187059 (768654), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Так, исследователь грамматических систем древних славянских языков Р.И. Мальцева, считает, что взгляд на морфологические категории и значения как на грамматический дейксис позволяет квалифицировать лингвистические средства выражения рода, числа, падежа, вида, залога, времени, лица как ресурсы внутриязыкового дейксиса славянских языков (Р.И.Мальцева 1999). В этой связи автором толкуются довольно широко показатели О/Н. Общеизвестно, что в грамматиках всех индоевропейских языков отмечаются три различные системы указаний: «я-дейксис», «ты-дейксис», «он, она, оно-дейксис», составляющие подсистему личного дейксиса. В пространстве 1-го лица, говорящего «я», осмысливаются прежде всего субъективные состояния, состояния агенса. Что касается выражений с формами 2-го и 3-го лица, то следует предположить, что они возникли метафорически по аналогии с 1-м лицом. Они содержат умозаключения по сходству: при констатации внутреннего состояния только 1-е лицо является подлинной констатацией, высказывания относительно всех других лиц – лишь только утверждения о внешнем сходстве с описываемым субъективным состоянием.
В референциальном пространстве 2-го лица, слушающего или собеседника, возникли русские отрицательные экзистенциальные предложения со словом нет из не+тъ, восходящего к древнерусскому нЬ есть тъ, ту. Элементы тъ, ту означают либо «тот у слушающего, около тебя» либо «находящийся тут, около тебя» (ту «тут, здесь»), либо - в силу смысловой контаминации - то и другое вместе (Обнорский 1953: 135-136).
У акад. С.П. Обнорского была гипотеза о происхождении и соотношении русских глагольных презентных форм 3-го лица с формативом –т- и без такового. Этими элементами в древнерусском, как и в старославянском, языке и были –ть и –тъ, в которых следует усматривать не что иное, как обобщенные разновидности отдельных форм русского артикля, по происхождению указательного местоимения тъ, та, то. Добавим, что значение О/Н передается в русском языке также с помощью грамматической категории падежа. Например, взял хлеб и взял хлеба, или: не вижу книгу и не вижу книги. В приведенных примерах вторые члены оппозиции являются определенными, первые же – неопределенными (Р.И.Мальцева 2004: 158-159).
Получается, таким образом, что русские приставки в своей семантической структуре содержат, помимо, скажем, локальных сем, также компоненты грамматического указания, флексии прилагательных по своему происхождению относятся к дейктическим ресурсам – наборам указательных местоимений –И, -Я, -Е. Ср.: красивъ + И, красива +Я, красиво +Е (т.е. красив тот, красива та, красиво то). Или древнейшие суффиксы –актуализаторы способов глагольного действия –и-, -ну-, -а-, -ова-, -Ь- также формируют оппозиции по признаку О/Н (летЬти – летати, сънути – съпати, плути – плавати, где первые члены оппозиции содержат сему определенности, вторые не содержат).
Мы считаем, что дейктический потенциал древнерусских морфем формировался не без влияния семантического континуума древнегреческого языка, и в этих случаях мы сталкиваемся с явлением калькирования. Для подтверждения опять-таки обратимся к фактам древнерусского языка. Лично-указательные местоимения И, Я, Е, в соответствии со стилистическими требованиями, всегда сопровождались усилительно-указательной частицей же (иже, яже, еже), которая есть не что иное, как перенесенная на славянскую почву без изменения древнегреческая партикула того же значения –δέ. Те же функции выполняют и греческие предлоги-приставки.
Например, в древнегреческом языке одно из значений предлога παρά «рядом, вблизи от, при»: ο‘ι παρ’ εμοί «находящиеся у меня (при мне)», и префикс παρα- (παρ-) в том же значении: παραγράφω «приписываю» (М.Н.Славятинская 1996: 213). Сравним русские конструкции – кальки с греческого: находиться при особе государевой, т.е. «быть рядом, вблизи» – приходить «приблизиться», приписать «написать рядом».
1.3. Функции дейксиса в греческом и русском языках (на материале указательных местоимений).
В последнее время в лингвистике утвердилось мнение об универсальном пути языковой эволюции, в принципе единой для языков разного строя. Языки, генетически не связанные или связанные не самым тесным образом, могут независимо друг от друга развивать аналогичные или совпадающие категории или формы. Это происходит не в силу общности материала, унаследованного от общего порядка, и не в силу каких-то заимствований или влияний, а только в силу общих закономерностей, проявляющихся в каждом языке сообразно характерным особенностям его структуры. При этом сложность лингвистических фактов не позволяет говорить об одной единственной причине того или иного языкового совпадения. Очевидно, нужно думать о совокупности причин, различая несколько уровней причинной зависимости. Прежде всего следует искать общую предпосылку всего явления в целом. Принято считать, что первотолчком к развитию грамматической категории определенности во всех индоевропейских языках явилось ослабление демонстративной силы указательных местоимений, проявившееся в форме и в значении. Указательные местоимения, стоявшие перед существительным, постепенно претерпели семантические изменения, в результате которых они утратили чистую указательность, приобретя сначала артиклеподобное, а затем - полностью артиклевое значение. В развитии указательных местоимений и в образовании определенных препозитивных артиклей индоевропейские языки проявляют почти полный параллелизм. Факты истории многих языков, имеющих в текущий исторический период артикль/артикли в явной грамматике, подтверждают универсальный характер ряда предположений в отношении развития и функционирования данных грамматических явлений (В.Б.Кашкин 2001:78).
