157421 (767297), страница 11
Текст из файла (страница 11)
Мир, основанный исключительно на альтруистических началах, так же опасен и обречен, как и мир, основанный на "войне всех против всех", и хотя мы признаем, что в отдельные периоды истории приоритетным должен быть либо "созидательный позитивный эгоизм", либо "сохраняющий альтруизм", в целом оба начала должны всегда присутствовать в общественной жизни как частные проявления системосберегающих и системообразующих факторов развития сложных эволюционирующих систем.
1.4. Эволюционный подход Ричарда Докинза к человеку
Биологом, создавшим, на наш взгляд, наиболее любопытную модель эволюционирования человека, экстраполированной от дарвинизма, но в целом не являющейся редукционистским обобщением модели биологической самоорганизации на системы социальной природы, является Докинз, с его концепцией мимов и репликаторов. Поэтому подробнее рассмотрим его взгляды на закономерности эволюции человека.
Основное внимание в своей работе "Эгоистичный ген" [39] Докинз уделяет органической эволюции. Главной его идеей является утверждение о том, что эволюция живых организмов, и человека в том числе, является следствием стремления генов к саморепликации. Такой вывод, согласно которому все живое обязано своим теперешним разнообразием "эгоистичному гену", эволюционирующему в своих собственных интересах, на первый взгляд может показаться парадоксальным. Но в действительности эта разница – между эволюцией, как результат детерминации естественным отбором генов, либо целостных организмов – не столь принципиальна. И действительно, Докинз является убежденным дарвинистом. В данном случае нас интересует прежде всего распространение его концепции на эволюцию человека. Очевидно, что человек вырвался из оков генетической эволюции и Докинз прекрасно это сознает, но в культурной эволюции человека есть аналог "эгоистичного гена" – это "культуроген", согласно основателю социобиологии Эдварду О. Уилсону, или "мим", как его трактует Докинз. Мим – это минимальная целостная концептуальная единица, хранящаяся в умах людей, а также внешних носителях информации, и распространяющаяся посредством общения либо других способах передачи информации.
Примеров мимов можно найти множество, сама идея мима – это тоже самостоятельный мим, навязчивая мелодия, модное словечко, концептуальная идея, рецепт блюда и т.д. Так же как и для гена, для мима важна устойчивость. Если мелодия недостаточно навязчива, тогда она быстро забудется и мим, во всяком случае в одном носителе, будет потерян. Но так же как и для генов, для мимов не менее важна плодовитость, т.е. скорость саморепликации, нежели устойчивость. Если мим интересен значительному числу людей, тогда он, теоретически, может распространяться в геометрической прогрессии. Таким образом, весь прогресс человеческой культуры можно свести к тому, что мимы, как более адекватно отражающие мир, так и более привлекательные для нашего чувственного восприятия, будут иметь селективное преимущество для распространения. Несколько утрируя, можно сказать, что двигателем социальной эволюции, согласно убеждениям Докинза, является стремление "эгоистичных мимов" к саморепликации. Нетрудно убедиться, что если и можно обвинить его концепцию в редукционизме и генетическом детерминизме, то только по излишней идейной узости такой интерпретации культурной эволюции, как результата распространения мимов. И хоть он находит много аналогий между генной эволюцией и эволюцией мимов, механизм самоорганизации здесь качественно иной, поэтому можно спорить о частностях, но по существу его концепция заслуживает, по крайней мере, частичного признания некоторых ее аспектов. Ведь Докинз, в отличие от большинства других социобиологов, практически исключает роль биологического детерминизма в социальной эволюции.
Конечно же, наши гены влияют на нас изнутри, и как бы мы ни стыдились своего биологического прошлого, мы еще полностью с ним не порвали, природа все еще внутри нас. Но главное – это то, что наша биологическая природа, оказывая влияние на нашу социальную природу, может способствовать нашей социальной эволюции или столь же вероятно мешать ей, но никогда она уже не будет ее детерминировать. Движут нами только социальные начала. Мы зависимы от нашей биологии, но в своих главных устремлениях, определяющих прогрессивный рост, мы не зависим от этой зависимости. Именно этого утверждения не хватило Докинзу, чтобы полностью порвать с генетическим детерминизмом прочих социобиологов. Может быть, поэтому, наряду с мировым признанием, Докинз столкнулся с настоящим шквалом критики. Впрочем, такая внутренняя антипатия ко всем органическим моделям развития в действительности имеет не столько логическую, сколько психологическую основу, нами здесь движет антикаузальный страх предопределенности, и мы именно потому принимаем в штыки любые концепции, хоть как-то претендующие на то, что мы не полностью свободны в своем развитии.
