Хрестоматия (946970), страница 36

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 36)

преступления людей, требующие возмездия богов. Мир погибает в огне, потопе, в результате космических сраже­ний с демоническими силами, от голода, жары, холо­да и т. п.

Многие известные европейскому читателю мифы — ан­тичные, библейские и некоторые другие не умещаются в перечисленные категории, а являются включёнными в мифологический цикл легендами и историческими пре­даниями. Иногда очень трудно провести границу между мифом, легендой, преданием. Например, мифы о Троян­ской войне и другие подобные мифы, впоследствии обра­ботанные в форме эпоса, являются мифологизированны­ми историческими преданиями, в которых действуют не только герои, имеющие божественное происхождение, но

и сами боги. На стыке подлинного мифа и исторического предания складывается и священная история типа биб­лейских повествований. Здесь «раннее время» растягива­ется: включает события, находящиеся на значительной хронологической дистанции друг от друга, а историче­ские воспоминания мифологизируются и сакрализу-ются. Вообще предания, как правило, воспроизводят мифологические схемы, прикрепляя их к историческим или квазиисторическим событиям. То же относится и к легендам, трудно отделимым от преданий; легенды в большей мере сакрализованы, в большей мере склонны к фантастике, например, изображению «чудес». Клас­сическим примером легенд являются рассказы о христи­анских святых или буддийских перевоплощениях.

Категории мифических героев

Наиболее архаичны комплексные образы первопред-ков — культурных героев-демиургов. Впрочем, каждая из этих категорий может встречаться и самостоятельно или в качестве элемента образа того или иного божества.

Первопредки обычно мыслятся как прароди­тели родов и племён, они моделируют родовую общину как социальную группу, противостоящую другим общи­нам и природным силам. В архаических мифологиях (классический пример — австралийская) первопредки строго отнесены к мифическому «раннему» времени; их странствия и действия определяют рельеф местности, со­циальные институты, обычаи и обряды, всё нынеш­нее состояние мира, т. е. повествование о них имеет парадигматический характер.

Тотемные предки, если роды имеют тотемом то или иное животное, часто предстают в виде существ двой­ной, зооантропоморфной природы. Умирая, сами перво­предки могут превращаться в природные предметы или животных, а также в духов. Надтотемный предок, «все­общий отец», может развиться в образ боготворца, а жен­ские первопредки участвуют в формировании образа богини-матери, воплощающей рождающее начало и зем­ное плодородие. Первопредок иногда отождествляется с первым человеком или первичным антропоморфным существом, из членов которого создаётся Вселенная. Однако первопредков не надо путать с умершими стар­шими родственниками, то есть предками, жившими уже в эмпирическое время и часто становящимися объектом семейного культа.

Культурные герои — мифические персона­жи, которые добывают или впервые создают для людей различные предметы культуры (огонь, культурные рас­тения, орудия труда), учат их охотничьим приёмам, возделыванию земли, ремёслам, искусствам, вводят со­циальные и религиозные установления, ритуалы и празд­ники, брачные правила и т. п. В силу недифференциро-ванности представлений о природе и культуре в перво­бытном сознании культурным героям часто приписы­вается участие в общем мироустройстве, вылавливание земли из первичного океана и отделение неба от земли, установление небесных светил, урегулирование смены дня и ночи, времени года, прилива и отлива, участие в формировании и воспитании первых людей. В наибо­лее архаических версиях мифов культурные герои до­бывают готовые блага культуры, а порой и элементы природы путём простой находки или похищения у пер­воначального хранителя (так действуют полинезийский Мауи, палеоазиатский Ворон, древнегреческий Проме­тей и многие другие).

Культурные герои-д е м и у р г и (эти образы возни­кают позднее) изготовляют культурные и природные объекты (элементы мироздания, людей, первые орудия

труда и др.) с помощью гончарных, кузнечных и иных инструментов (ср. чудесные кузнецы типа Гефеста или Ильмаринена, чудесные кузнецы в африканских мифо­логиях и т. п.). На более поздней стадии мифотворчества культурные герои также представляются борцами с чу­довищами, с хтоническими, демоническими силами при­роды, представляющими начало хаоса и мешающими упорядоченному мироустройству. В этом случае куль­турные герои приобретают богатырскую окраску (см, Геракл, Персей, Тесей и Др.).

