Диссертация (1100505), страница 14
Текст из файла (страница 14)
Герцена, где цитируются его слова. Остальные 5 – врассказе о Великой Отечественной войне, где речь шла о «странном» учителенемецкого языка в селе, бесследно исчезнувшемнакануне наступленияфашистских войск: Эрхард? Странная фамилия…; Тогда кто-то из соседейвспомнил странную причуду учителя: не любил фотографироваться, суеверныйбыл, что ли; Фотографию, конечно, милиция нашла.
В школьной анкете. Нолейтенант милиции тем не менее счел нужным подробно записатьсвидетельства соседей о странной причуде учителя немецкого языка…По отношению к пропавшему учителю оценочное прилагательноеСТРАННЫЙ неслучайно употребляется достаточно последовательно: с видублагонадежный Эрхард оказывается фашистским разведчиком, заброшенным втыл к русским.
Впоследствии на территории Германии он жестоко отнесся ксоветским военнопленным, не пощадив даже своей бывшей жены Анны.ИменноприлагательноеСТРАННЫЙ,обладающееотрицательнымиконнотациями и привносящее коннотацию неприятия объекта оценки, какнельзя лучше передаёт отношение автора рассказа к Эрхарду: немец не простовыделялся из толпы – чем-то тревожным веяло от его поступков и привычек.В остальных заметках номера 4 за 1970 год слово СТРАННЫЙ невстречается. Если же необходимо было передать смысл ‘не такой, как всегда,отклоняющийсяотнормы’,тоиспользовалисьдругиеоценочные76прилагательные, без отрицательных коннотаций, например, НЕОЖИДАННЫЙ:Уже в этом факте было что-то неожиданное, т.к.
господин Шривастававесьма редко встречался с журналистами, тем более иностранными.В номере 34 за 1979 год находим всего один контекст с прилагательнымСТРАННЫЙ, слова же семантически смежные с ним вовсе не встречаются.Единственное употребление данного прилагательного приходится на статью оМещерском заповеднике, где звучит призыв прекратить губительные работы помелиорации недалеко от лесов. Описание проселочных дорог рядом сзаповедной зоной, больше похожих на землю после атомной бомбежки,производит угнетающее впечатление; именно в данном контексте мы встречаемприлагательное СТРАННЫЙ: С обеих сторон тянулись голые, унылые поля,кое-где оживляемые темными полосами каналов.
В беспорядке по полям этимчернеликакие-тостранныенетомашины,нетосооружения.«Мелиораторы», - с горечью сказал тогда один из сотрудников.Прилагательное СТРАННЫЙ редко встречается в журналах 1970 и 1979года выпуска, что объясняется достаточно просто: это период «развитогосоциализма», или, как называли эпоху в публицистике, «период застоя», когдаабсолютно все как в обыденной, так и в культурной жизни населениярасценивалось с точки зрения коммунистической морали. По формальнымпоказателям уровень жизни в стране был стабильным, советское обществодвигалось к «светлому будущему», а все жестокое, аморальное прятали подпокровом«относительногоматериальногоблагополучияимассовогобезразличия» [Сахаров 1990: 175].
В тот период государственная идеология недопускала мысли о существовании чего-либо «инакого», и сформированноетогда диссидентское движение стало средой для проявления инакомыслия.В №4 за 1991 год прилагательное СТРАННЫЙ встречается по-прежнемуредко (всего 2 контекста: Как ни странно, самую активную поддержку могутоказать рядовые члены КПСС.
Именно вашим именем, именем рядовыхкоммунистов, будут прикрываться все эти кровавые преступления; Мне77странно слышать, что тот или этот был коммунистом… Врагами могутбыть и коммунисты), чему можно предложить следующее объяснение: впериод развала СССР и в перестроечное время событиям давалась более резкаяоценка с явно выраженными отрицательными коннотациями – УЖАСНЫЙ,СТРАШНЫЙ, НЕЛЕПЫЙ. Необходимо отметить, что в 1990-е годы активноразвивается тенденция свободного и широкого употребления оценочнойлексики(втомчисленаделеннойотрицательнымиконнотациями)впериодической печати. М.В. Панов в статье о стиле современной ему периодикипротивопоставляет «стилистическую диету» газет 1970-х годов (стилистическаяоднотонность, канцелярит и т.д.) и стилевое разнообразие публицистическихтекстов 1980-х годов [Панов 1988: 4].
Ориентированность на злободневныепроблемы, откровенный разговор с читателем, которыми всё более пронизаныгазетные тексты 1980-90-х годов, способствуют широкому распространению вних оценочной лексики, в том числе оценочных суждений, организованныхприлагательным СТРАННЫЙ.Это можно заметить на примере №17-18 за 1994 год: на этот сдвоенныйномер приходится 19 контекстов с прилагательным СТРАННЫЙ. Так, страннымсчитают недавно развалившийся СССР – великую империю, идеалы которойрухнули вместе с мечтой о светлом будущем. Причем странным кажетсянелогичное объединение разноконфессиональных, иногда даже враждебнонастроенных друг к другу народов: Нет, СССР был странной империей.Нелогичной.