Гены в результате коадаптации часто образуют сцепленные группы генов, которые могут наследоваться только совместно, также и мимы могут образовывать мимокомплексы. Мимокомплексы – это целостные идейные парадигмы, включающие обязательный набор мимов. В такой комплекс могут включаться мимы нейтральные по отношению к нему, но распространение в них мимов, противоречащих мимокомплексу, практически исключается. Здесь также проявляется очевидная аналогия с генами.
Главное отличие мима от гена – это то, что репликатором для него является человеческое сознание, поэтому он может распространяться значительно быстрее, и культурная эволюция потому протекает на порядок интенсивнее. Но на этом различия не заканчиваются. Ген по своей природе корпускулярен и распространяется по принципу "все или ничего". Мимы значительно более пластичны, могут неограниченно мутировать, обмениваться "локусами", сливаться, делиться и т.д., что дает гораздо больше возможностей для их эволюции.
Все живое стремится себя сохранить двумя путями: стремлением к индивидуальному выживанию и стремлением к распространению собственной генной структуры [25]. Человек приобрел третий путь – сохранение частичек собственного "Я" посредством распространения своих мимов. Гены человека с каждым поколением распыляются в результате ассимиляции другими генами. Конечно же, наши гены, будучи по своей природе корпускулярными единицами, сами не растворяются в чуждом геноме, но они диффундируют подобно молекулам капли красителя случайно попавшей в гигантский водоем. Мимы же теоретически могут в неизменном виде распространяться неограниченное число раз, и потому гораздо больше шансов сохранить значимую роль после нашей смерти нашим мимам, чем нашим генам.
Докинз безусловно является последовательным и убежденным атеистом. И это проистекает не столько из его дарвинистских убеждений, значительная часть дарвинистов является людьми верующими. Он, прежде всего, убежденный материалист, в его материалистическом убеждении брать на веру только то, что можно эмпирически либо рационально подтвердить, видится прагматический взгляд на мир. В целом, конечно же, нет ничего плохого в его рационалистическом подходе, но все же не все в мире поддается рациональному описанию. Сводить веру в Бога к результату массового заблуждения людей, связанного с рационально-эгоистической эволюцией мимов, как это делает Докинз, вряд ли можно. В частности, он пишет: "Идея адского пламени просто-напросто сама себя поддерживает в результате своего чрезвычайно глубокого психологического воздействия. Она оказалась сцепленной с мимом о Боге, потому что обе они подкрепляют одна другую и способствуют выживанию друг друга в мимофонде. Другой член религиозного комплекса мимов называется верой. При этом имеется в виду слепая вера в отсутствие доказательств и даже наперекор доказательствам. Рассказ о Фоме неверующим излагается обычно не так, чтобы заставить нас восхищаться Фомой, но чтобы мы могли восхищаться поведением других апостолов по сравнению с ним. Фома требовал доказательств. Ничто не может быть более опасным для некоторых мимов, чем поиски доказательств. Мим слепой веры поддерживает самого себя с помощью такой простой осознанной уловки, как отказ от рационального исследования".
В действительности человеческая вера – это не только рационально необходимая для некоторых людей идеология, но и нечто большее, трансцендентальное, не имеющее никаких рациональных начал. Она проистекает изнутри, как и такое, например, чувство, как истинная любовь. И подчас эти чувства у человека настолько бескорыстны, что единственное объяснение, какое им удается найти, это только такое, что человек верит и любит, потому что он человек, и в этом его уникальная суть и подлинное превосходство. Далеко не все в человеческой природе можно свести к рациональным началам. Бихевиоризм, чей главный лозунг – это знаменитое высказывание академика Павлова: "поведение все суть рефлексы" – в настоящее время терпит крах наряду с другими механистическими моделями. Даже в поведении животных не все поддается рациональному описанию, в поведении же человека вообще значительная доля сознания носит феноменологический характер. Докинз подходит к описанию феномена человека сугубо прагматически и в той степени, в какой это вообще приложимо к человеческому сознанию, доводы его довольно убедительны, поэтому мы спорим не столько с Докинзом, сколько с утрированным рационально-механистическим взглядом на феномен сознания.
