Литература испанской эмиграции в Лондоне (1820-1830-е гг.) (1100642), страница 5
Текст из файла (страница 5)
Сами авторы «Досугов…» объясняют: обычно «досуг» – сфера свободноговыбора, существующая помимо основного рода деятельности, в то время как дляизгнанника «досуг» (ocio), навязанный против воли, рискует превратиться в тягостное«безделье» (ociosidad). Чтобы этому воспрепятствовать, они добровольно берут на себя14Ginger, Andrew. Liberalismo y romanticismo. La reconstrucción del sujeto histórico. Madrid: Biblioteca Nueva201215Андерсон, Бенедикт.
Воображаемые сообщества: размышление об истоках и распространениинационализма. М.: Канон-пресс-Ц. Кучково поле, 2001. сс. 209-214.16в названиях фигурировали слова «улей» (colmena), «пчела» (abeja), «курьер» (mensajero), «почта» (correo),«телескоп» (telescopio), «наблюдатель» (observador). Об этом см. Cooke, Peter. The Liberalism in Exile ofOcios de españoles emigrados – An Hegelian Perspective. Doctoral Thesis. Birkbeck College, London. 2009. p. 35.17труд писать «мимолетные» сочинения, которые «занимают, не утомляя, того, кто пишет, ипросвещают, не наскучивая, того, кто их читает»17. В статье, опубликованнойнепосредственно после вступления, они предлагают гораздо более амбициозное видениезадач журнала – дать правдивое обоснование последних драматических событий иразрушить заблуждения насчет прошлого своей страны18.
Последующие номера«Досугов…» доказали обоснованность претензий. На страницах журнала печаталасьпереписка Фердинанда VII с державами Священного союза, речи депутатов в Кортесах,подробная статистика по экономическому положению Испании и стран ЛатинскойАмерики, трактат о положении ордена тамплиеров в Испании, филологическиеисследования об Альфонсе Мудром, Гонсало де Берсео и других средневековых авторах,ученые разыскания о предполагаемых семитских корнях испанского языка, описаниебиблиографических редкостей. При том что все статьи отличались привлечениемподлинных документов, точными ссылками на источники, на страницах тех же выпусковжурнала появляется экскурс в историю петушиных боев, десятистраничный трактат озонтичных растениях, бытовые зарисовки вроде «как в Лондоне принято звонить в дверь»,общие сведения об истории ганзейских городов и т.п.В журнале «Досуги…», также как и в близких к нему по духу печатныхвыступлениях А.
Алькала Галиано и Х.М. Бланко Уайта для английской аудитории19,предпринимается «апология» испанской культуры в глазах англичан (представителейевропейского сообщества с его престижным статусом) и критический пересмотрсобственного наследия от полумифических национальных истоков до современности. Вкачестве объекта применения этих стратегий выступает испанский «национальныйгений». Он уникален, однако эта уникальность реализуется именно среди европейскихнаций. Изгнанники отводят особенную роль двум свойствам «гения» – это военнаядоблесть и пылкость воображения, склонность к возвышенному образу мыслей. Развитиеэтих свойств ставится в зависимость от одних и тех же исторических обстоятельств –арабского завоевания и Реконкисты.
Притом что оба свойства представляются вполнесубстанциальными, инвариантно сохраняющимися на протяжении нескольких веков,принципиально важно, что они выступают как двойственные по своим проявлениям:найдут ли они воплощение, достойное одобрения или осуждения, зависит от условийконкретной эпохи.
В работах изгнанников ключевым историческим фактором, которыйопределяет проявления «национального гения», является свобода – прежде всего,17Prólogo (апрель 1824).Literatura española. Epoca 1ª. Desde 1808 hasta 1814 (май 1824)19[Blanco White, José Maria] Spain // Quarterly review, XXIX, 1823; Alcalá Galiano, Antonio. An IntroductoryLecture Delivered in the University of London on Saturday, November 15, 1828. London, John Taylor, 1829.1818политическая и религиозная.
Однако действие этого фактора интерпретируетсядостаточно тонко, не просто как наличие или отсутствие неких внешних препятствий. Так,по мнению Бланко Уайта, на определенном этапе инквизиция уже становится следствием,а не причиной несчастий, поскольку сама структура «национального гения» претерпелафатальные изменения.В парадигме романтического историзма общий дух нации, сформированныйклиматом, религией, нравами, принципами правления, воплощается в единствемножественных форм гражданской жизни, где всё связывается друг с другом в однойорганической взаимосвязи и приобретает надвременный характер. При этом, начиная сГердера,средиорганическихформвыраженияобщегодухаособенный,привилегированный статус приобретает язык20.