Культурный герой в ходе эволюции может развивать­ся и в сторону бога-творца (как и первопредок), и в сто­рону эпического героя.

Культурный герой, особенно в архаических мифоло­гиях (например, у аборигенов Океании и Америки), иногда является одним из братьев, особенно часто одним из братьев-близнецов. Братья-близнецы (персонажи близнечного мифа) или помогают друг другу (особенно в борьбе с чудовищами), или враждуют между собой, или один из них (негативный вариант) неудачно подра­жает другому в делах творения и вольно или невольно становится причиной появления всякого рода отрица­тельных природных объектов и явлений (вредных рас­тений и животных, гористого ландшафта, воды, смерти). От культурного героя как бы отпочковывается образ первобытного плута — трикстера, являющегося ли­бо его братом, либо его «вторым лицом» (в таком случае ему приписываются и культурные деяния, и плутовские проделки, например, индейским Ворону, Койоту л др.). Трикстер сочетает черты демонизма и комизма. Он не только неудачно подражает или мешает культурному ге­рою, но совершает коварные и смешные проделки с це­лью удовлетворения голода или похоти. Если от куль­турного героя путь лежит к герою эпическому, то от трикстера — к хитрецу сказки о животных (вроде лисы).

В мифах фигурируют различные духи и боги.

Духи — мифологические существа, находящиеся в постоянном взаимодействии с человеком. Известны духи — покровители человека, родовые духи, духи пред­ков, духи болезней, шаманские духи-помощники и духи-хозяева, представляющие различные объекты, участки, силы природы. С представлением о духах известным обра­зом соотносится понятие души, или душ как духовного «двойника» или «двойников» человека. Духи фигури­руют в многочисленных мифах и мифологических бы-личках. Былички в форме фабулатов и меморатов фик­сируют якобы имевшие место с конкретными людьми в современности «случаи» встречи и контакта с духами. Представление о духах участвовало в формировании образов богов. В развитых мифологиях образы богов и духов сосуществуют, но духи относятся к более низким уровням мифологической системы.

ОБЩЕЕ ПОНЯТИЕ МИФА И МИФОЛОГИИ 657

Боги — могущественные сверхъестественные су- силами природы и космоса в целом, руководством

(ества, являются важнейшими персонажами в разви- жизнью природы и человечества» Представление

[тых религиозных мифологиях. В образе богов ели- о верховном божестве политеистического пантеона

ваются черты культурных героев-демиургов, покро- эволюционирует в высших религиях к монотеисти-

иителей обрядов инициации, различных духов; твор- ческому образу единого бога-творца и властителя

кеские функции сочетаются с управлением отдельными Вселенной.

Миф и литература

Миф стоит у истоков словесного искусства, мифологи­ческие представления и сюжеты занимают значительное место в устной фольклорной традиции различных наро­дов. Мифологические мотивы сыграли большую роль в генезисе литературных сюжетов, мифологические те­мы, образы, персонажи используются и переосмысляются в литературе почти на всём протяжении её истории.

Непосредственно из мифов выросли сказки о жи­вотных (прежде всего о зверях-трикстерах, очень близ­кие к тотемическим мифам и мифам о трикстерах — нега­тивных вариантах культурных героев) и волшебные сказки с их фантастикой. Не вызывает сомнений генезис из тотемического мифа универсально распространённой сказки о браке героя с чудесной женой (мужем), времен­но выступающей в звериной оболочке (AT 400, 425 и др.). Популярные сказки о группе детей, попадающих во власть людоеда (AT 327 и др.), или об убийстве могучего змея — хтонического демона (AT 300 и др.) воспроиз­водят инициационные мотивы, специфичные для герои­ческих мифов и др. Характерные для классической вол­шебной сказки предварительные испытания будущим помощником героя также восходят к мотивам инициации (помощник, даритель — это дух-покровитель или ша­манский дух-помощник). В архаическом фольклоре культурноотсталых народов существующая терминоло­гия отличает мифы безусловно достоверные, сакральные, порой связанные ещё с ритуалами, и эзотерические, от сказок на те же сюжеты.