Как был нелогичным и союз народов. Странными авторы статьисчитают также и тех людей, которые выступали за восстановление СоветскогоСоюза: Давайте вспомним то место, куда зовут нас странные наши«патриоты». В последнем контексте нельзя не заметить корректно выраженнойнеприязни к сторонникам старого строя, что подтверждается ироничнымупотреблением слова ПАТРИОТЫ.Авторы другой статьи осуждают явно сфабрикованный процесс противиздателя эротической газеты «Еще». В данной заметке прилагательное78СТРАННЫЙ употреблено два раза, а также встречается семантически смежное сним прилагательное НЕЛЕПЫЙ: Дело газеты «Еще» для стороннегонаблюдателяможетпоказаться,мягкоговоря,странным;Такаянепреклонность суда казалась странной: в то время как по амнистии выходятна свободу закоренелые преступники, … суд выносит столь суровый вердикт поотношению к человеку, который до этого, отправляясь в командировки ислужебные поездки, исправно просил у суда разрешения, будучи господиномзаконопослушным; Кто знаком с нелепым делом газеты «Еще», … Обращает насебявниманиеупотребленноевместесприлагательнымСТРАННЫЙвыражение МЯГКО ГОВОРЯ, подчеркивающее желание автора несколькосмягчить данную оценку, сделать ее более корректной.
Однако далеесфабрикованное дело оценивается через прилагательное НЕЛЕПЫЙ, котороеобладает явными отрицательными коннотациями.В том же номере редакция журнала открывает новую рубрику подговорящим названием «Странности». Читателей журнала призывают вместесобирать «Коллекцию странностей», которая представляет собой рассказы оразнообразных отклоняющихся от нормы фактах и событиях, в избыткевстречающихся в постперестроечные 90-е годы: Происходит ускорениепривыкания.
Оно становится почти мгновенным. И поэтому исчезаетудивление… Но… Вдруг встречаешься с чем-то, с какой-нибудь мелочью,котораянеожиданноостанавливаетнекоей…странностью.Невозможностью заранее предположить это. Авторы статьи подчеркиваютповсеместность «странного» в изменившейся со времен распада СоветскогоСоюза действительности. Причем странное воспринимается как нечто невписывающееся в жизненный опыт среднестатистического человека, как то, чтозадевает, озадачивает и вызывает чувство неприятия, отторжения, а иногда иосуждения.НеслучайноавторызаметкивместословСТРАННЫЙиСТРАННОСТЬ используют время от времени слова ГЛУПЫЙ и ГЛУПОСТЬ:Ельцин побывал в Испании.
И встретился там с медиками, которые три года79назад сделали ему операцию на позвоночнике. Однако на сей раз они даже неосмотрели своего бывшего пациента. Глупость? Глупость, конечно. Это ещераз доказывает, что СТРАННЫЙ – достаточно корректно и мягко выраженнаяотрицательная оценка.Рассказ о странностях в данной заметке продолжается повествованием оприлюдном кормлении домашней собаки на улице, о необычной судьбедевушки нетрадиционной ориентации и надписи «Почетный геолог» наосветительном плафоне: На нем [осветительном плафоне] выжжена надпись«Почетный геолог»… Странность; У входа в метро на Савеловском вокзалетрое: женщина, девочка и собачка на поводке.
Пока ничего странного. Но воттроица останавливается… и прямо посреди толпы начинают… кормитьсобаку. Вы такое когда-нибудь видели? Я – нет… Снова странность.Пределы понятия странного будто бы расширяются, выводя нас за рамкижизненного опыта обычного человека. Именно поэтому странное во многомопределяет нашу жизнь: это нечто не вписывающееся в наши стандарты, что-то,чего мы не понимаем и не принимаем, а значит, сильно хотим изменить, чтобыподогнать под существующие каноны и нормы: И однажды я подумал: а вотесли бы удалось собрать все-все странности и разом увидеть их, то… То что?Не объяснят ли они мир лучше и объемнее, чем все другие его толкования? Вовсяком случае это было бы не скучное разглядывание.Именно такой мир рисуется и в данной статье, и во всем номере 1994 годав целом: мир странный, непривычный, отошедший от ранее бытовавших норм,но не создавший пока своих собственных идеалов, мир, в котором все вместе икаждый в отдельности хотят что-то изменить, сделать более привычным,логичным и понятным – мир 1990-х годов.В журнале «Огонёк» за 2008 год (№ 32) находим 21 контекст наупотребление прилагательного СТРАННЫЙ, например, такие: Сегодня в Россиии мире я вижу какие-то странные, высушенные опусы, которые почему-тоназываются авангардом, но, думаю, к авангарду они не имеют отношения (из80критической заметки о переменах в российском театре за последние годы);«Это очень странно!» - с негодованием выдохнул я.
«Ничего странного, успокоительно сказала Марайка. – Платежи из России доходят до нас втечение двух-трех недель» (заметка обозревателя «Диалог цивилизаций» онепростом соотношении русской и иностранных бюрократических систем); Постранному совпадению, возглавляют этот фонд совсем не чужие видномусотруднику Росприроднадзора люди: его жена Людмила стала «председателемпрезидиума» (так в официальных документах!), а его юрисконсультант(представлявший интересы Митволя в судах) Михаил Мажирин – президентом(заметка с грифом «Скандал» о незаконном предприятии, организованномроссийским чиновником); Одна наша учительница с заключительного концертав лагере пришла расстроенная: «Наши дети…» - дальше она очень плохосказала.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
