Диссертация (1101101), страница 9
Текст из файла (страница 9)
Укаждого через плечо висела холщовая сума на веревке. Пояса у всех былиобвешаны кисточками, звонками и разными путевыми предметами; главнуюроль тут играли ножи, сверкавшие, несмотря на грязь и нищету всегокостюма, серебряными бляшками и белыми костяными головками черенков.На головах, небритых, как у всех мусульман Центральной Азия, надеты быливысокие, конусообразные шапки, клетчатые – черное с зеленым; края этихшапок оторочены были бахромою, совершенно сливающеюся с грязными,сбитыми в колтун волосами» [Каразин 1993: 198–199]. Образ дервишейкажется воплощением неприютности, неопрятности, но в то же времязаключает в себе некую свободу (разноцветные халаты) и силу (ножи,палицы с остриями).Помимоповествователя,внешнегообразвидадервишей,восточныхнеприятностранниковпоразившегорасширяетсяихпросветительской деятельностью. Дервиши остановились в восточнойдеревне (кишлаке), расселись кругом, один из них, старый, слепой, поведалсобравшимся вокруг селянам притчу о белом верблюде.
Смысл притчииллюстрирует ту геополитическую ситуацию, в которой происходит данноедейство и наблюдение очевидца.Согласно кораническому мифу верблюд – священное животное.Презревшие завет люди наказаны – погребены в скалах от сотрясения земли– это одно из первых пророчеств Мухаммада [Пиотровский 1988: 397–404]. Впритче о белом верблюде рассказывается о том, какие прежде были хорошиевремена и как жили на этой счастливой земле вечно счастливые люди. Земляэта принадлежала белому верблюду. Самим Аллахом посланный на землю,верблюд жил на блаженных лугах, ел одни розы, пил чистое молоко, спал нашелковых халатах и одеялах.
И людям было хорошо, не то что нынешним.«Люди должны были знать только одно дело – ходить за белым верблюдом.45Они должны были рвать ему розы, подавать молоко и подстилать на ночьодеяло» [Каразин 1993: 202].Однажды они забыли или не захотели принести ему роз. «Зачем… когдаон сам может нарвать себе сколько угодно? Другой раз они забыли поднестимолока к его морде.
Зачем… когда оно течет у него под ногами? А раз такдаже забыли подостлать ему для спанья одеяло» [Каразин 1993: 203].Решил Аллах наказать людей: наслал на них, идущих из ледяной страны,волков. «Волки эти были все белые, и шли они рядами, и, казалось, конца небудет этим рядам, так их было много. Дорога перед ними была зеленая,сзади же красная. Красная потому, что вся земля покрывалась кровью. Ицепенели от ужаса все люди» [Каразин 1993: 203–204]. Русские солдаты,находившиеся рядом и тоже слушавшие притчу дервиша, не дали старикузакончить рассказ – они скрутили дервишей и повели их в русскуюканцелярию начальника города. Потому что, как пишет Каразин вкомментариях,«Мусульманскоедуховенство,возбуждаянародкпоголовному восстанию против русских, к газавату (священной войне),рассылалопогородамсвоихагентов–дивона–сподобнымиподстрекательскими речами» [Каразин 1993: 201].Эта история с верблюдом – известный коранический сюжет.
Вмусульманской религии верблюдица – священное животное Аллаха,направленное Всевышним вместе с пророком Салихом к неверному племенисамудян. Донеся до язычников Слово Божие, Салих просил их позаботиться оверблюдице, но безбожные самудяне высмеяли пророка и закололисвященное животное. Гнев Аллаха описан в Коране в следующихвыражениях: «...и постигло их сотрясение, и наутро оказались они в своемжилье поверженными ниц» [Коран 1990: 141].Притча в изложении Каразина призвана в доступных слушателямобразах выразить роль дервишества – духовного «белого верблюда» – вжизни общины, ее падение и следующие за ним катастрофы. Дервишикаландары, святые странники, аскеты, отказавшиеся от собственности,46должны получать от людей уважение и почет, подобно белому верблюду; впритче о верблюде это – святая обязанность людей.
