Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

организации вынужден выстраивать блестящий совершенный фасад, за которым прячется чувство пустоты и никчемности, с помощью различных уловок – в том числе и манипуляций другими людьми. Активному преобразованию подвергается и телесность нарциссической личности: от чрезмерной заботы о теле, ипохондрии и постоянных самоулучшений до ненависти к себе, страха изменений и старости, желания избавиться от обремененного неудачами тела, непереносимого стыда и, как результат, аутоагрессии и парасуицида (Соколова, 2009, 2015).

Предметом данного исследования выступает особый манипулятивный стиль поведения пациентов с суицидальными попытками, проявляющийся в объектном восприятии других людей и использовании их как средства достижения своих целей, включающий многоуровневые нарушения процесса построения репрезентаций образов Я и Другого: к мотивационным нарушениям относятся преимущественно негативный аффективный тон репрезентаций, ощущение небезопасности и угрозы со стороны окружающих, а также их высоких требований и критической оценки, отказ от интереса и уважения к чувствам других и нарушения морального сознания. На уровне операций оказывается нарушена способность использовать ментализационные (психические) категориями и строить гипотезы о внутреннем состоянии как собственном, так и другого человека, справляясь с неопределенностью нефизического мира мыслей, эмоций и чувств.

Глава 2. Постановка проблемы исследования и обоснование эмпирической процедуры

§ 2.1. Постановка проблемы исследования

Данное исследование опирается на представление о системном строении и функционировании самосознания, единицей анализа которого выступает когнитивно-аффективный стиль личности, связывающей познавательные и аффективно-регуляторные процессы (Соколова, 1976, 1989, 1995, 2007, 2009, 2015). Параметры когнитивно-аффективного стиля (полезависимость и низкая когнитивная дифференцированность) являются значимыми факторами суицидального поведения, переживания дистресса и стрессодоступности (Падун, Загряжская, 2007; Соколова, 1989; Соколова, Коршунова, 2007), эффективности лечения (Тхостов, 2002), диффузии гендерной идентичности и стилей межличностной коммуникации, что отражено в исследованиях отечественной школы (Соколова, 1995, 2009; Соколова, Чечельницкая, 1997; Соколова, Ильина, 2000; Соколова, Бурлакова, Лэонтиу, 2002; Соколова, Цыганкова, 2011).

Необходимость дифференцированной диагностики неоднородного по своим мотивам и функциям суицидального поведения и превенции его хронификации ставит вопрос о выделении категории «парасуицида» как подвида манипуляции. В данном исследовании манипуляция понимается как целостный стиль поведения, опирающийся на систему мотивационных и операциональных компонентов, который при аффективных и личностных расстройствах проявляется в нарушениях познавательной, аффективно-регуляторной и коммуникативной сфер и служит предиктором множественных суицидальных попыток.

Макиавеллизм рассматривается как произвольный вид манипуляции – это набор установок, влияющий, с одной стороны на постановку целей деятельности, а с другой – на выбор способов их достижения. Это комплекс представлений о себе и других людях, поддерживающий использование манипуляций. Вместе с перфекционизмом высокий уровень макиавеллизма образуют единый мотивационный блок: другие люди воспринимаются как критикующие и враждебные, предъявляющие жесткие завышенные требования, что запускает

особый перфекционный стиль самопрезентации, скрывающий несовершенства в том числе и с помощью манипуляций (Sherry et al., 2006).

Исследования указывают на связь макиавеллизма с нарушениями саморегуляции и дефицитом метакогнитивных способностей (модель психического, эмоциональный интеллект и пр.) (Егорова, 2009; Ali & Chamorro-Premuzic, 2010; Austin, 2007; Côté et al., 2011; Paal, Bereczkei, 2007; Petrides, Vernon, Schermer, Veselka, 2011; Pilch, 2009). Возникает вопрос о фактической успешности высоких макиавеллистов в коммуникации и о степени развития (или нарушения) ряда метакогнитивных навыков и способностей, необходимых для адекватного объяснения и прогнозирования поведения другого человека при управлении сложными и неоднозначными социальными ситуациями.