Причины, по которым из трех местоименных основ, соотносимых с тремя лицами, для артиклеобразного выражения определенности выбирается именно та, которая связывается с 3-м лицом (функционирование *n- и *t- в качестве определенного артикля в армянском, греческом, некоторых германских и славянских языках) были намечены одним из предшественников современного языкознания де ля Грассери. Он отмечал, что использование местоимения 3-го лица объясняется сходством его локализующего значения там с локализующей функцией артикля. При этом во многих языках особенно существенно указание на далекие (или неизвестные) предметы, что было на обширном сравнительном типологическом материале показано А.П.Рифтиным, ссылавшимся в этой связи на болгарскую и армянскую систему s; d(t); n, и на соотношения в общеиндоевропейском (А.П.Рифтин 1946:147).
Во второй главе «Артикль как особый класс грамматических единиц» в подразделе 2.1. рассматривается Общая теория артикля.
Артикль относится к наиболее полно изученным грамматическим единицам, о чем свидетельствуют многочисленные труды. Происхождение, классификация и функции артикля рассматриваются в рамках сравнительно-исторического и типологического направлений (A.Ahlgren; J.Anglade; P.Christophersen; J.Kramsky; О.И.Москальская; Б.А.Серебренников; Г.М.Габучян и др.). Проблемы семантики и функций артикля изучаются в теориях дейксиса (К.Бругман; Г.Пауль; К.Бюлер и др.); актуализации, или конкретизации (Г.Гийом; Ш.Балли; отчасти Л.Ельмслев и О.Есперсен и др.); референции и дескрипций (Б.Рассел; П.Ф.Стросон; К.С.Доннелан; Дж.С.Серль; У.Чейф; Д.Хокинз; Н.Д.Арутюнова; Е.В.Падучева, А.Д.Шмелев и др.); соотнесенности/несоотнесенности понятия с предметом (К.Г.Крушельницкая; Г.Н.Воронцова; Т.В.Строева, Л.Р.Зиндер; П.Кристоферсен и др.); квантификации (И.И.Ревзин; О.Г.Ревзина; Г.Гаргов, В.Косеска-Тошева и др.). В связи с исследованием речевого процесса артикль рассматривается в теории актуального членения предложения (Я.Фирбас; М.А.К.Холлидей; П.Сгалл; Ф.Данеш; Б.Ильиш; К.Г.Крушельницкая; О.И.Москальская; Т.М.Николаева и др.), в лингвистике текста (Х.Вайнрих; А.Вежбицка; Т.В.Цивьян; Е.В.Барабаш; Е.А.Рейман и др.). Актуальным на сегодняшний день в современной лингвистике остается вопрос трактовки категории определенности/неопределенности в рамках референциального подхода, о чем свидетельствуют появляющиеся в последнее время публикации по этой проблеме (см., например: Андреева 2000; Керо Хервилья 2001).
В конце XVI в. существовала и другая концепция, согласно которой артикль рассматривался как разновидность прилагательного. Такой подход абсолютно справедлив, если учитывать его генезис, или диахронный статус. В XVII-XVIII вв. большинство грамматистов у неопределенного артикля в качестве основного выделяли неопределенно-классифицирующее значение, в качестве сопутствующего - количественное. У определенного артикля выделяли указательное значение. В XVIII в. нормативные грамматики, не ограничиваясь описанием языковых фактов, стремятся установить языковые нормы и правила. При этом развиваются две концепции относительно сущности артикля. Согласно одной из них, он является самостоятельной частью фрагментов повествовательною текста, ситуацию формирующуюся (неопределенный артикль) или сформировавшуюся (определенный артикль). Поэтому употребление артиклей оказывается в некоторой степени и текстовым показателем, и - более того - литературного жанра.
Мы полагаем, что необходимо изучать артикли на основе диалектического единства коллигации и коллокации, учитывая и грамматические отношения между элементами высказывания, и лексико-фразеологические связи, что можно реализовать только при анализе текста. Варьирования дейктических отношений определяются только в широких контекстах.
2.2. Система артиклей в новогреческом языке.
Как и в других языках, в новогреческом функционируют определенный (ο, η, το) и неопределенный (ένας, μία, ένα) артикли. Артикль в греческом, в отличие от английского и романских языков, - склоняемая часть речи. Определенный артикль склоняется, имеет формы трех падежей, а также формы единственного и множественного числа. По своим грамматическим характеристикам подходит под класс атрибутивных слов, которые сочетаются во флективных языках с существительными. В языке более частотны употребления определенного, нежели неопределенного артикля, даже в ситуациях с неизвестными или впервые упоминаемыми предметами. Το κοινό αυτό γεμίζει το κλαμπ σήμερα Эта публика пришла сегодня в клуб Η κατηγορία αυτή, σε ποσότητα, μπορεί να χαλάσει ένα καλό πάρτι (Marie Clare, 2001:44). Эта категория, будучи многочисленной, может испортить хорошую вечеринку (Marie Clare, 2001:44).
