Диссертация (1101101), страница 16
Текст из файла (страница 16)
Эй, наденьте на него хиркумухаммадий – рубище блаженного дервиша-безумца и желтый кулох-колпакахмадий... Для сумасшедших у меня воля!.. Пусть идет по дорогам моейнеобъятнойдержавыикричит:АмирТимурмясникнародов!..»[Зульфикаров 1989: 186]. Дервишество здесь понимается и как инакомыслие;думается, Средневековье и дервишество Зульфикарова являются в егопоэмах,написанныхнаизлетесоветскогототалитарного государства и инакомыслия.времени,аллегориями84Автор показывает также, что дервишество родственно и другимсоциальным явлениям и может быть в чем-то сближено с ними: «Ктозаходится, ликует, пьянеет в крике?.. Или это захожий божий дервиш –суфий?..
Иль это курильщик опиума, анаши-банга?.. Или это нищийкаландар, блаженный, сумасшедший, забредший в кишлак с ВеликогоШелкового Пути?..» [Зульфикаров 1989: 102]. Всех названных роднит одно:опьянение; но у дервиша это опьянение Богом и истиной, в то время какдругие придавлены гнетом собственной жизни.Зульфикаров настойчиво проводит параллели между дервишеством идругими мистическими способами постижения истины, в частности,традицией юродства. Дервиш, как и христианский святой, может вести себякак юродивый: «Пришлось бы мне, как святому дервишу, каландару ДевонаиБурху, сорок лет стоять на одной ноге в знак протеста против того, что Аллахсоздал ад!..
И за это сами же грешники побили его камнями!..» [Зульфикаров1989: 75].Образ дервиша в творчестве Зульфикарова многолик. Один из божьихстранников–Диловар-Дурды-бай,«…дервиш-бродяга.КаландаризХоджента» [Зульфикаров 1989: 582]. Ангел Последнего Дня Исрафил сказалему о Дне Суда, но запретил рассказывать другим под угрозой страшнойсмерти: «Дервиш немой пророк – павлин без хвоста иль ночное небо безписьмен Аллаховых плеяд! <…> Так он и ушел навек с Великой Тайнойсвоей... О Азья моя! Сколько немых пророков бродит по тебе в немой жгучейтоске?..» [Зульфикаров 1989: 584]. Образ немого пророка, которомузапрещено говорить о грядущем, является грозным предупреждениемчеловечеству и ярким, запоминающимся образом духовного богатства исловесной бедности, образом невыразимости истины.В повести Зульфикарова «Книга детства Мушфики» герой встречаетдервиша Хотам-ходжу, кладбищенского нищего.
Дервиш так рассказывает осебе: «раздавленный мной муравей лежал на дороге. Я остановился исклонился над мертвым муравьем. Из глаз моих на золотую дорожную пыль85полились слезы. Так я впервые увидел смерть... С тех пор я стал дервишеммуджавиром36, живущим при кладбищах» [Зульфикаров 1989: 22]. Подобноюному Будде, дервиш преисполнился сострадания к живущим и ушел с ихдорог.
Однако сам дервиш призывает героя не быть аскетом и отшельником,но странствовать: «Не плачь над мертвым муравьем, а устремляйся кмуравейнику!.. Иди... Свирель и посох позовут тебя в назначенный срок!»[Зульфикаров 1989: 24]. Отшельничество, удаление от людей – не тот путь,который подходит героям Зульфикарова. Даже дервиши у него – преждевсего мудрые наставники, а не просто отшельники.Образ дервиша-мудреца довольно ярок в повести Зульфикарова «Перваялюбовь Ходжи Насреддина», которая является своего рода «художественнымответом» на произведение Л. Соловьева «Повесть о Ходже Насреддине»:«Оба автора отошли от канонического образа фольклорного героя, но, вотличие от своего наставника, Т. Зульфикаров пытается по-иному воссоздатьэтот народный образ» [Соколова 2006: 8].Зульфикаров: «Я не доил истрепанную корову фольклора, а попыталсясоздать нового, суфийского Насреддина – скорее печального мудреца, чембеззаботного острослова.
Я хотел сотворить новый фольклор»37.Описание дервиша в повести вполне реалистично: «По кишлачнойдороге бредет слепой дервиш-каландар38. На маленькой усохшей его головеедва держится дервишский остроконечный колпак-кулох. В руках у негососуд-кашкюль39 для сбора подаянья и грушевый почерневший посох сметаллическими кольцами. Кольца тихо и печально позвякивают, какколокольцы прохожего каравана...» [Зульфикаров 1989: 108].
Старик был36Муджавир – обитающий при мазаре (гробнице) святого, живущий на средства отподаяний (садака).37Зульфикаров Т. Миры Тимура Зульфикаров // Телеканал «Культура». 17.08.11. –[Электронный ресурс.] – URL: http://old.tvkultura.ru/news.html?id=112496&cid=11038Каландар – или календер – мусульманский аналог монаха, аскета, приверженец суфизма[ИЭС 1991: 129–130].39Кашкюль – сосуд особой формы, который бродячие дервиши используют для еды,питья и сбора подаяния, – представляет собой половинку самого большого в мире ореха,известного как «морской», или «двойной», кокос [Нурбахш 2004: 43].86ослеплензаобличениевластьимущихитребованиесоциальнойсправедливости, как и старик-дервиш из цитированного выше романаН.Н. Каразина.Он произносит гневные слова, полные социального негодования, и егослепота не мешает ему видеть несправедливость: «В нашей стране лучшевсего быть слепым...
