185117 (Мораль помощи и взаимопомощи в дохристианский период Руси)

Описание файла

Документ из архива "Мораль помощи и взаимопомощи в дохристианский период Руси", который расположен в категории "рефераты". Всё это находится в предмете "этика" из раздела "Студенческие работы", которые можно найти в файловом архиве Студент. Не смотря на прямую связь этого архива с Студент, его также можно найти и в других разделах. Архив можно найти в разделе "рефераты, доклады и презентации", в предмете "этика" в общих файлах.

Онлайн просмотр документа "185117"

Текст из документа "185117"

32


ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПО РЫБОЛОВСТВУ

Федеральное государственное образовательное учреждение высшего

профессионального образования

«Мурманский Государственный Технический Университет»

ГУМАНИТАРНЫЙ ФАКУЛЬТЕТ

РЕФЕРАТ

по дисциплине «Профессионально-этические основы социальной работы»

на тему: «Мораль помощи и взаимопомощи в дохристианский период Руси»

Студент: 2 курса очной формы обучения

Специальность: Социальная работа

Номер студ. билета: СР2002-027

Фио студента: Соколов Павел Юрьевич

Преподаватель : Коренева Анастасия Вячеславовна

Дата сдачи работы в деканате:

Рег. номер работы на кафедра:

Мурманск

2004 г.

План:

  • Введение

  • ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ ЭТИЧЕСКИХ ТРАДИЦИЙ НА РУСИ

  • Формы помощи и взаимопомощи в славянских племенах до 10 века.

  • Истоки традиций помощи и взаимопомощи у древних славян

  • Особенности этикета, нравственности, моральных принципов И быта народов языческой Руси

  • Особенности архаической благотворительности.

  • Заключение

  • список использованной литературы

  • Введение

В любом из периодов общественного развития основными функциями морали являются регулирование и оценка инди­видуального поведения людей, приведение его в соответствие с теми нормами и принципами, которые приняты данным об­ществом в качестве базовых и отражают общественные инте­ресы. Моральные нормы не только содержат предписания дол­жного поведения, они фиксируют и такие нравственные ас­пекты личности, которые необходимы для нормативно одоб­ряемого поведения, поскольку с точки зрения морали могут рассматриваться и оцениваться не только действия и поступ­ки, но и мотивы деятельности, цели, средства и даже намере­ния.

Человек изначально, еще будучи homo erectus, жил в обще­стве себе подобных, поскольку индивид не может удовлетво­рять свои потребности, не вступая в определенные отношения с другими людьми. Первобытная орда, затем племя — первые формы человеческого коллектива, сообщества, известные нам из материалов археологических, этнологических и палеонто­логических исследований. О жизни этих далеких предков можно судить лишь по тем немногим дошедшим до нас свиде­тельствам, которые пощадило время. Однако и эти немногие доступные для анализа факты дают возможность сделать оп­ределенные выводы, интересующие нас в связи с рассматри­ваемым вопросом.

  • ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ ЭТИЧЕСКИХ ТРАДИЦИЙ НА РУСИ

Современной истории известно, что изначально предок современно­го человека был стадным существом и что первобытная орда вела кочевой образ жизни, постоянно передвигаясь с места на место в поисках пищи; причем основными способами ее добывания были собирательство и коллективная охота. Будучи физически относи­тельно беззащитным, человек объективно нуждался в коопериро­вании своих усилий с другими людьми для успешной охоты или защиты от хищников. В те времена предок человека был жесток, а общество первобытных людей было обществом, где выживали силь­нейшие. Многочисленные работы, посвященные предыстории че­ловечества, говорят о том, что убийства детей (видимо, используе­мых в качестве пищи в голодные периоды) и отказ в помощи пре­старелым, больным и раненым членам орды были тогда в порядке вещей, повседневной практикой, поскольку для находящейся в постоянном движении орды медленно передвигающиеся в силу разных причин члены — не просто обуза, а угроза безопасности для всех, а значит и для каждого. Задержка в пути, передвижение со скоростью самых слабых и медлительных могли вызвать гибель всей орды от голода или в результате нападения таких же диких людей или животных. Поэтому Л. Крживинский называет первобытное общество-орду — «обществом без стариков» и

«об­ществом сильных людей», имея в виду, что люди слабые поги­бали довольно быстро, не получая помощи и поддержки со стороны своих соплеменников. Происходил действующий в жи­вотном мире и распространявшийся в этот период истории на дикого человека естественный отбор, в результате которого вы­живали наиболее молодые, ловкие и сильные.

Вместе с тем, исходя из того, что предок человека жил не в одиночку, мы можем сделать вывод, что и в этот начальный период истории человечества должны были существовать оп­ределенные регуляторы поведения индивида в сообществе себе подобных. Безусловно, полуживотное состояние человека де­лало неизбежным преобладание биологического начала над социальным, и именно этим обстоятельством определялась необходимость координировать действия внутри племени и жестко регламентировать поведение его членов: «... люди вза­имодействуют друг с другом с чувством моральности, такие поступки соответствуют нашим биологическим интересам». Так, для полудикой орды имели ценность лишь сильные, креп­кие и ловкие охотники, обеспечивающие орду пропитанием и выполняющие при необходимости функции защиты, молодые -женщины — как продолжательницы рода, а для женщин-ма­терей — их дети в силу биологического закона сохранения вида. Таким образом, ценности первобытного общества опре­делялись эмпирически, ощущались инстинктивно и носили явную биологическую окраску в полном соответствии с кол­лективными потребностями выживания homo erectus как спе­цифического биологического вида.