Исходя из теоретического анализа, можно выделить операциональный уровень социальных когниций (навыки и умения, широко представленные в исследованиях модели психического, эмоционального интеллекта и пр.) и мотивационный, включающий метакогнитивные способности в контекст эмоционально насыщенных отношений привязанности, существенно влияющих на качество реализации этих способностей.

Неблагополучные условия развития (агрессия или игнорирование взрослыми) могут привести к разрушению рефлексивной способности, «атаке на связи» и девитализации окружающих, превращению их в «неживые» объекты частичного удовлетворения потребностей – то есть манипуляции (Бион, 2000; Соколова, 1995; Соколова, Чечельницкая, 1997; Соколова, Коршунова, 2007; Фонаги, 2002; Фонаги, Моран, Таргет, 2004). Исследованию роли опыта ранних взаимоотношений (разлуки, депривации, насилия, определенных стилей семейной коммуникации) в развитии эффективных или патологизирующих способов социального познания и саморегуляции посвящено множество работ отечественных и зарубежных ученых (Вацлавик и др., 2000; Винникот, 2002; Соколова, Ильина, 2000; Bateman, Fonagy, 2004; Meins et al., 2006, 2008).

Понятие ментализации, исследуемое в данной работе, объединяет в себе как рациональные способы познания другого (определенный навык), так и творческие,

интуитивные, и отражает идею целостности когнитивных и аффективно- регуляторных процессов. Ментализация определяется как способность представлять и оперировать собственными мыслями и чувствами и состояниями другого человека (Bateman, Fonagy, 2004). Эффективная ментализация развивается в условиях безопасной привязанности и опирается на целый ряд психических процессов: развитое представление о временной перспективе; умение выстраивать причинно- следственные связи между событиями и эмоциями; определенную толерантность к неопределенности (в данном случае – внутреннего мира Другого); возможность разделять реальность и ее репрезентации (Фонаги и др., 2004).

Нарушения ментализации, связанные с искажением процесса оперирования репрезентациями реальности, можно представить как полюса стиля репрезентации межличностных отношений со значимыми Другими – сверхконкретности и псевдоабстрактности (Соколова, 2007, 2009, 2011). В данном исследовании нарушения ментализации рассматриваются как операциональный компонент манипулятивного стиля поведения (конкретные способы представления мира переживаний и мыслей: использование ментализационных или антиментализационных категорий, эмоциональный словарь). Также на уровне операций анализируются проявления стилевых характеристик – типы когнитивного контроля (совладание с неопределенностью, гибкость/ригидность; развернутость (многозвенность) стратегий коммуникации).

Дефицит смыслообразования и способов организации эмоционального опыта в трудных, неопределенных и кризисных ситуациях повышает стрессодоступность субъекта и вынуждает его обращаться к ранним, стереотипным способам психического реагирования (Соколова, 2012; Соколова, Чечельницкая, 1997; Соколова, Коршунова, 2007). При нарушениях ментализации символические репрезентации перестают выполнять функции регуляции эмоционального опыта, и их место занимают непосредственно поведенческие и психосоматические формы отреагирования аффектов, к которым относится парасуицид.

Таким образом, парасуицид понимается как коммуникативное действие, имеющее прагматический и регуляторный эффект, воплощающее особый деструктивный стиль личности, включающий специфические когнитивные дефекты

(в том числе нарушения ментализации), недифференцированные и негативно эмоционально окрашенные образы себя и других и устойчивые манипулятивные паттерны поведения. Рассмотрение манипуляции и макиавеллизма сквозь призму опосредующих дисфункциональных особенностей операционального и мотивационного компонентов манипулятивного поведения позволяет также поставить проблему границ «нормальной» и патологической манипуляции, разрушительное действие которой реализуется в парасуицидальном поведении.

На основе приведенных теоретико-методологических посылок была сформулирована теоретическая гипотеза исследования: парасуицидальное поведение пациентов с расстройствами адаптации можно концептуализировать как дисфункциональный стиль манипулятивного поведения, включающий в себя специфическую структуру мотивационных и операциональных компонентов.

