157521 (767327), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Следующим элементом социальной структуры является крестьянство, в структуре которого сегодня необходимо различать кооперированных собственников деревни и фермеров. Различия между ними обусловлены не только формой собственности, лежащей в основе их экономической деятельности, но также и ролью этих групп в общественной организации труда и уровнем дохода. Что касается их соотношения, то о нем свидетельствуют следующие данные: если в 1990 г. 76% продукции было произведено в колхозах и совхозах, а 24% — в личных хозяйствах, то в 1994 г. 59% — на кооперативных и государственных. предприятиях, 38 — в личных подсобных и 3% — в фермерских хозяйствах. Но в конце 1994 г. рост сектора фермерских хозяйств остановился, хотя, по социологическим опросам, в 1992 г. изъявили желание вести самостоятельное хозяйство 12% крестьян, т. е. около 1 млн чел. В тяжелейшем финансовом и экономическом положении оказались кооперативные и государственные хозяйства. Около 25% из них могут стать банкротами. [20] Да и оценка материального положения современного крестьянства оставляет желать лучшего. Средняя заработная плата работающих в сельском хозяйстве, по данным петербургских специалистов, в мае 1995 г. составляла 420,5 тыс. руб., или 162,5% от прожиточного минимума. [21] Причина подобной ситуации не только в общем экономическом кризисе, но и прежде всего в своеобразной экономической «дискриминации» сельского хозяйства в стране. Массовое банкротство ожидает в ближайшем будущем не только фермеров, но и все организационно-правовые формы хозяйствования на селе.
Самым молодым в социальной структуре российского общества является класс предпринимателей (или формирующейся отечественной буржуазии). О масштабах его развития свидетельствуют следующие цифры: в 1994 г. доходы от собственности и предпринимательской деятельности составили 137,3 трлн руб., или 38,0% от общего объема доходов в стране; доля розничного товарооборота, приходившаяся на предприятия с негосударственными формами собственности, составила на тот же период 85%. [22]
Естественно, что представители класса предпринимателей относятся к высокодоходным группам населения. Так, среднедушевой доход на одного человека в семьях предпринимателей С.-Петербурга составлял в июле 1995 г. 1083 тыс. руб., или 361% от прожиточного минимума. 25,6% этих семей, по результатам опросов, ни в чем себе не отказывают. [23] В январе — мае 1995 г. на долю 20% наиболее обеспеченных слоев населения приходилось 47,5% от общего объема денежных доходов, в то время как 20% самых бедных доставалось только 5,4% того же объема. [24]
Однако в связи с рассмотрением феномена предпринимательства нельзя обойти одну очень острую проблему — «криминализацию коммерческой деятельности в различных ее проявлениях. В этом смысле имеет место определенная социальная мобильность и взаимосвязь между отдельными представителями класса предпринимателей и маргинальных групп.
Социальная структура переходного общества включает также большой социальный слой интеллигенции. Необходимо сразу оговориться, что группа служащих-неспециалистов, существующая наряду с интеллигенцией, должна выделяться самостоятельно, как существенно отличающаяся от нее по роли в общественной организации труда и характеру труда. Проблемы, существующие сегодня в российском обществе, в наибольшей степени отражаются на интеллигенции. Для нее характерны не только процессы «размывания», но и в известной степени люмпенизации. Поэтому, если .говорить о внутренней стратификации интеллигенции, то в ее составе можно выделить несколько крайне разнородных групп. Это — научно-техническая, социально-гуманитарная интеллигенция, а также ряд групп, несомненно относящихся к интеллигенции, но играющих особые роли в общественной жизни. К ним относятся: хозяйственные руководители, номенклатурные работники, политические лидеры и т. д. (так называемая элитарная интеллигенция). Особое место во внутренней структуре занимает и люмпен-интеллигенция. Процесс «размывания» интеллигенции ведет к высокому уровню ее социальной мобильности. Поэтому сегодня этот слой тесно смыкается с целым рядам других социальных групп и классов и в первую очередь с безработными и маргинальными группами. Интеллигенция в современной России является одной из самых социально незащищенных групп, и, несмотря на привилегированное положение отдельных ее представителей, основную массу мы без всякого сомнения относим к неимущим и малоимущим группам населения. Так, например, доля работников с заработной платой ниже прожиточного минимума в сфере образования составляла в июле 1995 г. в С.-Петербурге — 57,9%, в сфере науки — 69,8%. Среднемесячный доход на одного человека в семьях ИТР С.-Петербурга в этот же период составлял 270 тыс. руб. (;при прожиточном минимуме в 300 тыс. руб.), гуманитариев — 246 тыс., научных сотрудников — 283 тыс., служащих без высшего образования — 273 тыс. руб. [25]
