Диссертация (793317), страница 14
Текст из файла (страница 14)
Мировой порядок. - М.: Издательство АСТ, 2016. - 512 с.100См.: Луман Н. Власть. - М.: Праксис, 2001. - 256 с.101См.: Тоффлер Э. Третья волна. - М.: Издательство АСТ: АСТ Москва, 2010. - 795 с.102См.: Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее: Последствия биотехнологической революции. - М.:Издательство АСТ: Люкс, 2004.
- 349 с.103См.: Хабермас Ю. Модерное сознание времени и его потребность в самоудостоверении // Философскиенауки. - 1997. - № 2, 3, 4.104См.: Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. - М.: Прогресс-Традиция, 2004. 480 с.105См.: Окинавская Хартия глобального информационного общества (Принята главами государстви правительств «Группы восьми» 22 июля 2000 года).
- URL: http://www.kremlin.ru/supplement/3170106См.: Human Development Reports 1990-2016. - URL: http://hdr.undp.org/en/global-reports107Доклад Римского Клуба «Come On!: Capitalism, Short-termism, Population and the Destruction of the Planet»(2017). » - URL: http://www.clubofrome.org/report/come-on/969762вторжение транспарентности» 108. Мы живем в мире «обесценности», которая«начинается тогда, когда сцены больше нет, когда все становитсяневыносимо транспарентным»109.Раскрывая проблематику «трасполитического», автор говорит об эреаномалии («отклонения от нормы без последствий»). Предыдущая эра (эраполитического) была эрой аномии.
Для нее были характерны кризисы,насилие, безумие, революции и эти процессы рассматривались, как аномия,так как они выходили за рамки норм, правил, закона. В отличие от аномиианомалия «разыгрывается в сфере вариаций и модуляций, которая уже неимеет предела или характерной̆ грани нарушения закона»110. Аномалиисомневаются в самом существовании закона и правил. «Аномалия нарушение или скорее заблуждение относительно порядка вещей - намневедомом, если речь идет о системе причин и следствий. …Аномалия ужене несет в себе ни трагизма анормальности, ни даже опасности идевиантности аномии. Она безвредна, в определенном смысле, безвредна инеобъяснима. Она принадлежит к порядку чистого и простого появления,выхода на поверхность системы, нашей системы, это нечто, пришедшее издругого места.
С точки зрения роли аномалии, Ж. Бодрийя́р пишет, чтоаномалия не имеет критического влияния на систему. Это скорееразновидность мутации. Иными словами, на современном этапе мынаблюдаем мутации систем, при которых трудно определить анормальностьпроцессов, трудно зафиксировать изменения в качестве аномий, в тоже времянаблюдаются процессы, влекущие качественные изменения систем, в томчислеиполитических.Колоссальнаятранспарентностьвсехсферобщественной жизни делает политические процессы трансполитическими, тоесть открытыми и проницаемыми для любых акторов вне границ.ДругимихарактеристикамисовременногоБодрийя́р Ж.
Фатальные стратегии. - М.: Рипол-классик, 2017. - С.33.Там же. - С.91.110Там же. - С.33-35.108109мираявляются63«необменность» и перенасыщенность. Мы переживаем «конец обмена» иживем в обществе, где обмен (который имеет свои правила) становится всеболее невозможным, «меньше вещей могут быть реальным предметомпереговоров, потому что утрачены правила переговоров или же потому, чтообмен, став обобщенным, породил неподвластные для обмена объекты,которые и стали настоящими ставками в этой игре»111.Пресыщенность и избыточность ведет системы к точке инерции.Ж. Бодрийя́р пишет о перенасыщенности систем памяти, избыточностисистемы ядерного уничтожения, перенакоплении информации, которая ужене поддаётся обработке.
Скорость информации не повышает уровеньсознательности масс, потому что они «погрязли в этом бесполезномпереизбытке информации, которая будто бы проливает на них свет, а насамомделелишьзагромождаетпространствоианнулируетсявэквивалентности молчания. …ни массы не имеют мнения, ни информация ихнеинформирует» 112.Перенасыщенностьхарактернаидлятрансполитического и проявляется она в переходе от роста к разрастанию.«Это уже очаг катастрофы, а не кризиса.