Строго говоря, это не были ценности в нашем современном понимании — мозг человека в этот период не в состоянии был осмысливать такие сложные философские понятия, как цен­ности», «благо», «добро», — но на уровне примитивных полу­животных ощущений и инстинктов человек, безусловно, мог дифференцировать полезное и вредное для себя и для сообщества.

О моральных отношениях этого исторического периода мож­но сказать лишь одно — они были коллективистскими, ори­ентировались на совместное физическое выживание, посколь­ку в одиночку предок человека выжить не мог, и содержали только один закон — власть силы с целью обеспечения совмест­ного выживания. Мораль (точнее, прамораль, истинктивная мораль, поскольку речь, лишь очень условно, может идти о нор­мативной регуляции человеческого поведения с точки зрения добра и зла и направленности на сохранение социума, его ста­билизацию) носила ярко выраженный коллективистский харак­тер и подразумевала безоговорочное подчинение более слабых сильнейшему, и этот сильнейший (как правило, становивший­ся вожаком) имел неограниченные права, непререкаемый ав­торитет и абсолютную власть, что давало ему возможность ис­пользовать свое положение в первую очередь в своих собствен­ных целях и решать силовыми методами все вопросы, возника­ющие в орде. Эта же власть, основываясь на потребности обес­печения совместных действий, организовывала жизнь орды, сохраняя и повышая ее жизнеспособность и укрепляя обуслов­ленный потребностями выживания коллективизм. Таким обра­зом, в первобытной орде царили отношения социального нера­венства, основанного на неравенстве физическом и интеллек­туальном, и полная подчиненность интересов отдельного инди­вида интересам коллектива.

Жизнь в коллективе и стремление выжить требовали от пер­вобытных людей взаимопомощи при обороне и нападении, т. е. в экстремальных ситуациях, и очевидно, что такие виды помощи друг другу оказывались коллективно — в противном случае человек был бы уничтожен силами неживой природы и животного мира. В самой орде должны были соблюдаться относительно миролюбивые отношения, по крайней мере, внешне, и об этом заботился вожак, в первую очередь охра­няя предков человека — своих соплеменников — от бессмыс­ленного самоуничтожения, пресекая различные распри, не­мотивированные убийства соплеменниками друг друга. Сле­довательно, даже в самом примитивном обществе, каким яв­лялась первобытная орда, должна была существовать система наиболее общих и универсальных норм и запретов, которые в первую очередь гарантировали бы безопасность существова­ния в сообществе, невозможность его уничтожения «изнут­ри», и соответствующая система санкций для нарушителей норм.

Как считает В. Вичев, «первые социальные нормы, возник­шие как отражение производственной необходимости обуздать животный индивидуализм, как закрепленные практикой целе­сообразные формы деятельности, имеют не столько позитивный, сколько негативный характер. В них доминируют не столько пред­писания к индивиду, сколько требования воздерживаться от оп­ределенных действий, опасный характер которых уже подтвер­жден практикой». Из этого следует, что членам сообщества зап­рещалось производить действия, наносящие ущерб сообществу как единому целому, за чем следил вожак орды, карая непокор­ных. Таким образом, уже изначально нормы поведения, склады­вающиеся естественным путем или устанавливаемые в сообще­стве с помощью табу, были направлены на противодействие тому, что могло бы помешать сообществу обеспечивать жизнедеятель­ность, удовлетворять потребности и что представляло бы угрозу его безопасности.

ами понятия «благо», «добро» и «зло» в этот период для человека ничем, практически, не отличались от ощущений жи­вотного: тепло, сытно, безопасно — добро, благо; опасность, голод, холод — зло, поскольку звуки, издаваемые человеком в этот период, и главное, понятия, ими обозначаемые и выража­емые, были ненамного разнообразнее и богаче, чем у живот­ных. Первобытный коллектив — социальный организм, замк­нутое сообщество, противостоящее всему остальному миру в же­стокой борьбе за существование. Первобытный человек являет­ся коллективистом, но не в силу своей высокой нравственности, а в силу необходимости бороться за существование.

