174369 (768239), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В этой таблице не учтена арендная плата за вненадельные земли. Обычная арендная плата на дворцовых землях составляла 12 денег за 3 десятины в 3 полях[46]. Крестьянский двор вряд ли арендовал больше 6 десятин, тогда плата за аренду составляла максимально 24 деньги на двор. При цене четверти ржи в 40 денег и четверти овса в 20 денег это эквивалентно 2,7 пудам хлеба на двор или 0,5 пуда на душу. На монастырских землях аренда обходилась немного дороже[47], но в целом, аренда за оброк была чрезвычайно выгодна для крестьянина, и по некоторым оценкам, арендуемая пашня значительно превышала тяглую. Мало того, во многих случаях крестьяне распахивали заброшенные земли и вообще ничего не платили. При обыске, проведенном в Бежецкой пятине в 1586 году, выяснилось, что безоброчных пашен было в 1,3 раза больше, чем тяглых[48].
Таким образом, арендная плата была лишь небольшой добавкой к платежам за тяглую землю, и мы можем считать, что данные таблицы 2 в целом достаточно адекватно показывают общую динамику ренты. Из этих данных следует, что сразу после катастрофы 1570-71 годов оброки на поместных землях упали примерно в 3 раза (с 10-12 пудов до 3-4 пудов на душу), на дворцовых землях - примерно в 2 раза. Это падение произошло за счет уменьшения тяглого надела (роста числа дворов на выть). В то же время размеры государственных налогов оставались большими, и это было одной из причин, заставлявших помещиков соглашаться на уменьшение тяглых наделов. В 80-90-х годах дальнейшее уменьшение тяглых наделов привело к дальнейшему сокращению оброков, причем в этот период сокращаются и налоги. Правда, имеются два исключения. В Муромском уезде (с. Пурок и др.) оброки сохранились на высоком уровне, но Е. И. Колычева объясняет это обстоятельство необычайным плодородием этого района. В другом случае (Себежский у.) в ренту были, по-видимому, включены государственные налоги. Кроме того, малый объем выборки (23 двора) не исключает присутствия каких-либо местных особенностей[49].
Мы можем проверить гипотезу об уменьшении оброка после 1572 года по статистическому критерию Уилкоксона. Цифры оброка со двора объединим в две группы: первая группа с табличными номерами 1-7 (оброки до 1572 года) и вторая группа с номерами 8-26 (оброки после 1572 года). Эти группы можно рассматривать как случайные выборки (случайность обеспечивается тем обстоятельством, что мы привели все встречающиеся в литературе цифры, не производя специального отбора). После этого, подсчитав число инверсий (7), мы получим значение критерия Уилкоксона (59,5), намного превосходящее критическое (44,5). Это означает, что две рассматриваемые нами группы с вероятностью 99% имеют разные законы распределения, то есть после 1572 года оброки понизились[50].
Уменьшение оброков для оброчных крестьян шло параллельно уменьшению барщины в барщинных хозяйствах. Известно, что в первой половине XVI века норма барщины составляла 1 десятину с выти в одном поле; в подавляющем большинстве известных случаев эта норма сохранялась вплоть до 90-х годов. Но количество дворов на выть за это время возросло в 2-3 раза - то есть объем барщины в расчете на двор значительно уменьшился[51].
Таким образом, нормы оброка и барщины снизились, свободной земли было более чем достаточно, можно было выбирать лучшие участки. Напрашивается вывод о том, что крестьяне стали жить намного лучше - однако у нас нет массовых данных, которые бы позволили реконструировать бюджет крестьянского хозяйства. Крестьяне скрывали свою безоброчную пашню и указывали в качестве тяглых наделов мизерные участки, поэтому размеры средней запашки известны лишь в редких случаях. В Прибужском погосте Старорусского узда в 1580-х годах на крестьянский двор приходилось 3 десятины тяглой, 5 десятин арендной земли, и, вероятно, кое-что обрабатывалось безоброчно. В Бежецкой пятине известно много случаев, когда крестьяне безоброчно распахивали очень большие дворовые наделы[52]. Естественно предположить, что в сложившихся благоприятных условиях крестьяне пахали столько, сколько считали нужным - и во всяком случае, не меньше, чем раньше. Г. Штаден свидетельствует, что в то время среди крестьян были богатые люди; известно, что некоторые сельчане делали большие вклады в монастыри[53]. О высоком уровне жизни крестьян говорят и высокие оброки монастырских «детенышей».
Таким образом, в период, последовавший за катастрофой 70-х годов, уровень эксплуатации крестьян не увеличился (как утверждают некоторые историки), а напротив, значительно уменьшился – в полном соответствии с экономической теорией.