Однако люди, забывая одуховном долге, проникаются только материальными интересами и с этойточки зрения оценивают и деятельность дервишей («Из-за твоей лени все Богпосылает нам беды»), отворачиваясь от них, делая их социальными изгоями.Забвение людьми своих священных духовных обязанностей приводит кпоявлению врага – «волков с севера».
В этой восточной притче отраженоотношение мусульманства к пришедшим на их землю завоевателям.Рассмотрим мифопоэтическую подоплеку этой каразинской притчи.Волк является тотемным животным многих народов. Так, например, уславян волки были почитаемы: у них не отбирали скотину, так какпредполагали, что она им уготована Богом [Бычков 2008: 56].Отметим важный для мифологии образ волка в сюжете, гдеповествуется о воспитании родоначальника племени и его близнецаволчицей (ср. римскую легенду о капитолийской волчице, вскормившейРомула и Рема; древнеиранскую легенду о волчице, вскормившей Кира; идр.).
В культе Марса волк может выступать как бог войны, а в связи с мироммертвых – как волколак-оборотень [Иванов 1988: 242].Обозначим хтонические свойства волка, которые роднят его срептилиями, а именно со змеей. Волк может выступать посредником междулюдьми и нечистой силой, между людьми и силами иного мира. Связь волкас нечистой силой имеет две стороны: с одной – нечистая сила пожираетволков, с другой – волки уничтожают чертей по велению Бога. Нередкоамулетамииталисманами,обладающимилечебнымисвойствами,выступают шерсть, зуб, когти волка. Например, зуб волка дают грызтьребенку, у которого прорезываются зубы [Гура 1995: 103–104].В исследовании Д.К. Зеленина рассмотрен тотемический культ волка,популярный у жителей Сибири.
В частности, сагайцы, заметив норы волканеподалеку от своих пастбищ, не пытаются убивать хищника, так жепоступают и ненцы. Буряты не убивают волка у себя во дворе, а только47тогда, когда волк выбегает за пределы двора. Качинцы отмечают, что нельзямолодых волчат бить у норы или ловить и увозить, так как волк выследит иобязательно отомстит – загрызет скотину [Зеленин 2004: 62–71].В сказках среднеазиатских народов волк традиционно выступает какнезадачливый противник лисы (узбекские сказки «Волк-обжора», «Волк илиса», «Лиса и волк»); дикий и голодный зверь, которого, однако, могутобмануть более умные травоядные (узбекские сказки «Голодный волк»,«Коза и волк», «Страна Сусамбиль»); неблагодарное существо (узбекскаясказка «Старик, волк и заяц»).
В то же время волк не лишен своеобразнойчестности и может быть благородным (узбекская сказка «Охотник и волк»).Противопоставление волка цивилизованному миру выражено в популярномсказочномзачине,вкоторомнезапамятныевременаобозначаютсяследующей формулой: «когда волк был визирем» (вариант: ясаулом 15,бакаулом16) [КЧ 1984; Хангалов 1903].Распространенобразволкаиврусскомфольклоре–вповествовательных жанрах, в пословицах: «Обреченная скотина – неживотина», «Что у волка в зубах, то Егорий дал» [Афанасьев 1859: 200–201;примеч. к легенде № 32 «Волк»] – по словам Д. Зеленина, последняяпословицаозначает,чтопохищениеволкомдомашнихживотныхпризнавалось «законным», справедливым делом, так как освящалось ипредписывалось «святым покровителем всех стад, Георгием-Юрием»17[Зеленин 2004: 74–75].15Ясаул – исполнитель приказаний, адъютант, военный помощник.Бакаул – лицо, ведавшее кухней в ханском дворце.17В славянском фольклоре св.
