания: «я по-прежнему невладел способностью немедленного реагирования на то, что происходило вокругменя.
Эта способность чрезвычайно редко во мне проявлялась – и только тогда,когда то, что я видел, совпадало с моим внутренним состоянием; нопреимущественно то были вещи, в известной степени, неподвижные и вместе стем непременно отдаленные от меня; и они не должны были возбуждать во мненикакого личного интереса. Это мог быть медленный полет крупной птицы, иличей-то далекий свист, или неожиданный поворот дороги, за которым открывалисьтростники и болота, или человеческие глаза ручного медведя, или в темнотелетней густой ночи вдруг пробуждающий меня крик неизвестного животного»174.Как Мерсо в повести «Посторонний» Камю, Газданов рисует человека, который неиспытывает присущие обществу типовые чувства, он не интересуется внешнимходом обычных событий вокруг него.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
