157699 (767446), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В этих условиях специалисты Минсоцзащиты идут «на небольшие уловки» (статья «Хлеба вместо зрелищ», «АиФ» № 41, 1993), в частности, появляется идея «адресной социальной защиты» (там же). Так, вводится хлебная надбавка или пособие на хлеб в размере 1400 рублей в месяц (стоимость семи батонов) самым малообеспеченным категориям. Точка отсчета – вновь минимальная пенсия по старости. «СВ» и «АиФ» разъясняют, что цель надбавки – введение свободных цен на хлеб. В Саратове («СВ» от 13 октября 1993 г.) администрация через фонд социальной поддержки населения решает дополнительно поддержать шесть категорий обездоленных детей, беременных женщин и пенсионеров с сахарным диабетом квартальной денежной дотацией. В этот период четко видна ориентация социальной политики на меры текущей экономической и социальной поддержки населения, поскольку темпы инфляционных процессов очень высоки и социальная ситуация меняется быстро. Информирование – вот так видит свою задачу пресса этого периода в освещении государственного реагирования на падение уровня жизни.
Как представители государственных служб, так и обычные люди пытаются соотнести собственные способы существования с опытом промышленно развитых стран мира. В заметке «СВ» от 12 июня 1996 г. начальник областного управления службы занятости делится впечатлениями от поездки в США и сообщает, что хотя «уровень безработицы там почти такой же, как и у нас в области, но социальное пособие больше российского в десятки раз». Далее, однако, газета пересказывает вслед за героем статьи реакцию американцев на российскую систему налогообложения. «Узнав, что в России с рубля берут 96 копеек налогов, «мистеры» долго недоуменно хлопали ресницами, после чего сказали: “Вы – сумасшедшие”». Согласно созданной репрезентации не понять иностранцам нашего российского пути, а образ «великой», пусть и «сумасшедшей» державы не перестает радовать сердца государственных деятелей и администраторов.
Областная газета «СВ» в 1999 г. публикует максимум материалов по решению проблем бедности. Она выступает надежным проводником социальной помощи, разъясняет, успокаивает, дает ответы. Появляются комментарии специалистов служб социальной защиты по конкретным ситуациям: можно ли безработному получить достаточную пенсию, как получить субсидии на оплату жилья, каковы льготы у «блокадников», будут ли платить детские пособия. За квалифицированными консультациями журналисты обращаются в городское управление социальной защиты, в Министерство труда и социального развития. В Центр социальных гарантий, службу занятости, создавая тем самым позитивный образ данных социальных учреждений и «помогающих профессий».
Не всегда этот образ безоблачный. В «СВ» 14 января 1999 г. под рубрикой «Письмо номера» была опубликована небольшая заметка «Выживание – это чья проблема?». Ее автор, социальный работник Аткарского района, опираясь на свой опыт, делает вывод, что «80% населения нуждаются в улучшении жилищных условий, … живут за чертой бедности…. Почему чиновники не думают о 80% населения?» и взывает: будьте же милосердны, господа чиновники!». Кто же эти чиновники в понимании автора? Абстрактные бюрократы, высокопоставленные должностные лица, областные власти, Правительство РФ? Адресат не ясен, ответственность не определена. Быть может, именно поэтому письмо и было опубликовано как простой призыв неравнодушного социального работника.
Тема ответственности чаще возникает в описаниях проблемы бедности, а также в газетных репрезентациях жилищных проблем. Однако ни разу не упоминаются конкретные должностные лица (особенно это характерно для местной прессы). Иногда вина приписывается отдельным предприятиям и организациям, но чаще всего авторы публикаций упоминают анонимных чиновников, администрацию в целом. Например, это делается так: «из областного бюджета на этот раз ни копейки [не выделено – Примечание авт. – О.Б.], а местная власть пока в стороне» («СВ» от 12 января 1993 г.); «есть в области министерство труда и социального развития, есть много избранников народных… а помощи почти никакой» («СВ» от 15 января 1999 г.). В таких случаях пресса скорее обращается, призывает, взывает к управленцам, используя для этого медиаторов – простых людей или представителей иных структур, чем самостоятельно и открыто критикует власть. Это могут быть сетования на общее бедственное положение: «Виною – сложная социально-экономическая обстановка в стране» («АиФ» № 2, 1993 г.); «Председатель Военного суда справедливо связывает дела армейские с теми процессами, которые происходят в обществе» («СВ», 16 апреля 1993 г.); «нет, собесу не справиться: чтобы выдернуть этот интернат из нищеты, нужны мощные меры государственного характера» («СВ», 13 июля 1990 г.).