Все вовлекается туда втехнологическомритме,включаяэкологическибезопасныеипсиходелические технологии, что ведет нас все дальше и дальше от всякойреальности, всякой истории, всякой судьбы», - пишет Ж. Бодрийя́р 113.Роль массмедиа в современных общественно-политических процессахон оценивает, как «умопомрачительную ловушку», в которой уничтожаетсяполитическая функция общества. Массы перестают быть объектами влияниявласти, так как они «замолчали» (то есть перестали реагировать на импульсы,исходящие от субъектов (политического класса)), сохранив при этомвнутренний инстинкт символического убийства политического класса.Народ, который служил «алиби представительной системе «исчез»».Бодрийя́р Ж.
Фатальные стратегии. - М.: Рипол-классик, 2017. - С.33-35, 64.Там же. - С.126.113Там же. - С.33-34.11111264Современные массы не являются объектом угнетения и манипуляций.«Поэтому массы не могут быть освобождены, да и не стремятся к этому. Всяих сила (трансполитическая) заключается в том, чтобы быть чистымобъектом, то есть любым политическим попыткам заставить их заговоритьпротивопоставлять свое молчание, нежелание говорить. Все пытаются ихсоблазнить, побудить, подкупить.
Инертные, аморфные, бездонные, онисохраняют свой пассивный, непроницаемый суверенитет» 114. По мнениюБодрийя́ра сценарий политического инвертируется, то есть «не власть ведетза собой массы, а массы подводят власть к пропасти»115. Эти рассужденияЖ. Бодрийя́ра являются весьма значимыми для понимания процессовпассивности масс (проявляющейся в пассивном электоральном поведении,пассивности местного самоуправления, неучастии в политических акцияхподдержки власти и др.). Автор говорит о «массовом обезволивании»,«массовом отречении от воли» 116.В этих условиях формируется новая личность, с которой политическиеинститутыещепротиворечиянемеждунаучились взаимодействовать.
Возникают новыеобществом,производящиминформацию,ипотребляющим ее человеком, теряющим возможность адекватно соотноситьсебя как с окружающей средой, так и с самим собой. О.Ф. Шаброванализирует особенности постмодерной личности и отмечает, что для неехарактернаподменареальныхсоциальныхконтактоввиртуальными,неглубокое проникновение в суть происходящего, в том числе вполитической̆ сфере, вытеснение реального мира виртуальным, утратаспособности судить о собственных интересах117.
Иными словами, личностьпостмодерна мало способна воспроизводить политическую систему (потомучто социализирована в виртуальном сообществе), она мало мыслиткатегориями политической стабильности в рамках государственных границБодрийя́р Ж. Фатальные стратегии. - М.: Рипол-классик, 2017. - С.33-35, 131.Там же. - С.133.116Там же. = С.135.117Шабров О.Ф. Модернизация в эпоху постмодерна // Власть. – 2017. - №11 (25). - С.13-21.11411565(потому что живет «вне границ»), она мало подвержена рациональнымвлияниям (потому что с трудом их осмысливает).
Личность постмодернавесьма уязвима для внешних влияний и легко становится мишенью внешнихакторов, использующих все чаще и чаще технологии виртуальной среды.По сути, о личности постмодерна говорит С.С. Хоружий, описываясвоего «виртуального человека»118. Быстрое продвижение «виртуальногочеловека» означает виртуализацию всех сфер существования человека ипостепенноепреобладаниевиртуальнойреальностинадактуальной.Опасность такого процесса заключается в глубоких и продолжительныхуходах в виртуальную антропологическую реальность, что имеет следствиемпотерю полноты контроля над актуальной ситуацией человека, каквнутренней, так и внешней, лежащей в мире техногенной цивилизации.
«Всфере человеческого общения, виртуализация несет его обеднение, редукциюи деградацию, уход и утрату глубинных, экзистенциально наполненных исмыслонасыщенных форм общения» 119.Находящийся в системе виртуальных отношений, утративший желание(а затем и способность) критического анализа и оценки реальной ситуации,человек не имеет достоверного представления о действиях акторов, чьиценности и интересы он начинает разделять.