Георгий Победоносец (Егорий Храбрый, Юрий)представлен не только как воин-мученик (духовные стихи), что соответствуетагиографической традиции, но и как змееборец (духовные стихи), а также персонажвесенних скотоводческих и отчасти земледельческих культов [Аверинцев 1990: 145–146].Важной ипостасью образа св. Георгия является его функция покровителя волков: святойназначает каждому из волков его добычу.
На обрядовом уровне в день вешнего Юрия (23апреля по ст. ст.) старший в семье перед выгоном скота выходил на луг до зари«выкликать волка»: «Волк, волк, скажи, какую животину облюбуешь, на какую от Егориятебе наказ вышел?» Затем он брал в овчарне первую попавшуюся овцу и закалывал ее,причем ноги и голову кидал в поле [Толстой 1995: 496–498].1648Таким образом, присутствие в восточной притче верблюда и волка неслучайно, оба персонажа весьма освоены в мировой мифологии ифольклоре.Сопоройнарративыобэтихназафиксированныеобразахживотныхмыфолькористамипопыталисьустныепередатьдвойственность природы волка, которая в какой-то мере декодирует притчуиз романа «Погоня за наживой».
Ситуация Апокалипсиса, нарисованная впроповеди старого дервиша, перекликается с внешним сюжетом: к дервишамподбегают казаки и резко прерывают проповедь. Заварившаяся было схваткабыстро прекращается: «И поволокли конные казаки злополучных девона ккокандским воротам, на русскую половину, к допросу, в канцеляриюначальника города» [Каразин 1993: 205]. В этой «учительской» миссиидервишей показана и историческая ситуация, и мудрость дервишей, и ихслабость: проповедь, красноречивая и яркая, уже не имеет прежней силы визменившемся мире.В произведениях Н.Н.
Каразина дервишество предстает как духовноеучение и социальное явление, отличающееся собственными традициями.Писатель видит и показывает в дервише не только бродягу, но и мудреца; нетолько юродивого, но и оратора.Лев Маркович Василевский (1876–1936) – поэт, театральный критик. Всвоем стихотворении «Дервиш» он знакомит читателя с образом жизнидервиша, так же, как и вышеупомянутые авторы (А.С. Пушкин, И.В.
Гёте),сопоставляет дервиша и поэта, дополняя это сравнение еще и образом раба,который должен служить людям. В стихотворении присутствуют образыживотных: ишак и верблюд, что вполне закономерно для картины восточныхреалий и символики мусульманского мира.Шумливый торг. Бегут туда, оттуда.И смех, и брань, и песня бубенца.Скрип ишака, и мирный шаг верблюда,И визг пилы, и молот кузнеца.Вбежал дервиш, безумный, полуголый.Волна кудрей, рассыпанных до плеч,И взгляд очей, горячий и тяжелый,Сверкают страстью, как и речь.Полусвятой и вместе дерзкий нищий,49Поэт и раб, – он к людям прибежал,Чтоб напоить сердца духовной пищейИ выпросить униженно реал[Василевский 1912: 188].В стихотворении Валентина Яковлевича Парнаха (1891–1951), поэта,переводчика, хореографа, «Дервиши» (1918) представлена яркая сцена танцадервишей:С воплями флейты начинали тугоИ с ударами дробными дарбук18Гортанная жаль, вестница испуга:«Аллах билир, бизэ ва керанлук»19Шейх подал знак начать движенье круга,И разом распростелось тридцать рук.И тронулись.
И, не задев друг друга,Скользили, затая восторг недуга.Лёт!Как развевались дикие халаты,Дервиш – корабль, кружась, пьянел крылатый!Обвалов или сводов грозных гнетВыдерживали. Пляс их был оплотом.Вверялись ветру, плавным поворотам,Закрыв глаза. Вы обливались потом…И круг торжественный себя замкнет[Парнах 2008: 275–276].В русской литературе середины ХХ в.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
