Диссертация (792373), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Структура диссертации. Работа состоит из введения, 12 глав, заключения, списка использованных источников и литературы.
Основное содержание работы
Во введении приведено обоснование темы, ее актуальности, обозначены объект и предмет исследования, сформулированы цели и задачи исследования, определены его хронологические рамки, а также даны характеристики методологической основы, принципов и методов исследования, научной новизны диссертации.
Глава I «Историография изучения письменной культуры и историографической традиции Крымского ханства» посвящена истории изучения письменного наследия и исторических сочинений Крымского ханства. Пионерам в этой области стали востоковеды Франции. Именно в Париже в XVIII веке в результате собирательской деятельности французских дипломатов и миссионеров появляются первые в Европе собственно крымские рукописи и османские сочинения, связанные с Крымом. Знаменитый Ж. Дегинь стал первым, кто использовал в своей «Всеобщей истории гуннов, турков, монголов и других западных татар...» парижский список «Теварих-и Дешт-и Кипчак» Абдуллы б. Ризвана2. Эстафету в изучении этого источника на этот раз уже с точки зрения его ценности для собственно крымской истории подхватил другой французский востоковед – Луи Лангле. Парижскую рукопись «Теварих-и Дешт-и Кипчак» и современный ей французский перевод он использовал в своей весьма значимой для того времени работе «Хронологическая заметка о крымских ханах» (1802 г.)3. Эту работу следует признать первым европейским трудом по истории Крымского ханства, который был основан на собственно крымском историографическом материале. Рукописные коллекции Парижа вплоть до последней четверти XIX в. продолжали оставаться основным источником исторических манускриптов, связанных со средневековой историей Крыма. В 1819 г. А. Жобер привез из Крыма рукопись так называемой «анонимной» истории Крымских ханов. Вскоре именно этот манускрипт лег в основу французского перевода сочинения, которые выполнили сам А. Жобер и М. Казимирский4. Это был первый перевод собственно крымского исторического источника на европейский язык, снабженный к тому же комментариями. Его публикация в ведущем востоковедном журнале тогдашней Европы стала утверждением крымских штудий как самостоятельной научной дисциплины в рамках тюркологии, складывавшейся османистики и тюркской археографии. Французские ученые неправомерно посчитали этот труд сокращением текста Сейида Мухаммеда Ризы. Годом ранее публикации М. Казимирского и А. Жобера в Казани в 1832 г. М. Казем-бек издает текст самого грандиозного крымского исторического текста – «Семь планет в известиях о татарских царях» 5. Не сделав полного перевода «Семи планет» на русский язык, что было связано с необычайной стилистической трудностью текста, М. Казем-бек, тем не менее, предпослал изданию источника в оригинальной графике подробный русский пересказ хроники по разделам и снабдил его чрезвычайно ценными филологическими комментариями и указаниями на ошибки и описки.
Следующими своими работами М. Казем-бек закрепил за отечественной школой востоковедения лидирующую роль в деле изучения письменных памятников эпохи Крымского ханства. Откликнувшись на публикацию М. Казимирского и А. Жобера, он доказал, что парижский список – не редакция «Семи планет». Наконец, в статье 1835 г. М. Казем-бек дал обширный сравнительный материал из османских исторических текстов к труду Сейида Мухаммеда Ризы6.
Следующий этап в изучении историографического наследия Крымского ханства связан с именем В.Д. Смирнова. Его двухтомный труд «Крымское ханство под верховенством Отоманской Порты» до сих пор не утратил своей научной значимости7. Заслуга В.Д. Смирнова в изучении крымских историографических текстов не может быть переоценена. Именно он впервые обратился к первому тексту этой традиции – «Истории хана Сахиб-Гирея». Помимо этого В.Д.Смирнов был настоящим первооткрывателем целого ряда других крымских исторических текстов — прежде всего, так называемой Краткой истории.
Ученому удалось также обнаружить еще один список анонимной истории, изданной к тому времени на французском языке Казимирским и Жобером. Он также открыл и издал в 1881 г. редкий текст, созданный около 1790 г. и содержащий краткий обзор истории ханства от его возникновения до XVII в. (т.н. «Сборник»)8.