Объект исследования: психологические механизмы суицидального поведения.

Предмет исследования: структурно-функциональные особенности мотивационного и операционального компонентов манипулятивного стиля поведения у пациентов с нарушениями адаптации и парасуицидальным поведением.

Цель исследования состоит в выявлении структурно-функциональных особенностей манипулятивного стиля поведения пациентов с суицидальным поведением при экспериментальном моделировании ситуации неопределенности.

Эмпирические гипотезы:

1. Пациенты с нарушениями адаптации, совершившие суицидальные попытки, будут иметь более высокий уровень выраженности манипулятивных установок (макиавеллизма) по сравнению с контрольной группой.

2. Высокий уровень макиавеллизма у пациентов с суицидальным поведением связан со специфической, по сравнению с группой сравнения и контрольной, структурно-функциональной организацией мотивационных и операциональных компонентов стиля манипулятивного поведения.

3. Манипулятивное поведение у лиц с высоким и низким макиавеллизмом, совершивших суицидальную попытку, опосредовано разными нарушениями ментализации.

Задачи исследования:

1. Теоретический и методологический анализ исследований проблемы суицидального поведения и его связи с манипуляцией (в том числе, с макиавеллизмом).

2. Разработка методического комплекса, включающего методики разной степени неопределенности стимульного материала; выделение критериев оценки и анализа эмпирических данных, их психологической интерпретации и статистической проверки.

3. Исследование структурных и функциональных особенностей мотивационного и операционального компонентов стиля манипулятивного поведения при наличии и отсутствии суицидального поведения.

4. Изучение психологических механизмов манипулятивного поведения при разных нарушениях ментализации.

5. Обсуждение роли манипулятивного поведения как дисфункционального стиля личности в формировании суицидального поведения.

§ 2.2. Разработка схемы экспериментального исследования и описание конкретных методов

В соответствии с постановкой проблемы, схема анализа результатов исследования выявляет структурно-функциональные особенности мотивационного и операционального компонентов манипулятивного стиля поведения, диагносцируемых с помощью ряда методик. В рамках операционального компонента манипулятивного стиля поведения описано, каким образом выделенные структурные особенности реализуются в конкретных паттернах манипулятивного поведения в потенциально конфликтных условиях на материале текстов Теста Розенцвейга и проблемных ситуаций. Варьирование аффективной значимости стимульного материала (нейтральный и пристрастный варианты инструкции) и степени его неопределенности позволило создать условия для исследования паттернов манипулятивного поведения и актуализации специфических искажений познавательных процессов под действием мотивационных и аффективных факторов.

1. Стандартизированные опросниковые методики

1. Шкала макиавеллизма Mach-IV (Christie, Geis, 1970), переведенная и адаптированная Знаковым В.В. (2000). Макиавеллизм определяется как черта,

поведенческая установка, выражающаяся в использовании психологической манипуляции в качестве основного средства достижения своих целей, часто в ущерб интересам других субъектов. В нашем исследовании макиавеллизм выступает количественным показателем манипулятивной направленности человека, доступным для статистической обработки и позволяющим проанализировать неоднородную выборку пациентов, совершивших суицидальную попытку, именно с точки зрения выраженности манипулятивных установок. Для более дифференцированной оценки различных составляющих макиавеллизма был проведен факторный анализ; выделенные подшкалы и результаты факторизации представлены в Приложении № 1.

Необходимо подчеркнуть, что измеряемая таким образом манипулятивная направленность является самоотчетом участника исследования, не указывающим прямо на использование манипулятивных стратегий, их содержание и эффективность или неэффективность в коммуникации.

1. «Многомерная Шкала Перфекционизма» (Hewitt, Flett, 1999; адаптация И.И. Грачевой, 2006). Помимо общего балла, шкала измеряет также выраженность разных компонентов перфекционизма: а). перфекционизм, ориентированный на себя (ПОС)

• чрезмерно высокие, нереалистичные требования к себе, постоянная критика собственных действий, непринятие неудач или недостатков; б). перфекционизм, ориентированный на других (ПОД) – предъявление преувеличенных, нереалистичных требований значимым другим, ожидание совершенства и постоянное сверхкритичное оценивание; в). социально предписанный перфекционизм (СПП) – ощущение, что другие предъявляют к субъекту нереалистичные требования, которым трудно, но необходимо соответствовать, чтобы заслужить одобрение и принятие.

