157519 (767325), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Такими «охранительными началами», по мнению Чичерина, являются:
1) «бессознательный инстинкт народных масс», их непосредственные чувства и привычки; но духовной силой, движущей историю, служит сознание, поэтому во главе общества должны стоять высшие классы;
2) наличие охранительной партии, отстаивающей те общие начала, на которых зиждутся общества, а именно — власть, суд, закон;
3) «исторические начала» народа: для России ими всегда были сильная власть — гарант согласия и единства общества (особенно в переходные эпохи коренных преобразований всего общественного здания); бюрократия как орудие власти, которую в России надобно сдерживать в пределах законности, поставить под контроль гласности и ограничить самоуправлением; сила корпоративного начала. [9] Для нормального развития общества умеренные либералы, по мнению Чичерина, должны понимать необходимость проведения судебной реформы, без которой невозможно ни уважение к закону, ни охранение права, прав и порядка.
Чичерин особо подчеркивал, что ни изменение статей Свода законов, ни смена нескольких администраторов не обновят России: «И корень зла, и средства врачевания лежат не в учреждениях, ни во внешних условиях, а в нас самих. Настоящая задача состоит... не в пере-мене людей и учреждений, а в работе над собою». [10] Здесь очевидна сущность консервативного, умеренного, либерализма: осуществление принципа свободы личности не только возможно внешне (изменением социальных, правовых и политических институтов в сторону их демократизации, т. е. власти, закона, права), но необходимо и внутренне (работой над собой, развитием нравственности, политической культуры, правосознания). Нравственное совершенствование жизни может быть также двояким: внесение добра в человеческие души, нравственное воспитание и совершенствование порядка жизни, действующих в нем норм и учреждений.
В речи, посвященной 100-летию со дня рождения Б. Н. Чичерина, П. Б. Струве отвел ему особое .место в истории духовного и политического развития России именно потому, что он «представлял в ней самое законченное, самое яркое выражение гармонического сочетания в одном лице идейных мотивов либерализма (свободы) и консерватизма» (власти). Чичерин, по мнению Струве, впервые выявил критерий консервативного либерализма как приурочение меры и границ к основным идеям и ценностям либерализма и консерватизма (сам Струве также использует для обоснования либерального консерватизма аристотелевский принцип «мезотес» — меры). «Идеи порядка и свободы имели для него одинаковое обаяние... Историческую позицию Чичерина можно изобразить так: поскольку он верил в реформаторскую роль исторической власти, т. е. в эпоху великих реформ. .. он выступал как либеральный консерватор, борясь с крайностями либерализма и радикализмом общественного мнения. Поскольку же власть стала упорствовать в реакции, Чичерин выступал как консервативный либерал против реакционной власти, в интересах государства отстаивая либеральные начала, защищая уже осуществленные либеральные реформы, требуя в царствование Александра III, и особенно энергично... в царствование Николая II, коренного преобразования нашего государственного строя. Таким образом, Чичерин в своем духовно-общественном делании никогда не переставал сочетать консерватизм и либерализм». [11]
В отличие от неогегельянца Чичерина у Струве более сложная эволюция философских и идейно-дюлитических взглядов: от ревизии ортодоксального марксизма «изнутри» (одним из первых в литературе европейского и русского марксизма) на основе «складывания здания канто-марксизма», через разочарование в позитивизме — к метафизике, к «основному имманентному дуализму» как своего рода итоговой философской методологии; в политических воззрениях — от либерализма к либеральному консерватизму, «Основной дуализм» Струве, понимаемый им как наличие в историческом процессе одновременно двух рядов явлений, «могущих быть направленными по воле какого-либо субъекта», — рациональных и иррациональных, проистекающих стихийно, проявляется везде, во всех сферах общественной жизни. Он стал ориентиром в раскрытии двойственности, исторической «двуликости» российской государственности и русской общественности (гражданского общества), один лик которых всегда был обращен к свободе, а другой — к принуждению. [12] «Основной дуализм» Струве служит ему для анализа дуализма свободы и власти.