Особый интерес в современных условиях представляет выделение социальной .группы безработных. В настоящее время данная группа достаточно широко представлена в России. Численность безработных растет, причем ускоренными темпами: в первой половине 1994 г. их было на .18% больше, чем за то же время в предыдущем году, а в 1995 г. — соответственно на 23% больше. В абсолютных цифрах безработица охватила с середины 1995 г. 5,7 млн чел., в том числе — 2,0 млн официально зарегистрированных. [26] По С.-Петербургу уровень безработицы (от работающих в народном хозяйстве) составлял в июне 1995 г. 2,3% при численности 52,7 тыс. чел. (из них 67,4% женщин).[27]
Безработица существует у нас в нескольких формах: официальная (зарегистрированная), региональная, скрытая и временная. Не вдаваясь в подробную характеристику каждой из. форм, остановимся лишь на одном показателе, характеризующем скрытую безработицу. •Это. — удельный вес специалистов, работающих не по специальности. Так, по данным опросов, в 1988 г. 46% молодых специалистов работали не по специальности. Из них получившие высшее образование 41%, среднее специальное — 59,8%. Среди специалистов всех возрастов работающих не по специальности — 45,7%. [28] Есть все основания полагать, что в последние годы в связи с тотальной маргинализацией практически всех слоев общества эти показатели значительно возросли.
Безусловно, что социальная группа безработных является сегодня своеобразной точкой пересечения различных путей и поправлений социальной мобильности. Говорить же о материальном положении этой группы просто не приходится, учитывая тот факт, что средний размер пособия по безработице в С.-Петербурге составлял в январе 1995 г. 97,7 тыс. руб., или 49,9% от прожиточного минимума, в мае 1995 г. — соответственно 141,5 тыс. руб., или 48,9%. [29]
Самого пристального внимания в современных условиях заслуживают маргинальные группы. При этом маргинальность следует рассматривать не только в негативном смысле, а именно — периферии, дна социальной структуры. Маргинальность означает также определенное социально обусловленное расхождение между социально-культурным происхождением и нынешним социальным статусом. Иными словами, это — своеобразный переход индивидов из одних социальных групп в другие. Поэтому понятие маргинальности тесно сопрягается как с самим понятием переходного общества, так и с категорией социальной мобильности. Что касается внутренней структуры этих групп, то к маргиналам первого рада мы относим (частично или полностью) такие слои, как люмпенов, пауперов, беженцев, различного рода криминальные и антисоциалыные элементы. К маргиналам второго рода, в связи с тотальностью процессов маргинализации в обществе, принадлежат выходцы фактически из всех социальных групп. Чтобы проиллюстрировать маргинальные процессы, остановимся на анализе лишь одного из их проявлений — преступности. Так, например, в 1994 г. в С.-Петербурге уровень преступности (на 100 тыс. чел. населения) составлял 2219,4 преступлений, соответственно в целом по России — 1770,5 (таким образом, уровень преступности в С.-Петербурге составлял 125,4% от уровня России).
О росте преступности свидетельствуют следующие данные: с 1987 по 1993 г. в России уровень разбойных нападений вырос в 6,9 раза, грабежей — в 5,9, краж личного имущества — в 3,9 раза. Особое беспокойство вызывает организованная преступность. Официальные статистические данные лишь в минимальной степени отражают реальную ситуацию. В С.-Петербурге в 1994 г. было выявлено 290 организованных преступных групп, пресечена деятельность 264 банд общей численностью 1025 участников. [30] При этом «мафия» продолжает свою активную деятельность. Действующие ныне тенденции развития организованной преступности, особенно при их возможном смыкании с коммерческими и даже властными структурами, могут спровоцировать самые различные катаклизмы в стране. Что же касается имущественной оценки маргиналов, то они подпадают под все три слоя подобной дифференциации: имущих, неимущих и малоимущих. К первой группе несомненно относятся представители различных мафиозных структур, отдельные антисоциальные элементы; группу неимущих формирует «дно» социальной структуры — люмпены, нищие, беженцы и т. д.