Многомерный опросник перфекционизма использовался при обследовании двух групп из трех (экспериментальной и контрольной). В нашем исследовании измерение уровня перфекционизма вместе с уровнем макиавеллизма составляют мотивационный компонент манипулятивного стиля поведения и, в частности, характеризует стиль самопрезентации, сочетающий стремление к совершенству с манипулятивными способами поддержания перфекционного фасада.

1. Тест описания поведения К.Томаса, выявляющий определенные способы поведения в конфликтной ситуации (соперничество, сотрудничество, компромисс, избегание и приспособление), впоследствии сравниваемые с результатами прохождения фрустрационного теста Розенцвейга. Сопоставление результатов стандартизированного опросника с данными проективной методики позволяет определить устойчивость способов разрешения конфликта в разных ситуациях обследования.

2. Методика диагностики уровня эмпатических способностей В.В.Бойко, позволяющая количественно оценить общий уровень эмпатии и ряд подшкал: рациональный канал эмпатии (направленность внимания на другого, интерес к нему); эмоциональный канал эмпатии (сопереживание, соучастие); интуитивный канал эмпатии (склонность доверять своей интуиции); установки, способствующие эмпатии (представление об уместности и необходимости проявлять эмпатию); проникающая способность к эмпатии (способность устанавливать контакт); идентификация в эмпатии (возможность представить себя на месте партнера).

3. Для уточнения данных в одной из трех групп (группе сравнения) был использован опросник эмпатии А. Меграбяна и Н. Эпштейна. В отличие от опросника Бойко, в этом используется шкальная система оценки (от 1 до 4), что позволяет получить более дифференцированный результат. Обе эти методики включены в мотивационный компонент манипулятивного стиля поведения как показатель степени заинтересованности в переживаниях других людей и самооценки способности понимать и сопереживать другим.

1. Экспериментально-психологический метод

Использовался для выявления и описания составляющих операционального компонента манипулятивного стиля поведения (уровня ментализации, нарушений мышления, типов когнитивного контроля) и при описании конкретных способов поведения в конфликте (в том числе манипулятивных), их индивидуальной и клинической вариативности.

1. Беседа на основе полуструктурированного диагностического интервью по О.Кернбергу с элементами интервью привязанности по Майн, направленная на установление контакта с участником исследования, сбор необходимых

биографических данных и определение уровня ментализации в эмоционально насыщенных отношениях (Я – Другой).

1. Патопсихологические методики. Были использованы методики «Толкование пословиц» и «Сравнение понятий» для определения характера и степени нарушений мышления.

2. Фрустрационный Тест Розенцвейга с модифицированной инструкцией. Помимо классических количественных категорий эстра- и интрапунитивных реакций на фрустрацию в рамках клинико-психологического подхода предлагается качественный анализ Теста Розенцвейга, включающий в себя оценку взаимодействия участника исследования с психологом в ситуации обследования,

«общего аффективного тона», заимствованного из интерпретаций ТАТ, динамики ответов, изменения инструкции (Виноградова, Рыжов, 2011).

В нашем исследовании инструкция к Тесту Розенцвейга была модифицирована: участника исследования просили рассказать небольшую историю, объясняющую происходящее на картинке и ее возможное разрешение, с особым акцентом на мысли и чувства героев. Это позволило обратить внимание на конкретные паттерны поведения в потенциально конфликтных ситуациях. Помимо этого, при анализе Фрустрационного Теста Розенцвейга была использована шкала оценки уровня ментализации: подсчитывались ответы, соответствующие выделенным категориям каждого вида нарушения (см. таблицу 1).

Таблица 1. Критерии диагностики уровня ментализации в методике

«Фрустрационный тест Розенцвейга».

Характеристики

Список файлов диссертации