Если Чичерин оставил нам свою своеобразную типологию русского либерализма. 6О-х годов XIX в., то Струве составил два своих «списка» выдающихся либеральных консерваторов России, отметив, что интеллектуальная история отечественного либерального консерватизма восходит к XVIII столетию: первый его «список»: кн. П. А. Вяземский, едва ли не первым вычеканивший «формулу» либерального консерватизма и впервые использовавший этот термин, А. С. Пушкин, Н. И. Пирогов, А. Д. Градовский; второй «список»: Екатерина II, адмирал Н. С. Мордвинов, «зрелый» Н. М. Карамзин, Б. Н. Чичерин. К этим двум опискам можно и нужно, как это сделал и сам Струве, добавить имя генерал-адъютанта графа И. И. Воронцова-Дашкова (1837 — 1916), который, будучи в 1905 — 1915 гг. наместником »а Кавказе, проводил там ««здоровую, нейтральную — .без тенденциозности и полицейской придирчивости» с национально-государственной точки зрения России политику по принципу: либеральные меры, сильная власть. [13] Считая А. С. Пушкина одним из главнейших фигур в своих «списках» либеральных консерваторов России, Струве отмечал такие черты мировоззрения поэта, как синтез «национальной силы и государственной мощи» России, как ценность «земной силы и человеческой мощи, склоняющейся перед неизъяснимой тайной Божьей, как мера собственного самоограничения и самообуздания, как одновременное прозрение в будущее и озирание прошлого, как абсолютная чуж-дость чрезмерности, как синтез Силы и Ясности, Меры и Мерности». [14]
Теоретической проблемой для Струве, как и для его предшественника Чичерина, было разрешение «двух проблем духовного и государственного развития России: 1) проблемы освобождения лица и 2) упорядочения государственного властвования, введение его в рамки правомерности и соответствия с потребностями и желаниями населения». [15]
Прослеживая генезис либеральной идеи, сущностью которой является «утверждение свободы лица и неотъемлемых прав личности», в истории социально-экономических и политико-философских учений, Струве отмечает ее религиозно-нравственное происхождение (свобода совести — перовое слово либерализма, идея «личной ответственности» как проекция принципа свободы личности на нравственную сферу), постепенное «наполнение» политико-правовым («идея абсолютного права, т. е. субъективных, неотъемлемых естественных прав», идея «права и прав» как «существенное и вечное содержание либерализма») и экономическим содержанием в «экономическом», или чистом, либерализме («социологическая и политическая истина: собственность и экономическая свобода есть основа и палладиум личной свободы во всех ее проявлениях», идея «личной годности» как проекция на экономическую жизнь принципа свободы личности) и делает вывод о «секуляризации и идейном обмирщении» либерализма в процессе его исторического развития. Надежду на его возрождение в России он связывает с «воскрешением старых мотивов религиозного христианского либерализма» — идеей «личного подвита и личной ответственности», облеченной экономическими и политическими правами, т. е. с такими чертами национального либерализма, которые в «снятом» виде содержат основные принципы христианского, «экономического» и политического западноевропейского либерализма.
Важным в методологическом отношении для уяснения сущности либерального консерватизма Струве считал анализ понятия консерватизма, .которое, по его мнению, «есть чисто формальное понятие, могущее вмещать в себя какое угодно содержание»; главное здесь — «прикрепление» идеи консервации, ил« охранения, к каким-то определенным содержаниям, например, либеральный консерватизм означает утверждение незыблемых прав лица, т. е. прикрепление идеи консервации (константной идеи-содержания) к этим правам; демократический консерватизм есть приурочение этой же идеи к началу народовластия. [16]
Струве не приемлет казенный, официальный консерватизм, «консервативную казенщину», проникнутую рационализмам и практичностью, но принимает консерватизм лишь как культурно-романтический идеал, «консервативную романтику» — миросозерцание, которое для него означает «возведенную в принцип „почвенность" и осознанное почитание отцов», восходящее к творчеству славянофилов, а следовательно, к религиозным, нравственным и культурным национальным традициям.
Струве соединяет либеральное и национальное начала, в чем и состоит «сближение и слияние», синтез либерализма (свободы и прав личности, реформаторства) и консерватизма (власти, порядка, преемственности, «почвы», сильного государства, могущественного «внешне» и «внутренне»). В этом выражается политическое кредо Струве как «национального либерала» («Я западник и потому — националист. Я западник и потому — государственник), дополняющееся позицией и «духом национального европеизма», связанного с национальным строительством «Великой России». Строительством ее на общечеловеческих началах не в смысле русской Империи, а на принципах свободы личности, здоровой власти, ограниченной законом, частной инициативы, состязании всех живых сил нации [17] и прежде всего «среднего элемента» — подлинного носителя права и прав, свободы и собственности, земства, партии кадетов, у истоков создания которой стоял Струве, которая должна реализовать политику .национального согласия и гражданского мира в создании правового конституционного государства.