Конечно же, эгоистическая "борьба за существование" далеко не всегда является единственной формой самоорганизации в природе, и еще меньшую роль она играет в обществе. Докинз, будучи ортодоксальным дарвинистом, отстаивает именно "эгоистическое" направление эволюционизма. Однако для человека он признает важную роль и подлинно альтруистических факторов эволюции [26], считая, что культурная эволюция не может быть полностью сведена к эгоистическому стремлению мимов к саморепликации. "Быть может, есть еще одна черта, свойственная только человеку: это способность к неподдельному бескорыстному настоящему альтруизму, даже если относиться к этому пессимистически и допустить, что отдельный человек в своей основе эгоистичен, наше осознанное предвидение – наша способность смоделировать в своем воображении будущее – может спасти нас от наихудших эгоистичных эксцессов слепых репликаторов. Человек обладает силой, позволяющей ему воспротивиться влиянию эгоистичных генов, имеющихся у него от рождения, и, если это окажется необходимым, – эгоистичных мимов, полученных в результате воспитания. Мы способны даже намеренно культивировать и подпитывать чистый бескорыстный альтруизм – нечто, чему нет места в природе, чего никогда не существовало на свете за всю его историю. Мы построены как машины для генов и взращены как машины для мимов, но мы в силах обратиться против наших создателей. Мы – единственные существа на Земле, способные восстать против тирании эгоистичных репликаторов". И действительно, формирование этических и нравственных норм можно связать только с альтруистическими началами социальной эволюции. И так же как и гены, имеющие индивидуальный вред, но являющиеся общественно полезными, могут развиваться благодаря именно коэволюционным процессам, так же и многие мимы могут нести на себе груз не индивидуальной, а общественной адаптивности.
В общежитии мы различаем знающих и мудрых, отдавая предпочтение последним. Так и наука бывает знающей, а бывает мудрой. Мудрость науки – в ее методологии. Информационный взрыв нынешней науки – это взрыв знания, а не расцвет мудрости, методологии. Между тем только методология способна обуздать информационный взрыв, давая ориентиры в океане знаний, кристаллизуя рыхлые массы частных наблюдений в стройные теории. Науке нужен методологический перелом, а единственный путь к нему — диалектизация мышления.
Список литературы
1. Харитонов В.М., Ожигова А.П., Година Е.З., Хрисанфова Е.Н., Бацевич В.А. Антропология. М.: ВЛАДОС, 2003.
2. Джохансон Д., Иди М. Люси: Истоки рода человеческого. М.: Мир, 1984.
3. Палмер Д., Палмер Л. Эволюционная психология: секреты поведения Homo sapiens. СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2003. – 384 с. // www.ermak-ag.ru/library.php
4. Мень А. История религии. Кн. 1. В поисках пути, истины и жизни. М.: Форум, 1999. – 216 с. // www.ermak-ag.ru/library.php
5. Кликс Ф. Пробуждающее мышление. История развития человеческого интеллекта. Киев: Высшая школа, 1985.
6. Бутовская М.Л. Эволюция человека и его социальной структуры // www.ermak-ag.ru/library.php
7. Фоули Р. Еще один неповторимый вид. Экологические аспекты эволюции человека. М.: Мир, 1990.
8. Дарвин Ч. Происхождение видов путем естественного отбора. М.: Просвещение, 1987.
9. Грант В. Эволюция организмов. М.: Мир, 1980. – 489 с.
10. Харрисон Дж., Уайнер Дж., Тэнер Дж., Барникот Н., Рейнолдс В. Биология человека. М.: Мир, 1979.
11. Miller, G.F. How mate choice shaped human nature: A review of sexual selection and human evolution. In C. Crawford & D. L. Krebs (Eds.), Handbook of evolutionary psychology: Ideas, issues, and applications. Mah-wah, NJ: Eribaum, 1998.
12. Смит Дж. Мэйнард. Эволюция поведения // Эволюция. М: Мир, 1981.
13. Martin R.D. Human Brain Evolution in an Ecological Context. New York: American Museum of Natural History, 1983.
14. Шмальгаузен И.И. Проблемы дарвинизма. Л.: Наука, 1969.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