Оригинальной стороной линейного аспекта артикля является его традиционное (хотя и непоследоватльное) присутствие в синтагмах с персональными именами, что не свойственно ни английскому, ни другому артиклевому языку. Например, Ξέρεις τον Πέτρο; Знаешь Петра? – определенный артикль. ¨Ενας Πέτρος ήρθε. Δεν ξέρω ποίος. Пришел какой-то Петр. Я его не знаю – неопределенный артикль.
На коммуникативном уровне артикль служит для различения главных компонентов высказывания - темы и ремы и в связи с этим - для выражения определенности и неопределенности. ¨Εριχνε μια βροχή Пошел (какой-то, некий, непонятный) дождь.¨Εχω μια πείνα У меня (какой-то) голод. (Макридж, 2000: 278).
- Δεν ξέρεις! έκαμε ο Ζορμπάς και τα μάτια του γούρλωσαν. Όμοια γούρλωσαν και μιαν άλλη νύχτα, όταν με ρώτησε αν χορεύω και του αποκρίθηκα πως δεν ξέρω χορό.
- Не знаешь! – воскликнул Зорба и вытаращил глаза. Такие же глаза он сделал и той ночью, когда спросил могу ли я танцевать, и я ответил, что нет (Ν.Καζανζάκης, 1992: 249).
Линейность как атрибут текста способствует выявлению новых значений артикля. Внимание рецепиента направлено в двух основных плоскостях: назад, или анафорически, или вперед, катафорически. Пропозиции определенного и неопределенного артиклей предполагают фактор времени: определенный имеет в своей глубинной структуре прошедшее время, а неопределенный - будущее. Определенный артикль направляет внимание слушающего к предынформации, а неопределенный - к постинформации. Νέος – παιδί, πες – ήταν στα χρόνια εκείνατης σλαβιάς κι ο Σωτήρης της κύρα-Δήμαινας, με το αδύνατο μελαχρινό μουτράκι και τα πανέξυπνα μάτια Молодым, можно сказать, ребенком – был в те времена порабощения и Сотирис, госпожи Димэны, черноволосый, с худым лицом и умными глазами (Ελληνορωσσικά Κείμενα για Ρωσσικη Προσέγγιση, 1993: 46). Νέος και γεμάτος όνειρα ήταν κι ο γιατρουδάκος, ο γιος του παπά-Γιάννη, με τα μάυρα τριμμέννα ρούχα του και το σκληρό καπέλο, όταν μπήκε στο πλοίο για την Αμερηκή Молодым и полным надежд был и бедный врач, сын попа Яниса, когда в своей поношенной черной одежде, взошел на корабль, уходящий в Америку (Ελληνορωσσικά Κείμενα για Ρωσσικη Προσέγγιση, 1993: 47).
На современной стадии языкового развития артиклям приписывают следующие функции: лимитирующую, выделяющую, определяющую, обобщающую, дистрибутивную, идентифицирующую. Расчлененность значения существительного маркирует неопределенный артикль, функцию показателя типичности и ограничительности детерминирует определенный артикль. Основная функция неопределенного артикля со счетными существительными - номинативная. Выражая архетипическую идею единичности, первоначального значения числительного ένας, μία, ένα (один), неопределенный артикль используется для обозначения чего-то исключительного, сочетаясь с существительными в единственном числе. Он используется при назывании неизвестного предмета. Эта его функция универсальна.
Неопределенный артикль может выражать классифицирующее значение, что составляет специфику новогреческого языка. Если неизвестный элемент сообщения важен и привлекает внимание, существительное с неопределенным артиклем становится центром коммуникации и выделяется логическим ударением. Это дополнительное значение, выраженное неопределенным артиклем, называется коммуникативным. Коммуникативная функция неопределенного артикля второстепенна.
Выбор артикля определяет характер интонации: существительное с определенным артиклем отличает ударение, это слово становится главным элементом фразы существительное с неопределенным артиклем не находится в центре высказывания и не отмечено логическим ударением.
Неопределенный артикль выполняет функции конъюнкции, комитации, дистрибуции. Μια θα πας, μια δε θα πας То ты пойдешь, то ты не пойдешь. В сочетаниях с несчетными существительными служит для выявления специальных аспектов понятия, выполняя видовую функцию. Είδα ένα αυτοκίνητο Я увидел машину.
Нулевой артикль отмечается при существительных в функции подлежащего, за которым следует определение родового характера, не выделяющее какой-то определенный предмет, а также при сравнительных оборотах. Οι Αχαίοι συμμετείχαν στην ίδρυση αποικίων στην Κάτω Καλία το 700 π.χ. Ахайцы участвовали в создании поселений в Нижней Калии (Τουριστικός Οδηγός, 1998: 6).
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