И те, кто имеет глаза, притворяются слепыми... А я всечувствую... все вижу лучше зрячих... Я слепец, но я открываю глаза зрячим...Я говорю, кричу, пою, воплю на всех дорогах, что Аллах создал всех людейравными и не должно быть ни хозяина, ни раба на этой земле... ни бедняка,ни богача!..» [Зульфикаров 1989: 110]. Дервиш, как и христианскийюродивый, выключен из системы социальных связей; это помогает емуосмыслить общество со стороны, критично.Попав затем в яму-тюрьму вместе с дервишем, главный герой пытаетсявытащить его, однако тот не хочет бежать, воля к жизни в нем иссякла: «Ястарый...
Усталый... Чу!.. Уже Ангел Азраил бьет в барабан переселения!..Слышишь?.. А я еще не готов... Идите, сынок... Устал я... Старый... Дорогимои иссякли... Заросли емшаном...» [Зульфикаров 1989: 135]. Благодаряметафоре странствия жизненный путь дервиша (вплоть до его смерти)предстает в образе заросшей дороги.Уставший и немощный, старый слепой дервиш отказывается отсоциального служения: «Сынок, я устал будить мертвых, кричать в ушиглухих... указывать путь слепцам...
Сынок, я устал от страны слепых... Яустал от страны, где только слепец, где только слепец с выколотыми очамивидит, видит, видит... Я устал, сынок... Я хочу в могилу...» [Зульфикаров1989: 136]. Однако его дело не пропадает зря; он завещает «великий Путьборьбы со злом» главному герою: «Иди на Великий Шелковый Путь!.. НаВеликий Путь борьбы со злом!.. Оставь малые тропинки и дороги и иди наВеликий Путь...» [Зульфикаров 1989: 136]. И герой, в отличие от старикадервиша, этот деятельный путь принимает. Хронотоп Великого Пути, куда87выходит герой, явно показывает, что он и сам становится дервишем,бродягой, поэтом – эти слова синонимичны в авторской картине мира.Однако наиболее сложной, многоаспектной и широко представленной втворчестве Зульфикарова становится фигура дервиша Ходжи Зульфикара,чье имя говорит о том, что данный образ является альтер эго писателя, егоархетипическим предком.Данный образ представлен в поэме «Возвращение Ходжи Насреддина»(1977).
Здесь поэтическая проза по форме напоминает жанр диалога. ДервишХоджа Зульфикар в бесконечном диалоге отвечает на вопросы прохожих,своего сына, случайных встречных, безличного вопрошающего.Отличительной чертой героя становится отсутствие всякого имущества:«Я дервиш. Суфий. Ариф... Ходжа Зульфикар. У меня нет никакой одежды...Я бос и наг... Я нагим пришел на землю и нагим ухожу к Богу!..»[Зульфикаров 1989: 218]. Это символизирует открытость дервиша к новому,легкость его духовного поиска.Слово Ариф встречается неоднократно, оно значимо. «Ариф (сарабского “познающий”) в мистическом учении ислама – суфизме –посвященный, достигший одной из пяти ступеней восхождения, а именноступени марифат (“мудрость”). Ариф – тот, кому даровано знание, человек,обладающий практическим знанием.
Арифы обладают внеопытным знаниеми являются знатоками духовного пути» [Топос 2004].Ходжа Зульфикар стоит на грани здешнего и иного мира, он почтибестелесен: «...И Ходжа Зульфикар уходит от костра и голый босой восковойпризрачный идет уже прозрачный хрустальный уже светящийся уже свечаистаявшая идет бредет грядет по морозному молодому снегу к тощемусвоему ослу Мурру» [Зульфикаров 1989: 225]. Образ дервиша, уходящего всеребряный снежный куст, близится к образу ангела: «И дервиш на осле всеребряном тумане тая тая тая разбредается.
И дервиш на осле в серебряномтумане возлетает. Ангел. <…> И дервиш-ангел уходит к Аллаху...»[Зульфикаров 1989: 227]. Дервиш, легко странствующий по землям, может88легко и отойти от земли; он настолько отрешен от человеческихпривязанностей, что кажется частью природы. Зульфикаровов делаетлитературный текст по-особому живым, наполняет его поиском образа,движением, как бы анимирует статичные слова.
Дервиш не просто «идет», он«идет бредет грядет» – кроме своеобразного ритма и рифмы, мы видим здесьградацию: стилистически нейтральное «идет» сменяется усталым ибесцельным «бредет», а затем неожиданно возвышается до высокогодействия: «грядет». Подобным образом Зульфикаров добивается в своемстиле эффекта движения, поиска и подвижности внутри отдельной фразы.Манера повествования Зульфикарова представляется оригинальной, а такжеперспективной для исследования инокультурного генезиса стиля его прозы.Дервиш Ходжа Зульфикар рассказывает герою, Ходже Насреддину, обосновах суфийской мистики.
Впервые в художественной литературе мывстречаем описание суфийской мистической теории. Это объяснение дается вформедиалога;теоретическиевыкладкимудрецаперебиваютсявосклицаниями неофита, примеряющего суфийскую теорию к своей жизни.«Я прошел семь Шатров Стоянок Шествующих к Истине, к Богу!..Первая Стоянка – “Тауба”. Покаянье...
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