Уменьшились не только подати, уплачиваемые землевладельцам, сокращение тяглых наделов привело к уменьшению крестьянских платежей в казну. Реальный размер податей, платимых с одного двора, сократился в 3-4 раза. В Новгородском уезде Шелонской пятины в 1573-88 годах реальные платежи крестьянского двора уменьшились в 5 раз! Казна опустела; сборы с новгородских земель к 1576 году уменьшились вдвое, а к 1583 году в 12 раз[54]!
Суммируя сказанное, можно признать, что имеются некоторые аргументы в пользу того, что экономическое развитие России в 1500-1580-м годам соответствует общим представлениям структурно-демографической теории. В соответствии с этими представлениями, в первой половине XVI века имел место рост населения, который привел к нехватке свободных земель и к относительному перенаселению в отдельных районах. Перенаселение особенно сказывалась в некоторых пятинах новгородчины, где недостаток земли усугублялся высоким уровнем оброков, которые крестьяне платили своим помещикам. Эти пятины были очагами хронического недоедания и эпидемий, и население там уменьшалось уже в первой половине XVI века. Продовольственное положение здесь было неустойчивым и любой большой неурожай или новый налог мог привести к катастрофическому голоду. Налоги, введенные во время Ливонской войны, особенно тяжело ударили по депрессивным районам, и почти сразу же привели к голоду и эпидемиям. Принятое в 1566 году решение о дальнейшем увеличении налогов стало роковым; рост податей вызвал истощение хлебных запасов не только в депрессивных районах, но и в более благополучных областях. В этих условиях два неурожая породили страшный голод, а вслед за голодом пришла чума. Крымский хан воспользовался кризисом, чтобы нанести Москве сокрушительный удар – к эпидемиологической катастрофе присоединилась военная катастрофа. Численность крестьянского населения намного уменьшилась; в соответствии с общими экономическими законами это должно было привести – и привело – к значительному уменьшению оброков и барщины. Таким образом, согласно демографически-структурной теории, период после 1572 года можно рассматривать как начало нового экологического цикла.
Мы не считаем, что эта схема применения демографически-структурной теории к реальности России является вполне обоснованной, это лишь один из гипотетических вариантов, вокруг которого может вестись дискуссия. Возможно, в ходе этой дискуссии будут приведены аргументы критического характера. Тем не менее, очевидно, что обсуждение применимости этой концепции к российской действительности может быть полезным в плане лучшего понимания природы и динамики внутренних социально-экономических процессов.
Список литературы
[1] Dunning Ch. The Precoditions of Modern Russia’s Fist Civil War//Russian History. 1998. Vol. 25. No. 1-2. P. 119-131.
[2] Goldstone J. A. Revolution and Rebellion in the East Modern World. Bercley, 1991.
[3] Braudel F, Spooner F. Price in Europe from 1450 to 1750//The Cambridge Economic History of Europe. Vol. IV. Cambridge, 1967. P. 368-486; Ladurie, Le Roy E. Les paysans de Languedoc. T. 1-2. Paris, 1966; Chaunu P. La civilisation de l’Europe classique. P., 1966.
[4]Abel W. Agrarkrisen und Agrarkonjunktur in Mitteleuropa vom 13. bis zum 19. Jahrhundert. Berlin. 1935; Abel W. Crises agraires en Europe (XIIe –XXe siecle). Paris, 1973; Postan M. Same economic evidence of declining population in the later middle ages // The Economic History Review. Ser. 2. 1950. Vol. 2, № 3; Postan M. M. Essays on medieval agriculture and general problems of medieval economy. Cambridge, 1973; Helliner K. , The Population of Europe from the Blac Deathe to the Eve of the Vital Revolution// The Cambridge Economic History of Europe. Vol. IV. Cambridge, 1967. P. 1-95.
[5] Goldstone J. A. Op. zit. P. 24-27, 393.
[6] Dunning Ch. Op. zit. P. 127.
[7] Аграрная история Северо-Запада России XVI века. Л,. 1974. (далее - АИСЗР. Т. II) С. 267, 290; Тихомиров М. Н. Россия в XVI столетии. М., 1962. С. 104; Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 86. Копанев А. И. Население Русского государства в XVI в.//Исторические записки. 1959. Т. 64. С. 237-244; Колычева Е. И. Аграрный строй России XVI века. М., 1987. С. 64.
[8] Ивина Л. И. Внутреннее освоение земель в России в XVI в. Л., 1985. С. 233.
[9] Прокопьева Л. С. «Хлебный бюджет» крестьянского хозяйства Белозерского края в середине XVI в.// Крестьянство и классовая борьба в феодальной России. Л., 1967. С. 102.
[10] Аграрная история Северо-Запада России XVI века. Север. Псков. Общие итоги развития Северо-Запада. Л. 1978. (далее - АИСЗР. Т.III) С. 178. Табл. 60. Авторы этой работы подвергались критике за то, что брали в своих расчетах слишком большую урожайность: сам-4 для ржи и сам-3 для овса (см.: Горская Н. А., Милов Л. В. Некоторые итоги и перспективы изучения аграрной истории Северо-Запада России//История СССР. 1982, № 2. С. 73-74). Тем не менее даже при столь высокой урожайности крестьянские хозяйства имели дефицит хлеба.