Пользуясь рукописью Азиатского музея и манускриптом, принадлежавшим С.И. Чахотину, В.Д. Смирнов переводит на русский язык и издает «Историю Крыма» Мехмеда Неджати9. Плодотворная деятельность В.Д.Смирнова, к сожалению, почти не имела продолжения на российской почве. В начале XX в. только А.Н.Самойлович продолжал заниматься крымским источниковедением10.
Начиная с конца 1920-х годов, центр изучения крымскотатарской историографии смещается в Польшу. Основной причиной были политические изменения в СССР и фактическое уничтожение отечественной школы тюркологов-источниковедов, специализировавшихся на рукописных текстах. В довоенной же Польше исследования по крымскотатарской проблематике были во многом актуальны благодаря тому, что страна стала одним из центров крымскотатарской эмиграции. После того, как в румынском Пазарджике в 1933 г. крымскотатарским политическим деятелем Джафером Сейдаметом было предпринято издание труда Ибрахима б. Али Кефеви, сразу же появился польский перевод этого произведения, выполненный Абдуллой Зинни (Сойсалом).
Военные события в Европе надолго прервали изучение крымских исторических текстов. Только в 1966 г. Ананиаш Зайончковский издал подробно проанализировал хорошо к тому времени известный источник – «Теварих-и Дешт-и Кипчак» 11. А. Зайончковский не просто издал текст, но подробно остановился на стиле сочинения и приложил к изданию французский перевод источника, выполненный в первой четверти XVIII в. Вскоре А.Зайончковским на русском языке было издано подробное археографическое введение в изучение памятника и его краткий пересказ12.
В 1971 г. польский востоковед З. Абрахамович издал по уникальной рукописи из собрания Британского музея «Историю хана Ислам-Гирея» 13. Это издание по примененной эдиционной методике, широте охвата материала, эрудиции публикатора и глубине комментариев может считаться образцовым. З. Абрахамович не только опубликовал факсимиле рукописи, ее транскрипцию в латинской графике, польский перевод, но и снабдил издание обширными комментариями исторического, лингвистического и археографического характера.
В 1973 г. турецкий ученый Озалп Гёкбильгин издал в Анкаре сводный текст двух старейших рукописей «Истории хана Сахиб-Гирея» (с приложением французского перевода XVIII в.)14. Существенным недостатком этого издания стало то, что ни один из списков ИВР РАН к этому изданию не привлекался: оно было осуществлено по так называемому конъектурному методу, когда за основу были взяты две старейшие рукописи и на их основании составлен сводный текст, а позднейшие рукописи не учитывались.
В 1975 г. был опубликован текст диссертации немецкой исследовательницы Барбары Келлнер-Хайнкеле о мемуарах Саид-Гирея. Его «История» представляет собой автобиографические заметки (с начала XVIII в. до 1171/1757-58 г.). Записки Саид-Гирея были блестяще проанализированы Б. Келлнер-Хайнкеле, что было очень не просто: автограф султана в палеографическом смысле очень труден15.
С середины 70-х годов прошлого века по настоящее время каких-либо крупных работ, посвященных крымским историографическим текстам, в мировом востоковедении не появилось.
Конец 1990-х и начало 2000-х годов были ознаменованы выходом в свет переводов на русский язык трудов Халим-Гирея и Сенаи. Переводчики Халим-Гирея, к сожалению, выбрали для работы вторую, сокращенную и упрощенную редакцию его труда. Перевод «Истории Ислам-Гирея» Хаджи Сенаи, несмотря на заявленную оригинальность, целиком зависит от публикации З. Абрахамовича и самостоятельной ценности не представляет.
В последнее время несколько работ, посвященных нашей теме, появилось в украинском востоковедении. Речь идет, прежде всего, о трудах Н.С. Сеитягьяева. Книгу «Крымскотатарская историческая проза XV-XVIII вв.» (2010 г.) автор посвятил крымскотатарской исторической прозе ханского времени. Как филолога автора больше интересовала проблема фольклорных корней письменной исторической традиции Золотой Орды. В работе предложена периодизация развития этой традиции, охарактеризованы основные особенности поэтики произведений.