В процессе превращения мифа в сказку происходит десакрализация, деритуализация, отказ от этиологизма и замена мифического времени неопределённо-сказоч­ным, замена первичного добывания культурным героем различных объектов их перераспределением (привилеги­рованными объектами добывания оказываются чудес­ные предметы и брачные партнёры), сужение космиче­ских масштабов до семейно-социальных. Брачные связи в мифах были только средством для получения поддерж­ки со стороны тотемных зверей, духов-хоаяев и т. п. су­ществ, представляющих природные силы, а в сказках они становятся главной целью, так как повышают со­циальный статус героя.

В отличие от мифа, в котором прежде всего отражаются ритуалы инициации, в сказке отражены многие элемен­ты брачных обрядов. Волшебная сказка своим излюблен­ным героем выбирает социально-обездоленного (сирот­ку, падчерицу).

На стилистическом уровне сказка противостоит мифу специальными словесными формулами, указывающими на неопределённость времени действия и на недосто­верность (вместо указания в мифе вначале на мифиче­ское время, а в конце на этиологический результат). Архаические формы героического эпоса также ухо­дят корнями в миф. Здесь эпический фон ещё заполнен богами и духами, а эпическое время совпадает с мифи­ческим временем первотворения, эпическими врагами часто являются хтонические чудовища, и сам герой часто наделён реликтовыми чертами первопредка (пер­вого человека, не имеющего родителей, спущенного с не­ба, и т. д.) и культурного героя, добывающего некото­рые природные или культурные объекты (огонь, орудия

i .2 Мифологический словарь

рыболовства или земледелия, музыкальные инструмен­ты и др.) и потом уже очищающего землю от «чудовищ». В образах эпических героев колдовские способности ещё часто преобладают над чисто богатырскими, воинскими. В ранних эпосах имеются и следы образов трикстеров (скандинавский Локи, осетинский Сырдон). Такой арха­ичный характер имеют карело-финские руны, мифоло­гические песни скандинавской «Эдды», северокавказский эпос о нартах, тюрко-монгольские эпосы Сибири, отчёт­ливые отголоски архаики можно обнаружить в «Гиль-гамеше», «Одиссее», «Рамаяне», «Гесериаде» и др.

На классической стадии в истории эпоса воинские сила и храбрость, «неистовый» героический характер полностью заслоняют колдовство и магию. Историческое предание постепенно оттесняет миф, мифическое раннее время преобразуется в славную эпоху ранней могучей государственности. Впрочем, отдельные черты мифа могут сохраняться и в самых развитых эпосах.

В средние века в Европе десакрализация античных и варварских «языческих» мифов сопровождалась доста­точно серьёзным (одновременно религиозным и поэти­ческим) обращением к мифологии христианства, включая сюда и агиографию (жития святых). В эпоху Возрожде­ния в связи с общей тенденцией к «Возрождению класси­ческой древности» усиливается использование рацио­нально-упорядоченной античной мифологии, но одно­временно активизируется и народная демонология (так называемая «низшая мифология» средневековых суеве­рий). В творчестве многих писателей Возрождения ху­дожественно используется народная «карнавальная культура», связанная с богатыми пародией и гротесками неофициальными праздничными ритуалами и «играми» (у Рабле, Шекспира и многих других). В 17 в., отчасти в связи с Реформацией, оживляются и широко эксплуати­руются библейские темы и мотивы (особенно в литературе барокко, например, у Мильтона), а античные сильно формализуются (особенно в литературе классицизма).

Литература Просвещения в 18 в. использует мифоло­гические сюжеты большей частью как условные фа­булы, в которые вкладывается совершенно новое фило­софское содержание.

Традиционные сюжеты господствовали в литературе на Западе до начала 18 в., а на Востоке — и до более позднего времени. Эти сюжеты генетически восходили к мифам и широко оперировали определёнными мотивами (в Европе — античными и библейскими, на Ближнем Востоке — индуистскими, буддийскими, даосийскими, синтоистскими и т. д.). Глубинная демифологизация (в смысле десакрализации, ослабления веры и «достовер­ности») сопровождалась широкой интерпретацией мифов как элементов художественной знаковой системы и как мотивов декоративных.

Одновременно, в 18 в. открывается простор для сво­бодного сюжетосложения (особенно в романе). Роман­тизм 19 в. (особенно немецкий, отчасти английский) проявил большой неформальный интерес к мифологиям (античной, христианской, «низшей», восточной) в связи с философскими спекуляциями о природе, о народном духе или национальном гении, в связи с мистически­ми тенденциями. Но романтическая интерпретация

Характеристики

Список файлов учебной работы