Таким образом, можно сделать вывод, что мораль помощи и взаимопомощи уходит корнями в природу человека и челове­ческого общества: в первобытной орде поведение каждого ее члена соответствовало требованиям выживания в природной среде и было направлено на удовлетворение в первую очередь коллек­тивных потребностей — обеспечения выживания, безопаснос­ти, продолжения рода. Однако, вызвано это было отнюдь не соображениями долга и совести, как считает Ю. Г. Семенов, а, во-первых, инстинктом сохранения вида, который требовал жер­твовать малым (индивидуальным выживанием) во имя больше­го (сохранения вида), и, во-вторых, тем обстоятельством, что удовлетворить вышеуказанные потребности выживания в оди­ночку не представлялось возможным — мир был враждебен человеку, не обладающему такими физическими данными, как большинство хищников, ведущих парный или одиночный об­раз жизни. Человек при этом следовал такому же инстинкту стадности или коллективизма, какому следуют животные, основой поведения которых является не нападение, а самоза­щита, — т. е. животные-хищники. Фактически у человека не было возможности выбора поведения, не было положитель­ных альтернатив коллективизму. При отсутствии свободы воли трудно говорить о моральности или аморальности поведения, хотя некоторые виды взаимопомощи и поддержки на инстин­ктивном уровне в орде имели место как прообраз будущих моральных отношений.

По мнению историков, относительная «гуманизация» и мо­рализация отношений в первобытном обществе произошла пос­ле величайшего события в истории человечества — освоения огня. Использование данного природой огня и затем его про­извольная добыча, хранение и использование для своих нужд стало, по мнению многих ученых, переломным моментом в истории человечества. Открытие дало людям реальную воз­можность стать более гуманными и ценить человеческую жизнь как таковую.

О том, что человеческая жизнь, сам человек в этот период уже становится наивысшей ценностью, пусть и не вполне осоз­наваемой объективно, косвенно говорит такой факт: самой великой и ценной жертвой духам (предков или природных предметов и явлений), культы которых в этот период уже су­ществовали, считалась жертва человеческая, приносимая в особо ответственных, важных и значимых случаях, тогда как в повседневности можно было ограничиться принесением в жертву злаков, продуктов питания, животных, различных изделий. Причем на роль жертвы в самых различных челове­ческих сообществах, живших в различных уголках земного шара, выбирались наиболее молодые, сильные и красивые члены племени — самое ценное и лучшее, чем располагало племя.

Постоянное использование огня сделало возможным пере­ход к оседлому образу жизни — огонь не только делал жилье более уютным и теплым и избавлял от необходимости переко­чевывать «вслед за летом» и за перемещающимися на юг стад­ными животными, но и защищал от хищных животных, и давал возможность делать запасы пищи на случай голода, да и охота с применением огня стала более добычливой. Видимо, с применением огня до некоторой степени снизилась заболевае­мость и смертность от простудных и некоторых других заболе­ваний, что делало племя более жизнеспособным.

Появилась с применением огня и возможность создавать более совершенные орудия труда и охоты, что делало суще­ствование человека более стабильным и обеспеченным. По мере совершенствования орудий труда возникло первое примитив­ное разделение труда между членами племени и между пола­ми и возрастными группами, причем в этих новых условиях полезными оказались и слабые члены племени — дети и ста­рики. Последние могли играть и, как говорят история и эт­нография, в действительности играли наряду с женщинами роль хранителей огня, его «кормильцев», поскольку это не требовало больших физических усилий, но давало возмож­ность освободить трудоспособных женщин и мужчин для вы­полнения более трудоемких и неотложных работ. Их присут­ствие и содержание для племени уже не было такой тяжкой обузой, как прежде; оно постепенно становилось необходи­мым, хотя в голодные периоды или при других экстремаль­ных обстоятельствах смерть (в том числе и от рук соплемен­ников) все еще ожидала в первую очередь именно слабых.

В меньшей степени это касалось детей: они — будущее пле­мени, его потенциал, и поэтому получали необходимую по­мощь и заботу, чтобы в свое время заступить на место стар­ших. Однако тот факт, что старики, с точки зрения биологи­ческой уже выполнившие свою функцию и ставшие бесполез­ными, все же имели возможность жить в племени и не уми­рать от голода и холода, говорит о том, что человек становит­ся действительно человеческим, социальным существом, а не является только одним из многочисленных биологических видов, существующих на земле. Такой первобытный коллек­тивный альтруизм был объективной необходимостью, посколь­ку «...племя, заключающее в себе большое число членов, кото­рые наделены высокоразвитым чувством патриотизма, верности, послушания, храбрости и участия к другим; членов, кото­рые всегда готовы помогать друг другу и жертвовать собой для общей пользы, должно одержать верх над большинством дру­гих племен, а это является естественным отбором», поскольку это соответствует законам природы, поскольку она «не интере­суется» отдельными особями и индивидами.

Такое изменение отношения к детям и старикам, в свою оче­редь, привело к еще большим изменениям. Постепенное усложне­ние труда повлекло за собой необходимость обучения подрастаю­щего поколения приемам профессиональной деятельности, переда­чи трудовых навыков и хитрости охоты, и это стало «точкой сопри­косновения» старых членов племени и детей. Старики, живущие в племени, в прошлом охотники и мастера, получили возможность передавать свой жизненный и профессиональный опыт, знания и навыки, а дети — перенимать их, что обеспечивало не только пре­емственность знаний и навыков, но и племенных обычаев и тради­ций, связанных с правилами поведения, и отношений между чле­нами сообщества, — а это в свою очередь повышало значимость для племени и детей, и стариков.