Завершают анализ основных элементов социальной структуры элитные социальные группы. Речь в данном случае идет прежде всего о номенклатуре. Вели во времена господства КПСС она представляла собой единый целостный слой, обладавший четкой иерархией и паразитировавший на социальной функции редистрибуции, то в переходном обществе этот традиционный слой распадается по меньшей мере на три группы. Первую группу составляют представители аппаратной номенклатуры. Здесь мы имеем дело с трансформацией господствующего слоя в господствующий класс: к властным функциям «приплюсовывается» частная собственность. Вторую группу составляет так называемая «бизнес-номенклатура». Львиную долю представителей этой группы также составляют выходцы из традиционного слоя, сумевшие адаптироваться к новым условиям и занять ключевые посты в коммерческих структурах. Третью группу составляет «люмпен-номенклатура». К ней относятся в основном .представители традиционного слоя, не сумевшие адаптироваться к современным условиям и поэтому скатившиеся на «дно» социальной структуры. В структуру элитных социальных групп входят также отдельные отряды предпринимателей, финансовой буржуазии, директорат крупных предприятий, некоторые представители творческой интеллигенции. Смыкаются с ними и мафиозные структуры. К сожалению, мы не обладаем статистическими данными, чтобы точно проиллюстрировать материальное положение этих групп. Не вызывает сомнений лишь тот факт, что их представители обладают самыми высокими доходами в обществе. Они в основном образуют те 20% наиболее обеспеченных слоев на, селения, на долю которых приходится почти половина общего объема денежных доходов.
Таковы, на наш взгляд, наиболее крупные и существенные элементы социальной структуры российского общества в переходный период. Приведенная нами схема свидетельствует о сложности и неоднозначности процесса реформ, осуществляемых на современном этапе. Господствующая сегодня тенденция к дальнейшей поляризации общества, ведущая к обнищанию основной массы населения .и выделению высокодоходной элиты, в полной мере выражает действие основного социологического противоречия переходного общество. Тем не менее в России сохраняется огромный слой населения, который представляет собой потенциальный средний класс: интеллигенция, высококвалифицированные рабочие, определенная часть предпринимателей, фермеров и т. д. Реализация данной потенции возможна лишь при условии изменения всего механизма классогенеза в обществе.
И в заключение вернемся опять к понятию социального противоречия. Анализ данной проблемы был бы неполным без его завершающего этапа — определения путей и направлений разрешения социальных противоречий. Главным таким путем применительно к основному социологическому противоречию переходного общества является, на наш взгляд, проведение четко выверенной дифференцированной социальной политики. Именно адресность в обращении государства к тем или иным социальным группам и слоям сможет способствовать повышению уровня жизни населения, а значит, и достижению определенной стабильности в обществе.
Список литературы
Программа Правительства Российской Федерации «Реформы и развитие российской экономики в 1995 — 1997 гг.» // Вопросы экономики. 1995. № 4. С. 67.
Философский энциклопедический словарь / Под ред. Л. Ф. Ильичева, М., 1983. С. 545.
Дудель С. П., Козловский В. Е. Проблемы диалектики зрелого социализма. М., 1981. С. 31.
Гельвановский М. Россия на пути к нормальпой хозяйственной системе // Общественные науки и современность. 1993. № 5. С. 108 — 109.
Там же.
Стариков Е. Н. Социальная структура переходного общества (опыт «инвентаризации») // Политические исследования. 1994. № 4. С. 87 — 89.
Семенов В. С. Россия в сети конфлнктности // Социологические исследования. 1993. № 7. С. 73 — 74.
Там же.
См., напр.: Дудель С. П., Козловский В. Е. Указ. соч. С. 148.
См., напр.: Щербина В. Ф. Проблемы диалектических противоречий в экономике социализма. Л., 1977; Штракс Г. М. Социальное противоречие. М., 1977; Глезерман Г. Е. Исторический материализм и развитие социалистического общества. М., 1973, и др.
Семенов В. С. Указ. соч. С. 73.
См., напр.: Белых Е. Л., Веркеенко Г. П. Социальная структура и социальные процессы в современном обществе. М., 1993; Социальная структура и социальная стратификация: Сб. ст. М., 1992; .Проблемы социального расслоения в современном обществе. М., 1993, и др.
Социально-экономическая политика России в 1994 г. // Экономика и общество. 1995. № 2. С. 136 — 137.
Яковлева Р., Мамонтова Т. Политика доходов и социальная защита населения // Российский экономический журнал. 1995. № 10. С. 41.
Социально-экономическая политика России в 1994 г. С. 139.
См., напр.: Гордон Л. А., Назимова А. К. Рабочий класс СССР: тенденции и противоречия социально-экономического развития. М., 1985. С. 24; 3аславская Т. И. Перестройка как социальная революция // Социология перестройки. М., 1990. С. 29, и др.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