«Размытость» подобных сентенций особенно очевидна в статьях начала 90-х гг. Несмотря на то, что вектор ответственности отсылает к политико-структурному уровню решения проблемы, в статьях не встречается комплексных аналитических обзоров темы бедности. Более того, пресса не пользуется такой терминологией, избегая именовать многих россиян бедными и подменяя выражения «обнищание» и «выживание» другими, более мягкими. Попытаемся определить, чем это является – амортизацией социального кризиса или грамотной интеракционистской парадигмой в действии? Предшествующий анализ склоняет к мысли, что в репрезентациях бедности превалирующей функцией прессы остается поддержка и лоббирование мнений, идущих от официальных источников, стремление не досадить представителям законодательной и исполнительной власти.
Наркомания - вторая по значимости социальная проблема, освещаемая в проанализированной выборке. К 1999 г. она была представлена как настоящее бедствие. Описания последствий, лечебных мер, реабилитационных возможностей, историй жизни больных наркоманией содержатся во всех газетах без исключения.
В 1990 и в 1993 годах были выявлены два случая рассмотрения наркомании как юридической проблемы. В публикации «Комсомольской Правды» описываются приграничные и заграничные инциденты, относящиеся к Туркменской Республике и Китаю. В посвященной Туркмении статье («КП» от 17 января 1990 г.) рассматривается деятельность КГБ по выявлению дельцов наркобизнеса; бизнес этот уголовный и проблема не представлена как общемировая: «курение опия – традиционное занятие» в республике, «атрибут быта». Но колокол уже звонит, следователи апеллируют к обществу: «не ощущается никакой помощи ни от комсомола, ни от других общественных организаций». Заметим, что тема наркотиков на некоторое время исчезла из газетных репортажей. Заметка-репортаж из Китайского золотого треугольника («КП» от 15 апреля 1993 г.) под заголовком: «Героин я не купил. Дорого» изобилует фразами: «героин – дорого», «самый ценный товар», «урожайнейшая» местная культура. Все крутится вокруг связи «наркотик – деньги», бизнеса опасного, но прибыльного. Только 1/3 объема статьи занимают описания негативных последствий наркоторговли (заключение в тюрьму, показательный суд) и восстановительного лечения китайских наркоманов.
К концу 90-х годов количество разнообразных статей о наркомании, наркозависимых и о наркобизнесе значительно возрастает, что свидетельствует о признании угрожающих размеров наркотизации населения России. Сменяется и дискурс публикаций. Большинство их теперь имеет информационный и превентивный характер. В выборке статей за 1999 г. половина посвящена рекламе реабилитационных центров и клиник, где наркозависимые могут получить помощь и попытаться спасти себя. Формируется новый бизнес – хилерский (от английского "healer" – целитель). Рекламные публикации присутствуют только в общероссийских изданиях.
Публикации посвящаются отдельным, частным лечебным центрам, содержат подробные описания способов лечения. Заголовки не обещают чуда: «Наркомания: хочешь жить – умей лечиться!» ("АиФ" № 41, 1999 г.); «Ваша жизнь – в ваших руках» ("АиФ" № 15, 1999 г.). В «КП» (от 15 января 1999 г.) и в «АиФ» (№ 2 за 1999 г.) дается реклама доктора Назаралиева, владеющего «уникальным методом» лечения наркомании. В большой, на пол газетной страницы статье делается попытка создать харизматический образ врача из Киргизии, осуществляющего "катарсис". Больной подвергается мощному энергетическому воздействию, заставляющему его забыть само "чувство" наркотика». У читателя формируется образ нового Кашпировского. Отметим, что высокие показатели количества и объемов газетной площади, выделяемой для описаний реабилитационных возможностей таких замечательных врачей, свидетельствуют о том, что терапевтический бизнес стал высокодоходным делом.
Местная пресса отражает местную реальность. Газета «Саратовские вести» оперативно реагирует на события, связанные с данной темой и в некотором смысле даже ведет антинаркотическую пропаганду. Однако не все материалы однозначно полезны. Например, в статье «Наркоманы затмили попрошаек» («СВ» от 15 июля 1999 г.) описано то, как на заседании Совета безопасности его секретарь «закрепил за каждым советником министерства (образования!) по пять школ, в которых в течение сентября чиновник самолично обязан разъяснять детям вред наркотиков». Далее следует ирония журналиста относительно разъяснительной работы чиновника. Там же отмечается: по словам одного из высококвалифицированных правительственных служащих «в Саратове нет условий не только для реабилитации, но и для лечения детей-наркоманов», что никак не стыкуется с высказыванием заезжих питерских экспертов-наркологов («СВ» от 12 октября 1999 г.) о том, что в Саратове есть все предпосылки для успешной наркологической помощи. Тем более это расходится с постановлением губернатора о создании в течение того же 1999 г. реабилитационных центров для социальной адаптации больных наркоманией. Поскольку проблема более чем неоднозначная, эксперты не считают возможным договориться об общей оценке, как, впрочем, к этому не стремятся и журналисты.