Содержание либерального консерватизма Струве раскрывается также в его анализе соотношения понятий «государство» и «нация» — не только как политического института, «организации порядка» (государство), «духовного единства» (нация), но и мистичных по своему существу, имеющих сверхразумную и сверхиндивидуальную природу и в своем единстве образующих «государство как личность "соборную"», «государственность как всенародное единство, или соборную личность народа» и замыкающихся в религиозно-мистическом чувстве патриотизма. Апофеозом этатистских воззрений Струве в традиции либерального консерватизма является его концепция «Великой России», изложенная им в статьях «Скорее за дело?» (1905), «Великая Россия. Из размышлений о проблеме русского могущества» (Посвящается Н. Н. Львову) (1908) и др., [18] где он рассматривает внешние и внутренние факторы могущества России, условия ее экономического, государственного и культурного возрождения, критерии «нового политического и культурного национального сознания», выражавшие парадигматику русского либерального консерватизма.
Таким образом, Струве разработал философско-методологические («основной имманентный дуализм общественно-исторического процесса»), культурно-религиозные (абсолютная самоценность свободы личности и ее прав, их происхождение от и «замыкание» на религиозно-нравственных ценностях, триединство личности — нации — государства: «государство — личность «соборная», «государственность — всенародное единство, или соборная личность народа») и политико-социологические основания либерального консерватизма. Сам он понимал его как сближение, слияние, синтез «экономического» или чистого, политического и «христианского» либерализма и ценностного, духовно-культурного консерватизма, или, иначе, классического западноевропейского либерализма и ценностно-традиционалистского консерватизма «почвы» (сильной государственной власти и нравственно-культурных традиций России).
Если к «охранительному» либерализму Б. Н. Чичерина можно применить нормативно-методологический критерий историк-философского анализа различных типов либерализма, связанного с представлениями о «трироде» законов, норм и институтов общежития, поощряющего свободу частного лица (так или иначе чичеринский консервативный либерализм следует гегелевской традиции метафизики права), то либеральный консерватизм П. Б. Струве оказывается «национал-либерализмом», исходящим из так или иначе понятой «субстанциональности» связей индивида и государства. «Либеральные меры, сильная власть» — таков политический лозунг Чичерина; «России нужны: прочно огражденная свобода лица и сильная правительствующая власть» — таковым было политическое кредо Струве. По мнению последнего, два лозунга поэтически выражают «формулу» либерального консерватизма и истинных патриотов России: «новая жизнь и старая мощь».
История дореволюционного либерализма в России на примере одного из вариантов его национальных модификаций — «охранительного» либерализма Б. Н. Чичерина и либерального консерватизма П. Б. Струве — подтверждает закономерность: чем больше либерализм связан с национальным самоопределением и внутриполитическими проблемами «догоняющего типа развития», тем больше он «пропитан» идеями консертватизма.
Каковы же судьбы и перспективы, каково содержание «нового типа» сегодняшней, уже IV «волны» либерализма в нашем «постперестроечном» обществе? Каковы шансы современного российского либерализма? Это покажет время, но теоретические прогнозы о возможности прочного утверждения либерализма в России, в условиях ее модернизации различны. Один из них высказывает крупнейший немецкий политолог Г. Розмозер. Его прогноз созвучен и даже как бы «повторяет» идеи П. Б. Струве (зависимо или независимо — ведомо лишь немецкому ученому): «Россия должна соединить экономический либерализм с духовно-культурным консерватизмом». Альтернативой этому был бы фашизм, подчеркивает Г. Розмозер; «если в России у либерализма вообще есть будущее, то ему придется ужиться с просвещенным консерватизмом». [19] В. В. Леонтович, общепризнанный отечественный историк либерализма в России, связывал его будущее с единственно «настоящим либерализмом для России — либерализмом консервативным» еще в середине 50-х годов. Аналогичные прогнозы вслед за В. В. Леонтовичем высказывают сегодня В. И. Шамшурин, В. Ф. Шаповалов и др. [20] Ряд авторов связывают перспективы российского либерализма новой, IV «волны» с такой его формой, как «новый» либерализм, или социальный либерализм, синтезирующий ценности отечественного либерализма и социалистические идеи, т. е. «новый» либерализм как «продукт социалистической критики либерализма». [21]
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