В представлении испанских изгнанниковименно язык и литература позволяют лучше постичь сущность «гения», и в этомконтексте их понимание свободы приближается к концепции «органической формы»:свобода означает динамическое следование внутренним законам «гения», потенциальнозаложенным в его природе. Поэтому сторонние влияния могут восприниматься и какпродуктивные, и как контр-продуктивные, в зависимости от того, как тот или иной авторметаописания понимает «внутреннюю сущность» «национального гения».
Например, рольарабского влияния на испанскую литературу вызывала разногласия между АлькалаГалиано и авторами «Досугов…», а в отрицательной оценке французского влияния ибарочного наследия они были единодушны.В такое представление о свободе «органически» развивающегося «национальногодуха» вписывается переосмысление лондонскими изгнанниками идеи литературногообразца. Литературные образцы утрачивают предписывающий характер, они становятсянеобходимы в той мере, в которой выполняют функцию бережного культивированиянациональной литературы с целью выявления лучших качеств «национального гения», ане «механического» подчинения чужим законам.
Изгнанники включают в канонсредневековых испанских авторов: несовершенства формы, которые раньше объяснялисьварварствомотдаленныхэпох,начинаютвосприниматьсякаксвидетельства«естественности» и «искренности». Бланко Уайт и Алькала Галиано пишут статьи осборнике новелл Хуана Мануэля «Граф Луканор», «Стансах на смерть отца» ХорхеМанрике, «Селестине» Фернандо Рохаса, «Книге благой любви» Хуана Руиса, БланкоУайт уделяет внимание «Песни о Сиде», романсам и хроникам.
Аналогичным образом,высокую оценку получает английская словесность – более «здоровая и самостоятельная»и поэтому достойная подражания, но не в плане имитации формы (как это происходило в20Хюбнер, Курт. Нация. От забвения к возрождению. М.: Канон+, 2001. с. 14-46.19Испании с подражанием французским авторам), а как модель успешного выражения влитературе «национального», «естественного», «оригинального».Попытка реконструкции, которую предлагают лондонские изгнанники, в полноймере отражает понимание того, что свобода, необходимая для полноты раскрытия«органической формы» «национального гения» в литературе, непосредственно зависит отисторически-конкретных социальных институтов. Эти институты призваны обеспечиватьсохранение,воспроизводство,распространениелитературныхпроявлений«национального гения»: речь идет и о деятельности Национальной академия языка (пустьзадуманной по «чужому», французскому, образцу), и о необходимости обеспечитьдоступность книг как можно более широкому кругу читателей, и о воспитании иобразовании этих читателей.
Проделанный анализ позволяет заключить, что такиминститутом в условиях эмиграции становится сам журнал «Досуги…». Какой быкрасноречивойнибылаапология,важенсампроцесс«производства»(и«воспроизводства») на страницах журнала литературы в универсальном смысле слова –всего многообразия словесно выраженной духовной культуры, которую векаминакапливали и передавали общественные институты. Из очень разнородного материала,тяготеющего то к энциклопедизму ученых разысканий, то к стремлению развлекая,образовывать, постепенно складывается мозаичная картина. Однако по мере добавленияразнообразных новых элементов эта мозаика как бы приобретает новое измерение ипревращается в особое, с любовью и старанием созданное культурное пространство,которое, в соответствии с романтическими представлениями, должно дать необходимуюсреду для развития «национального гения».Авторская стратегия Бланко Уайта имеет сходство с тем, как авторы главногожурнала испанской эмиграции обыгрывают свое двойственное положение – «досужих»,не занятых никаким существенным делом и одновременно обремененных серьезноймиссией, в культурном плане сравнимой с миссией Энея, наследника старого и основателянового государства21.
Текст, который начинался как скромная рецензия на книгуанглийского путешественника, превращается в историю развития «человеческогоразумения», чей ход в Испании был «фатально» искажен властью Священного трибунала.С точки зрения Бланко Уайта, превращение инквизиции в предмет литературы ввело взаблуждение английских читателей, которые привыкли видеть в описании ее злодействтолько романный «реквизит». Поэтому он ставит перед собой задачу не только историка –дать диахроническую картину определенных событий, объясняя настоящее в светепрошедшего, но и писателя – сказать правду об испанской истории так, чтобы она в глазах21Literatura española.
Desde 1820 hasta 1823 (июль 1824).20английского читателя была «правдой жизни», а не литературной условностью. Манерарассуждения принимает неожиданный ход: от рассмотрения крупных историческихпериодов и анализа коллективного сознания больших социальных групп изложение резкопереключается на портретный «фокус». История Испании становится историей семей изВальядолида и Севильи, пострадавших за сочувствие идеям Реформации.
Ряд личныхсвидетелейзамыкаетсамавтор,делаябиографическоеизмерениеисторииавтобиографическим и убеждая читателей: история для него настолько обладает «всейнепереносимой остротой реальной действительности», что едва не лишает егоспособности писать, но лишь таким путем может быть достигнута сопричастностьчитателя этому переживанию.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