Иногда газета все-таки выполняет функцию просветителя. Настоящей удачей «СВ» стало появление нескольких статей цикла «Жизнь без наркотиков». Материал, опубликованный по результатам беседы корреспондента с главным врачом Саратовской областной психиатрической больницы А.Ф. Паращенко («СВ» от 14 января 1999 г.) рассчитан на родителей, педагогов, социальных работников. Психиатр проводит краткий экскурс в историю проблемы, сосредотачивается на губительном воздействии наркотиков: «Наркотик – внедрение в сугубо интимную структуру мозга, которое всегда наносит ущерб, ничем не компенсируемый». Предлагая искать ресурсы для профилактики в самой молодежной среде, главврач стремится добиться мощного превентивного эффекта даже в отдельной газетной статье. «Люди всегда живут проблемами, заботами. То бывают счастливы, то несчастны. Порой человек возвращается вечером домой – ему грустно. Это нормально. Маяковский сказал: «Для счастья планета наша мало оборудована». Ненормально, когда начинаешь балдеть без причины каждый день – это деградация». Здесь эксперт, газета и читатель вовлекаются в непротиворечивое пространство сохранения здоровья.
Материалы о детской наркомании начинают появляться с акцентом на профилактику, при этом в качестве основного адресата сообщения выступают родители учащихся. В статье «Посмотрите ребенку в глаза» («СВ» от 17 апреля 1999 г.) предлагаются советы по профилактике детской наркомании. Сообщается о первых признаках наркотического опьянения и первой помощи при отравлении. Даются адреса помощи – «профессионально вести разговор может лишь специалист». Как видим, дискурсивные коды наркомании уже лишились прежней (истеричной) тональности. Впервые за 90-е годы звучит категория профессионализма в профилактической работе.
Таким образом, газетные репрезентации фиксируют специфику социальной «интервенции» в наркотическую проблему. Сообщения о технологии совладения в репрезентациях различны. Но к концу 90-х годов при освещении данных проблем пресса все чаще выступает медиатором превентивных стратегий.
Охрана детства. Статьи о проблемах «охраны детства» содержат материалы о многочисленных уязвимых местах в социальной защите прав ребенка. Приблизительная классификация анализируемых тем (естественно, что в реальности их больше, чем в нашей газетной выборке) может выглядеть так: социальная защита детей-сирот, проблемы интернатов и детских домов, благотворительные детские фонды, детская инвалидность, рождаемость и многодетность. Российская социальная защита детей, оставшихся без попечения родителей, качественно меняется в течение 90-х годов в связи с новой социальной политикой в данной области и импортированием некоторых технологий из-за рубежа. На вопрос корреспондента в статье «"Кукушонок" ищет гнездо» («АиФ» № 2 за 1993 г.) о том, отчего в России больше, чем в других странах, домов ребенка и детских домов, начальник Главного управления социальной защиты детства Минобразования России отвечает: «Основная причина в том, что родители бросают собственных детей, поскольку не в состоянии их прокормить, одеть, обуть». Заметим, что большинство российских читателей не знают, что детские дома являются институционально признанными учреждениями в решении проблемы сиротства отнюдь не во всем мире. Причины этого явления также различны по странам, поскольку в странах с развитой системой социальной защиты в решении вопроса отлучения ребенка от родителей, помимо гражданских судов, активную роль играют социальные работники. А не родители – «отказники», как в российском случае. Статья отражает стремление государства поддержать движение от оставления ребенка в детском доме к усыновлению в приемной семье.
Во второй половине 90-х годов вводится новая форма защиты детей, оставшихся без попечения родителей – фостерные семьи. Альтернативы детским домам и усыновлению существовали и раньше в виде, например, семейных детских домов, однако быть приемным родителем не считалось профессией. В «АиФ» № 15 от 1999 г. в статье «Добровольные мамы беспризорников» рассказывается о детской деревне под Москвой, работающей при финансировании и по принципам австрийского фонда Германа Гмайнера «SOS – Kinderdorf International». В каждом доме живут «мама» (женщина, «свободная» от семейных уз, душевно и физически здоровая, без жилищных проблем) и семь-восемь детей разного возраста.
Насколько органично прививается на российской почве зарубежный опыт? Директор деревни отмечает: «Заморские спонсоры очень удивлены легкостью, с которой российские граждане дают деньги маленьким попрошайкам в метро, зная, что деньги отберут их родители, но боятся расстаться с 30 рублями в месяц (такова сумма взноса) для детской деревни». Особенность публикаций о детях заключается в том, что их проблемы редко освещаются эмоционально нейтрально. Это всегда трогательные истории, вызывающие чувство сострадания, гуманистические акценты, фотографии лиц детей – порой несчастных, порой счастливых.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