Люди ориентированы наинформацию, поставляемую по горизонтальным социальным сетям ввиртуальном мире, - симулякры, как называл их Ж. Бодрийя́р 120.Приэтомсточкизренияконструктивистов(чьихвзглядовпридерживаемся и мы, объясняя восприятие стабильности/ нестабильностиполитических систем) «порядок существует лишь как продукт человеческойдеятельности»121исоздаетсячеловекомвпроцессепостояннойэкстернализации. … И в своем генезисе (социальный порядок как результатСм.: Хоружий С.С. Постсекуляризм и ситуация человека.
- URL: http://synergia-isa.ru/wpcontent/uploads/2012/08/hor_postec_i_sit_chel.pdf119Там же.120См.: Бодрийя́р Ж. Символический обмен и смерть. - М.: Добросвет. 2000. - 387 с.121См.:Социальноеконструированиереальности.URL:http://evolkov.net/soc.psychol/Berger.P.Luckmann.T/chapter.2.1a.html#%CE%F0%E3%E0%ED%E8%E7%EC.%E8.%E4%E5%FF%F2%E5%EB%FC%ED%EE%F1%F2%FC11866прошлой человеческой деятельности), и в своем настоящем (социальныйпорядок существует, только поскольку человек продолжает его создавать всвоейдеятельности)–эточеловеческийпродукт.…Внутренняянестабильность человеческого существования вынуждает его к тому, чтобычеловек сам обеспечивал стабильное окружение для своего поведения»122.
Ноесли человек не включён в систему реальных отношений, ему нечегоэкстернализировать, по сути, он конструирует свои представления ореальном мире, исходя из виртуальных представлений. Из виртуальнойсреды он получает информацию, полученную не путём личного опыта, апредставленную активными акторами виртуальной среды (отметим, нереальной, а виртуальной среды). Процессы его понимания и объяснения мира(которыефилософГ.Абельоченьточноназывал«креативно-конструктивными процессами интерпретации») приобретают специфичность,навязанную виртуальными отношениями. Отсюда возникает практическаяпроблема «возврата» виртуального человека обратно в реальную среду,создания интересных ему механизмов вовлечения в реальную общественнополитическую жизнь.
При этом следует понимать, что невозможноостановить идущие процессы виртуалиазции, но возможно адаптироваться вних, оставаясь активным действующим субъектом. И здесь большое значениеприобретает гибкость институтов социализации, находящихся в сфереведения государства. Особенно значимым это становится в условияхпоявления альтернативных акторов влияния, претендующих на рольальтернативных системных центров управления и пытающихся регулироватьобщественно-политические отношения.В числе таких претендентов мы рассматриваем негосударственныеинституты, о возрастании роли, которых говорили еще в 1970-х годахпредставители «нового институциализма» Д.
Марч, Д. Олсен и др. Но внастоящее время спектр таких акторов расширился за счет трансформации122Там же.67старых и появления новых. Не все из них институционализированы, обрелиясныеиобщепринятыенормыиправилафункционированияивзаимодействия с другими институтами. Поэтому мы используем понятие«актор», а не институт, подразумевая всегда общественную и политическуюактивность,ноненегосударственнымвсегдаинституционализацию.зарубежнымнеинституционализированнымтранснациональныеих-акторамактивнымкорпорации,Ктаким(институтамсубъектам)неправительственныемыиотносим:общественныеорганизации, религиозные институты и транснациональные этнорелигиозныесети, негосударственные институты образования и воспитания, социальныемедиа (в том числе гражданскую журналистику), виртуальные сообщества идругих акторов, оказывающих влияние на социализацию, политическуюкультуру, мировоззрение, мотивацию и политическое поведение граждан.Сравнениезарубежныхакторов,оказывающихвлияниенаполитические процессы, политические решения и политическое поведение,позволяет нам классифицировать акторов внешних влияний по новизнеприменяемых ими технологий и появившихся благодаря новым технологиям,и предположить существование традиционных, новых и новейших актороввлияния.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