Таким образом, необходимо признать, что, несмотря на значительные успехи, достигнутые отечественным и зарубежным источниковедением в деле изучения письменной культуры и историографического наследия Крымского ханства, крымская средневековая историографическая традиция в ее полноте не получила должного освещения и как феномен не проанализирована. Многие тексты этой традиции должным образом не изучались, а вопрос о взаимосвязи этих текстов даже не поднимался.
Глава II («Письменная культура Крымского ханства») посвящена анализу придворной (канцелярской и книжно-литературной) письменной традиции (частью которой была историография) и состоит из трех параграфов.
В § 1 («Канцелярские традиции») на основании анализа дипломатических документов Крымского ханства конца XV — первой половины XVI в. автор приходит к выводу, что в эпоху Менгли-Гирея крымская придворная канцелярия за счет выходцев из Западной Европы и Руси была в языковом и религиозном отношении весьма мозаична: наряду с татарским в канцелярии крымского хана в качестве языка для дипломатических контактов с христианскими странами использовалась латынь, а также (видимо, в меньшей степени) русский язык. Видимо, смерть Менгли-Гирея, достаточно терпимо относившегося к иноверцам, положила конец участию христиан в деятельности внешнеполитического аппарата ханства. Какое-то время при Мухаммед-Гирее в канцелярской документации Крыма происходит возрождение золотоордынских традиций. Документы его времени еще свободны от арабизмов и османизмов, но вскоре (особенно с воцарением Саадет-Гирея, а затем и Сахиб-Гирея) образцом для ханов становится канцелярия османских султанов.
В § 2 («Ханская библиотека») суммированы данные о библиотеке крымских ханов, а также анализируется ее состав. Вероятно, часть рукописей ханского собрания в Крыму происходила еще из коллекции ханов Золотой Орды. Вероятно, наиболее древняя часть рукописей этого собрания была написана еще уйгурским алфавитом. Для эпохи Сахиб-Гирея имеются свидетельства почти реликтового существования при дворе знатоков уйгурской графики в ее не делопроизводственном варианте. Мы не знаем, была ли какая-то библиотека у основателя Крымского ханства Хаджи-Гирея, но Менгли-Гирей безусловно владел книжным собранием. Одна из книг этого собрания, датированная 911/1505-06 гг., дошла да наших дней и ныне представлена в экспозиции Бахчисарайского историко-культурного заповедника. Это супракомментарий на труд Убайдаллаха Садр аш-Шариа на едва ли не самый популярный и распространенный труд по ханифитскому фикху «ал-Викайа». Многие крымские ханы были грамотны и даже использовали собственные навыки в дипломатической переписке16. Многие представители ханского семейства писали стихи. К ханским отпрыскам специальными ярлыками назначались воспитатели-аталыки. Как правило, это были авторитетные шейхи. Источниками пополнения ханского книжного собрания служили обмен и закупка книг не только в Османской империи, Казани, Астрахани, но также в Иране, Египте и Сирии. Имело место и обратное движение: крымские рукописи проникали в другие исламские тюркоязычные регионы, а значит, были там востребованы17. В параграфе рассмотрены некоторые примеры подобного обмена.
§ 3. Исламская книжность. Самые ранние сохранившиеся собственно крымские, т.е. выполненные на полуострове, рукописи, которые нам известны, датируются началом XVI в. Самые ранние известные мне манускрипты, связанные с Крымом, но переписанные в Малой Азии, Египте и Сирии, не старше 30–40-х годов XV в. Бóльшая их часть приходится на вторую половину этого века. Для Крыма теоретически можно предположить, что переписка местной рукописной книги хронологически совпадала с появлением наиболее ранних экземпляров, поступавших извне. Рукопись XV в., обнаруженная в Крыму в XIX–XX вв., как правило, имеет уже многовековую историю, и необходим тщательный анализ, чтобы уверенно определить время ее доставки в Крым.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