[11]АИСЗР. Т.II. С. 32, 33, 42, 53, 67, 287, 290; Соловьев С. М. Сочинения. Кн. 3. М., 1989. С. 312.
[12] АИСЗР. Т.II. С. 173, 373.
[13] Klapisch-Zuber C. Plague and family life //The New Cambridge Medieval History. Vol. VII. Cambridge, 2000. P. 130; История крестьянства в Европе. Т. II. М., 1986. С. 292.
[14] Маньков А. Г. Указ. соч. С. 104; Колычева Е. И. Указ. соч. С. 172-174.
[15] Abel W. Crises agraires en Europe (XIIe –XXe siecle). Paris, 1973.
[16]Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 121; АИСЗР. Т.II. С. 23; Никольский Н. Кирилло-Белозерский монастырь и его устройство во второй четверти XVII века. Т. I. Вып. 2. СПб.,1910. с. OXCII-OXCVI; Маньков А. Г. Цены и их движение в Русском государстве XVI века. М.-Л., 1951. С. 106; Abel W. Crises agraires en Europe (XIIe –XXe siecle). P., 1973. P. 189.
[17] Тихомиров М. Н. российское государство XVI-XVII веков. М., 1973. С. 142-143.
[18] Книга ключей и долговая книга Волоколамского монастыря XVI века. М.-Л., 1948. С. 31-37; Расходная книга Костромского Ипатьевского моначстыря около 1553 года упоминает оброки «детенышей» в 66-72 деньги. См.: Сборник Археологического института. 1898. С. 129. Цена четверти ржи в 1557 году составляла 40 денег (Маньков А. Г. Указ. соч. С. 106). Юфть хлеба стоила 60 денег и на годовой оброк можно купить 1,3 юфти. В книгах денежных сборов и выплат Иосифо-Волоколамского монастыря встречаются упоминания о том, что работники получали натурой на год 2 четверти ржи и 2 четверти овса (то есть 2 юфти). Всего с оброком получается 3,3 юфти. Юфть весила 6,7 пуда, 3,3 юфти - 22,1 пуда. Из расчета 300 рабочих дней в году получается 1,2 кг хлеба в день.
[19] Книги денежных сборов и выплат Иосифо-Волоколамского монастыря. 1573-1595 гг. Вып. 2. М.-Л., 1978. С. 190-204; Маньков А. Г. Указ. соч. С. 106.
[20] Каштанов С. М. К изучению опричнины Ивана Грозного// История СССР. 1963. № 2 С. 114; Колычева Е. И. Указ. соч. С. 176.
[21] Скрынников Р. Г. Великий государь Иоан Васильевич Грозный. Т. I. Смоленск, 1996. С. 410, 412, 437.
[22] Для построения таблицы использованы данные Г. В Абрамовича: АИСЗР. Т.II. С. 23-27, табл. 5, 8, 9. Данные о населенности двора см. АИСЗР. Т. II. C. 185, табл. 151, С. 194, табл. 157. Пересчет на пуды хлеба осуществлен исходя из цены полпуда ржи плюс полпуда овса в 1500 году в 2,2 деньги. Величина для 1569 года получена следующим образом: из указанной работы взята цифра податей за обжу в 140 денег в 1570 году, число дворов на обжу и населенность двора взяты те же, что и 1566 году.
[23] АИСЗР. Т. II. Табл. 36.
[24] Аграрная история Северо-Запада России. Вторая половина XV-начало XVI века. Л. 1971. (далее - АИСЗР. Т. I). С. 37.
[25] Цит. по: Скрынников Р. Г. Россия после опричнины. Л., 1975. С. 162.
[26] Цит. по: Скрынников Р. Г. Указ. соч. С. 162.
[27] Klapisch-Zuber C. Op. cit. P. 130; Slicher van Bath B. H. The Agrarian History of Western Europe F. D. 500-1850. L., 1963. P. 88.
[28] Колычева Е. И. Указ. соч. С. 178.
[29] Штаден Г. О Москве Ивана Грозного. Записки немца-опричника. М., 1925. С. 92.
[30] Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе//Русский исторический журнал. 1922. Кн. 8. С. 55.
[31]Цит. по: Каштанов С. М. Указ. соч. С. 115.
[32] Цит. по: Скрынников Р. Г. Указ. соч. С. 163.
[33] Колычева Е. И. Указ. соч. С. 182.
[34] АИСЗР. Т.II. С. 65, 169, 191; Колычева Е. И. Указ. соч. С. 180-186; Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964. С. 396.
[35] Postan M. Same economic evidence of declining population in the later middle ages // The Economic History Review. Ser. 2. 1950. Vol. 2, № 3; Postan M. M. Essays on medieval agriculture and general problems of medieval economy. Cambridge, 1973
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
